Глава 5. Новые стены, старые чудеса

      Большой зал встретил Гарри светом и эхом. Сводчатый потолок терялся в полумраке, точно растворяясь в чернилах ночного неба. Тысячи свечей медленно покачивались под потолком, будто время внутри зала текло по своим законам. Их тёплое пламя отражалось в полированном камне пола, превращая зал в огненное озеро. Однако оно не обжигало — нет, наоборот, скорее согревало и дарило ощущение уюта, будто снова оказался дома… среди родителей.       Гарри замер на пороге, ощущая, как гул голосов волной накатывает на него. И так же быстро отступает, оставляя после себя лишь ожидание.       Перед ним стояла профессор МакГонагалл, строгая, как и прежде, но с какой-то почти материнской торжественностью в голосе:       — Встаньте в один ряд. Когда я назову ваше имя — подходите вперёд, садитесь на табурет и наденьте Распределяющую Шляпу. Она скажет, какой факультет станет вам второй семьёй до конца дней учёбы.       Табурет стоял прямо перед учительским столом, а на нём она — потёртая, местами потрёпанная, но будто живая. Гарри чувствовал её. Он даже не удивился, если бы она повернулась и взглянула на него.       Имена начали звучать. Кто-то шёл смело, кто-то, будто на казнь. Каждый вскрик Шляпы сопровождался хлопками соответствующего факультета. Наконец, настала очередь Гарри.       — Поттер, Гарри.       Наступила тишина. Полная и звенящая. Все головы повернулись в его сторону — каждому было интересно посмотреть на национального героя, благодаря которому закончилась гражданская война десять лет назад. Гарри почувствовал себя обезьянкой в зоопарке, куда иногда Дурсли ездили, беря его с собой, боясь, что, оставшись один, маленький волшебник что-то разрушит или даже спалит дом дотла.       Это было неприятное чувство. Гарри шагнул вперёд, ощущая, как жар от свечей скользнул по затылку, как галстук душит сильнее обычного.       Табурет казался слишком маленьким, а Шляпа — слишком старой. Неуместная мысль — а вдруг у кого-то до этого были вши? — мелькнула и исчезла так же внезапно, как и появилась. Гарри надел Шляпу и мгновенно провалился в свой внутренний мир. Это могло бы быть неожиданно, если бы он не практиковался в менталистике с Сириусом летом.       Внутренний мир Гарри Поттера представлял собой не разрозненные фрагменты воспоминаний и знаний, а чётко структурированную библиотеку с шикарным большим письменным столом посреди всего этого великолепия. Рядом со столом на кафедре лежала толстая книга — каталог, благодаря которому Гарри мог легко ориентироваться в собственной памяти. И сейчас рядом с этим каталогом находился взрослый мужчина с длинными волнистыми рыжими волосами и густой бородой, одетый в тёмно-красные средневековые одежды с вышивкой. На поясе у него висели ножны с мечом в них.       — Ну, здравствуй, Гарри Поттер. — Мужчина повернулся к мальчику.       — Добрый… вечер, сэр. — Учтиво кивнул мальчик вторженцу в его разум. Такого ещё не было даже на уроках менталистики с Сириусом. — Можно поинтересоваться, кто вы?       — Я Годрик Гриффиндор. — Усмехнулся он. — Обычно Шляпа сама способна выбрать факультет для студента, считав его поверхностные мысли даже сквозь защитные амулеты, однако твой случай особенный. Ты всегда держишь закрытым сознание?       — Мой крёстный учил всегда быть готовым к неожиданностям. — Уклончиво ответил Гарри.       — У тебя очень мудрый крёстный. — Годрик вновь повернулся к книге и положил на неё ладонь, после чего провёл ею сверху вниз. — У тебя очень сильная Искра, ты знал? Столько… потенциала. Чуть больше пятидесяти лет прошло, как я видел нечто подобное. Тогда Шляпа распределила одного мальчика… Тома, на Слизерин. Я ещё тогда почувствовал в нём тревожную тень. Интересно, что с ним стало?       — К чему вы это говорите, сэр? — Гарри не понимал суть этого монолога одного из основателей Хогвартса.       — Слизерин мог бы помочь реализовать твои амбиции, как это однажды случилось с Томом. — Годрик вновь повернулся к Гарри, направив на него свой пронизывающий взгляд, будто тот всматривался в саму суть мальчика. — Твоя страсть к знаниям отлично подошла бы для Рэйвенкло. Хаффлпафф дал бы верных друзей, которых тебе так не хватало все эти одиннадцать лет. Но ты ведь уже сделал выбор, да? — Мужчина ухмыльнулся.       