Глава 16

      Паркинсон бросает недовольный взгляд на своё отражение в зеркале лифта, пока спускается вниз. Сейчас её не заботит причёска, съеденная помада и отсутствующий блеск в глазах. Гнев раздирает её изнутри, но она держит себя в руках, пытаясь не сорваться. Ей хочется что-нибудь разбить, а лучше кого-нибудь ударить, чтобы выпустить весь пар, прочистить голову и вновь начать здраво мыслить. Конечно же, она могла бы отойти в сторону — позволить Грейнджер уйти, дать возможность Малфою и дальше трусить, растаптывая свою жизнь. Но она не могла. Была не в силах стоять где-то сбоку и наблюдать за тем, как два человека, заслуживающих счастья, отворачиваются друг от друга просто потому, что не умеют разговаривать и рисковать.       Пэнси выходит из лифта и садится на небольшой диванчик, собираясь дождаться Малфоя. А если Грейнджер решит всё же устроить побег, то она с радостью вернёт её обратно и с удовольствием ещё раз накричит.       Скрестив руки на груди, она осталась довольна занятой позицией, но совершенно недовольна тем, как развивались события. Чёртов Блейз Забини должен получить по заслугам, иначе она не Пэнси Паркинсон.       Проходит час. Затем ещё один, и ещё.       Начиная терять терпение, Паркинсон выходит на улицу, но люди вокруг тут же вызывают раздражение, так что она возвращается обратно. В животе урчит, а пальцы ног неприятно ноют, хотя на ней сейчас любимые туфли.       Проходит ещё полчаса, прежде чем Малфой появляется на пороге дома. Его руки в карманах брюк, на голове сплошной хаос, а верхние пуговицы рубашки и вовсе расстёгнуты.       Подскочив с места, Пэнси преграждает Драко путь. И только тогда он поднимает голову, замечая подругу, и, кажется, делает шаг назад, словно бы боится.       — Выглядишь паршиво, — выплёвывает она довольно громко.       — Что ты здесь делаешь? — спокойно спрашивает он, продолжая стоять на месте.       — Примчалась собирать по кусочкам твою жизнь, придурок. Ты что устроил? — чуть ли не шипит она и действительно испытывает дикое желание вцепиться Малфою в лицо. Возможно, если она хорошенько встряхнёт его, то он образумится.       — Пэнси, я сейчас не настроен на разговор, — устало произносит он, начиная растирать ладонями лицо.       — А на что ты настроен? — с вызовом спрашивает она. — На то, чтобы портить людям настроение?       — Что ты вообще здесь делаешь? — Он игнорирует её вопросы, устало усаживаясь на тот самый диван, где несколько часов сидела Паркинсон.       — Примчалась утешать Грейнджер после того, как ты её отшил.       Упоминание Гермионы действует на него как удар под дых. Он тут же поднимает голову, и Пэнси видит в его глазах проблеск беспокойства, вины, сожаления за то, как поступил.       — Где она?       — К счастью, ещё в твоей квартире. Но она в шаге от того, чтобы свалить. И поэтому спрашиваю ещё раз: какого хрена, Драко? Утром ведь всё было так хорошо, — последнее предложение она произносит мягко, почти ласково.       — Я… просто…       — Только не надо снова заводить этот разговор о прошлом и о том, что ты совсем не достоин Грейнджер и бла-бла-бла. Я знаю эту речь наизусть. И прости, но меня от неё тошнит.       — Неужели? — резко спрашивает Малфой, подскакивая на ноги и следуя к лифту. — Тогда мне нечего тебе сказать.       — Ты не поднимешься в квартиру, пока твои мозги не встанут на место. — Пэнси преграждает ему путь, оставляя сумочку на диване. — Учти, я готова тебе врезать, если ты будешь сопротивляться.       — Ты напугала меня, Паркинсон. — Он кривит губы в издевательской усмешке. Но ей хорошо известно, что на самом деле скрывается под ней. — Может, ещё и парочку заклинаний применишь?       — Драко, прошу, давай спокойно поговорим. Ты мой друг, и я очень переживаю за тебя.       — Не стоит, — сделав глубокий вдох, отвечает он, возвращаясь на диван.       — Драко… — Пэнси садится рядом, но не осмеливается к нему прикоснуться. Знает, что один неверный шаг — и он снова психанёт.       — Я устал, — признаётся он, прикрывая глаза.       — Зачем ты оттолкнул её?       Он горько усмехается, заглядывая подруге прямо в глаза.       — А ты не знаешь?       — Драко…       — Потому что я трус, — теперь он смеётся громче, и ей становится даже страшно. — Потому что мне проще причинить всем боль и сдохнуть, чем постараться двигаться дальше.       — Но так нельзя!       — Но я иначе не умею. — Он тяжело дышит. И на секунду Пэнси сожалеет, что завязала разговор здесь, у самого входа, где может пройти кто угодно.       — Ты слишком критичен к себе.       — Паркинсон, я тебя умоляю, — морщится он.       — С чего ты вообще решил назвать себя трусом?       — Пэнси, чёрт возьми, не доводи меня до истерики. — Он снова поднимается на ноги, но теперь начинает расхаживать взад-вперёд.       — То, что ты не можешь сознаться девушке в симпатии, не делает тебя трусом.       — Я не об этом, — качает он головой.       — А о чём?       — Я не могу ничего ей рассказать. Не могу посмотреть в глаза и выпалить ту правду, которую она заслуживает. Не могу позволить себе расслабиться, плыть по течению, получать удовольствие от жизни. Не могу…       — Это называется не трусостью, придурок.       — А как? Как это называется? — Его голос эхом отдаётся от стен, и Пэнси подозревает, что жильцы первого этажа могут их слышать.       — Почему ты пошёл на поводу у Блейза?       — Потому что я ведомое и ни на что не способное ничтожество, Пэнси. Утром ты смогла убедить меня действовать. А днём Блейз сумел убедить меня отступить. Разве я не жалок? — он снова смеётся, и совсем скоро это может обернуться действительно жуткими последствиями.       — Прекрати называть себя жалким, Малфой! — Она также подскакивает на ноги и теперь всё же использует магию, чтобы их никто не слышал да и чтобы незваные гости не вздумали появиться в самый неподходящий момент. — И трусом тоже! Разве не ты искал Гермиону долгие дни, не сдаваясь, несмотря на то что Забини откровенно тебя высмеивал? Разве не ты привел её в свой дом, невзирая на свои страхи касаемо вашего общего прошлого? Разве не ты помогаешь ей, делая всё возможное, чтобы восстановить её жизнь? Жалкий трус поступил бы так? А? Ответь мне, Малфой.       — Всё сложно, — едва слышно выдыхает он, смотря куда-то в сторону.       — Так давай разберёмся. Я не тороплюсь.       — С каких это пор ты подрабатываешь психологом? — усмехается он.       — С тех пор, как ты стал моим лучшим другом, идиот.       — Перестань оскорблять меня.       — С удовольствием. Но как только найдёшь свои яйца.       — Ты ужасна. — Он садится на диван, помещая лицо в ладони. Ему так паршиво, что действительно хочется умереть. Он запутался. Он не знает, в какую сторону податься. Не понимает, как просчитать ходы наперёд, чтобы уменьшить ущерб от того, что произойдёт в будущем.       — Она расстроена, — тихо проговаривает Пэнси.       — Я не смогу смотреть ей в глаза.       — Проблема в том, милый, что ты не в состоянии отказаться от созерцания её прекрасных глаз, — улыбается Пэнси, толкая Драко локтем в бок.       — И ты снова права.       — Я всегда права.       — Как она? — спрашивает он спустя несколько секунд.       — Ну, она была в хорошем настроении, пока ты не отменил ваш поход в кино и не свалил в закат с каменным выражением лица.       — Как она связалась с тобой?       — Она мне позвонила. И поверь, она запуталась точно так же, как и ты. А может и больше. Грейнджер уверена, что мы от неё что-то скрываем.       — Но мы действительно скрываем.       — Но мы не можем прямо сейчас всё рассказать ей о магии. Но знаешь, было бы проще, если бы вы пошли на свидание. Тогда она была бы окрылена любовью и бабочками, что порхали бы в её животе.       — Ты забегаешь вперёд, — фыркает он.       — У всех в этой жизни есть прошлое, Малфой. И все совершали и совершают ошибки. И если бы каждый так сильно зацикливался на этом, то не было бы любви, семей и будущего, чёрт тебя дери.       — И как Тео живёт с тобой?       — Он без ума от меня, — легко сообщает она, расплываясь в хитрой улыбке. — И знаешь, у нас тоже было прошлое.       — Но отличие в том, что никто из вас не терял память.       — Да и плевать. Потому что мы живём настоящим и перешагнули через то, что было когда-то.       — Гермиона не может перешагнуть через прошлое, потому что она ничего не помнит.       — Ну так расскажи ей, — не выдерживает Пэнси и отвечает слишком резко.       — Что… ты с ума сошла? — Драко смотрит на неё так, словно бы не верит в то, что Паркинсон действительно это сказала.       — А что? Это ведь самый простой путь. Расскажи ей и…       — Что будет, если я прямо сейчас расскажу ей про магию? Это будет шок и…       — При чём тут магия, тупица?! Расскажи ей о себе. О том, что было между вами в прошлом.       — Ты точно спятила.       — Почему? Ты ведь боишься момента, когда она всё вспомнит. Переживаешь, что будешь обманывать её. Расскажи, и всё сразу же решится.       — Ты не в себе.       — Зато ты у нас прекрасно дружишь с головой, — вздыхает она. — Сам посуди, это самый лучший вариант, Драко. Поговори с ней откровенно. Расскажи о том, как к ней относился. Признайся, что переживаешь из-за этого. Успокой её, чёрт возьми. Откровенный диалог точно объяснит твоё поведение.       — А если она уйдёт? — со страхом в голосе спрашивает он.       — Тогда всё будет решено. Исход будет известен, и ты перестанешь себя терзать.       Он не отвечает. Лишь смотрит перед собой, и Пэнси понимает, что он согласен.       — У неё случился выброс магии. Дважды.       — Что? — Малфой снова смотрит ей в глаза. Нервничает, отчего дыхание снова начинает учащаться. — Она… с ней всё нормально?       — Она напугана. Она…       Пэнси рассказывает обо всём, что произошло в квартире. И на протяжении всего диалога ей очень хочется заткнуться и просто прижать друга к себе. Ей действительно жаль его. Но не потому, что он медлит, принимая неверные решения. А потому, что он до сих пор не разрешает себе быть счастливым. Он совершил не так много ошибок, но корит себя так сильно и строго, будто бы едва не разрушил целый мир. Ей обидно, что он сам в себе не видит мужчину. Но Пэнси очень хочется, чтобы он увидел. Потому что лишь настоящий мужчина может так сильно сгорать от любви. Так страстно переживать за девушку и оберегать её, заботясь. И ей очень хочется, чтобы он увидел собственные хорошие поступки и начал их ценить.       — Грейнджер больше не хочет, чтобы я ей нравился, — с сожалением проговаривает он, и его плечи тут же опускаются.       — Её эмоции кричат о том, что ты ей очень сильно нравишься. И кажется, это пугает её больше всего.       — Я не должен ей нравиться, — продолжает он.       — Опять? — злится Пэнси. — Я действительно врежу тебе, если ты скажешь нечто подобное ещё раз! Поднимись в эту чёртову квартиру и реши всё. Да, это страшно. И да, возможно, немного больно. Но мы все уже достаточно взрослые для того, чтобы здраво решать свои проблемы. Ты так не считаешь?       Малфой молча поднимается на ноги и снова нажимает кнопку лифта. Он задумчив, и сейчас его кожа выглядит пугающе бледной.       — У меня есть один аргумент, который может тебя приободрить, — добавляет Пэнси, пока Драко не ушёл.       — И какой?       — Она до сих пор там, в твоей квартире. Несмотря на порывы уйти и начать всё сначала, она до сих пор там. Ждёт тебя и искренне верит, что ты вернёшься и всё исправишь. Вы оба боитесь. Так не пора ли взглянуть страху в глаза?       — Спасибо, Пэнси, — кивает Драко, поджимая губы.       — Сделай так, чтобы она осталась. Потому что мне очень понравилось проводить вечера вчетвером.       Он улыбается. Ей становится легче.       — А сейчас извини, но мне нужно найти Забини и вырвать ему яйца. — Она поправляет сумочку на плече и идёт к выходу уверенной походкой.       Малфой ещё немного медлит, но слова подруги всё же придают ему уверенности. Он поднимается на нужный этаж, а затем замирает перед дверью на десять секунд. После распахивает дверь и действительно чувствует себя так, будто бы шагает в пропасть. Он не ожидал увидеть её вот так, сразу. Думал, что она сидит в своей комнате или же заперлась в ванной. Но Гермиона была практически за дверью. И да, он увидел, что её глаза были слегка красными.       — Малфой? — встрепенулась она, начиная заламывать пальцы. Привычка, которой раньше у неё никогда не было. — Прости за стакан и за карниз. Не знаю, как так вышло и…       — Что произошло? — он осматривает комнату, делая вид, что удивлён. Он ведь не может признаться в том, что они с Пэнси обсуждали всё, что здесь приключилось.       — Я… ну, стакан…       — Забудь, Грейнджер. Это пустяки, — он останавливает её, захлопывая дверь, и между ними воцаряется тянущее и неприятное молчание.       — У тебя что-то случилось? — аккуратно спрашивает она, нарушая тишину.       — Прости, что был груб с тобой, Грейнджер, я… — Он не знает, как закончить. Вся его уверенность начинает испаряться, и он в очередной раз чувствует себя жалким куском дерьма.       — Ничего страшного, просто я переживала, — проговаривает она, стараясь улыбнуться.       Он видит, что она старается. Делает вид, будто её это совсем не задело. Как будто произошедшее ничего не значит.       — Я оставлю тебя одного, ладно? — Она вновь натягивает улыбку, отступая к комнате. А он ничего не отвечает. Продолжает стоять на месте как настоящий идиот, каким считает его Пэнси.       Она отворачивается, делая несколько шагов.       А Драко набирает в грудь побольше воздуха, сверля взглядом её спину.       Он на краю пропасти. Назад дороги нет.       — Я издевался над тобой в школе, — выпаливает он и чувствует, как его сердце перестаёт биться.