Гарри выпал из внутреннего мира также неожиданно, как и провалился. Казалось, что в нём он провёл не меньше пяти минут, однако, судя по всему, на самом деле даже минуты не прошло с момента надевания Шляпы.       — ГРИФФИНДОР! — Прозвучал крик Распределяющей Шляпы.       Тут же пронёсся грохот аплодисментов по всему Большому залу. Гарри снял Шляпу и положил её обратно на табурет дрожащими руками. Он не знал, радуется ли или взволнован этим внезапным разговором с одним из основателей, суть которого от него ускользала. Однако он знал одну вещь наверняка — этот выбор был именно его.       Он прошёл к столу, где его встречали подбадривающими похлопываниями по плечам, криком, свистом и обычными хлопками. Он сел рядом с Роном. Но даже сквозь все улыбки и свет он чувствовал: это даже не начало.       Банкет прошёл в каком-то оглушающем вихре запахов, звуков и эмоций. Блюда появлялись и исчезали с волшебной скоростью, но Гарри, к удивлению, ел мало. Его внимание упорно возвращалось к недавнему разговору — не с кем-нибудь, а с самим Годриком Гриффиндором. Чем дольше он об этом думал, тем страннее это казалось. Шляпа — да, разумная, волшебная — но личный контакт с основателем? Это не могло быть причудой магии.       Когда с последним звоном исчезли десерты, директор Дамблдор произнёс напутственные слова, среди которых Гарри уловил:       — …а теперь пусть старосты отведут первокурсников в общежития. Всем спокойной ночи!       Среди гомона и скрипа поднимающихся учеников к ним подошёл высокий рыжий подросток с блестящим значком на мантии — староста Гриффиндора. Гарри его уже видел на перроне среди четы Уизли. Кажется, его звали…       — Перси Уизли, — представился он важным тоном. — Следуйте за мной, пожалуйста, и не отставайте. Замок может быть… своенравным. Особенно ночью.       Гарри двинулся вперёд рядом с Роном, украдкой изучая повадки старшего брата своего нового знакомого. Перси шагал уверенно и как-то театрально, будто декламировал каждое слово:       — Замок Хогвартс полон тайн. Например, лестницы могут менять направление. Но не волнуйтесь — после… инцидента в 1887 году их оснастили невидимыми барьерами. С тех пор никто не вывалился. По крайней мере, мне о таком неизвестно.       Гарри не знал, на что рассчитывал Перси этой исторической ремаркой, однако все первокурсники отошли поближе к середине лестницы. Староста же продолжил:       — Запомните пароль к башне — их меняют каждую неделю. И да, не пытайтесь исследовать закрытые двери. Некоторые из них ведут совсем не туда, куда вы ожидаете. Одна, говорят, уводит в заброшенную шахту гоблинов. Или в драконье гнездо. Легенды разнятся.       Он говорил всё это с такой гордостью, будто лично открыл все эти тайны.       Наконец, они остановились перед портретом Полной Дамы в розовом.       — Пароль? — Спросила она певучим голосом.       — Фортуна Фавет Фортис. — Отчеканил Перси.       Картина отъехала в сторону, и перед ними открылся проход.       Общая гостиная Гриффиндора была тёплой и уютной, словно большая гостиная в старом доме. Горел камин, мягкие кресла были разбросаны по комнате, а стены украшали гобелены с изображениями рыцарей и львов.       — Комнаты мальчиков слева, девочек — справа. Завтра на доске появится ваше расписание. Если появятся какие-то вопросы, то можете обратиться ко мне или к декану нашего факультета — к профессору МакГонагалл. — Добавил он и с лёгкой торжественностью покинул новоприбывших.       В спальне было пятеро мест, которые тут же заняли: Гарри, Рон, Невилл, Симус Финниган и Дин Томас. Возле каждой кровати уже стояли их чемоданы и сундуки, а таблички на кровати красовались их именами с фамилиями. Все пять кроватей с балдахинами уже ждали своих хозяев. Сняв мантию и аккуратно повесив её на спинку стула неподалёку, Гарри забрался под тёплое одеяло.       Но сон не приходил.       Что это было?       Годрик говорил слишком уверенно. Слишком лично. И Гарри чувствовал — это не просто проявление магии Шляпы. Он будто действительно встретил сознание, древнее и сильное. Но почему с ним? Что значил намёк на силу Искры и странное сравнение с Томом?       Это не просто распределение по факультетам… Это было предупреждение.       Эта мысль крутилась в голове, как мантра. Но о чём предупреждение? Возможно, позже он поймёт, а пока что слишком рано. Он выдохнул и закрыл глаза. Ночь опускалась на замок, а внутри Гарри, будто затаившись, горела ощутимая тревога.

***

      Утро в Хогвартсе началось не с рассвета, а с холодного дыхания подземелий, где проходил первый урок зельеварения. Гарри, Рон и Гермиона, словно на допрос, стояли в длинном ряду у входа в класс. Войдя внутрь, они не обнаружили профессора, а потому заняли места за столами так, как захотели. Это было спаренное занятие вместе со Слизерином, а потому класс непроизвольно разделился на две половины: по левую сторону сидели храбрые гриффиндорцы, а по правую — хитрые слизеринцы. С началом урока, который ознаменовал удар колокола, в класс, будто летучая мышь, влетел мрачный профессор Снейп, развевая за собой мантию, как от порыва ветра. Про этого злобного и несправедливого профессора уже успели поведать старшекурсники.       Его холодный взгляд мгновенно заставил всех учеников замолчать в благоговейном ужасе:       — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий, — начал он ровным, но проникновенным голосом, — очень точную и тонкую науку. Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки.       Он сделал паузу, словно давая время ученикам осознать значимость сказанного:       — Я постараюсь научить вас, как околдовать разум и обмануть чувства. Я расскажу вам, как разлить по бутылкам известность, как заваривать славу и даже как закупорить смерть.       В классе повисла напряжённая тишина.       — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… — Голос Снейпа стал чуть мягче, но всё равно сохранял холодок.       Он подошёл к большой доске и начертил схему совместимости ингредиентов:       — Важно помнить: ингредиенты не могут смешиваться произвольно. Несоблюдение дозировок и сочетаний приведёт к непредсказуемым, порой катастрофическим результатам.       Снейп переключился на объяснение особенностей котлов и инструментов, акцентируя внимание на материалах и правильной технике. Затем он повернулся к Гарри:       — Мистер Поттер, наша маленькая знаменитость, расскажите, почему нельзя смешивать корень мандрагоры с соком болиголова?       Хоть вопрос и был неожиданным, но Гарри быстро собрался с мыслями, а после уверенно и чётко ответил, встав из-за стола:       — Потому что при неправильных пропорциях их взаимодействие вызывает нестабильную реакцию. Вместо снадобья можно получить токсичное соединение с нервнопаралитическим эффектом. Даже незначительное отклонение может превратить зелье в смертельный яд.       Снейп чуть прищурился, а затем добавил холодно:       — И при правильных условиях?       Гарри продолжил, сохраняя ровный голос, уже готовый к этому:       — Тогда магическая энергия мандрагоры может стабилизировать яд болиголова и превратить его в компонент лечебного настоя — например, в противосудорожное зелье или средство для искусственной комы.       Профессор смерил Гарри тяжёлым взглядом, как будто решая, стоит ли сдерживать раздражение или задать ещё вопрос.       — Пять баллов Гриффиндору. — Процедил сквозь зубы Снейп. — За хорошее знание теории. Однако не обольщайтесь — это не заменит практики.

***

      Кабинет Чар был залит мягким светом, а на партах перед каждым учеником лежали пергамент, чернильница и перьевые ручки — удобнее обычных перьев и прямиком из технологичного мира маглов.       Профессор Флитвик запрыгнул на высокую стопку книг у преподавательского стола и, обведя учеников блестящими глазами, воскликнул:       — Добро пожаловать, мои юные волшебники и волшебницы, на первый урок Чар! Сегодня мы не будем сразу учиться поджигать шторы или превращать мебель в кроликов… — Он тут же остановился, хлопнул себя по лбу и поправился с лёгкой улыбкой. — Хотя мебель — это скорее к профессору МакГонагалл. У неё вы будете изучать Трансфигурацию. А у нас — Чары: искусство менять мир через слова, волю и внутреннюю магию. Мы начинаем путешествие в мир магии, а значит, сначала нужно немного разобраться, что это вообще такое.       Взмахом палочки профессор создал над собой иллюзию — сияющую звёздочку, окружённую витиеватыми узорами.       — Это Искра. У каждого из вас она есть. Она была дана вам при рождении и останется с вами до самого конца. Она — не ваш выбор, не ваша заслуга или ошибка. Она как сердце или душа — просто часть вас. Искра даёт возможность чувствовать магию, управлять ею, быть магами.       По кругу вокруг Искры поплыли витиеватые узоры, переливающиеся разными цветами — от голубого до алого, от зелёного до фиолетового.       — А это Поток. Представьте, что весь мир пронизан магией, как река пронизывает землю. Поток — это и есть та самая магическая река. Он бывает разным: тёплым, холодным, бурным, тихим, светлым, тёмным. Мы называем части Потока школами магии — вроде магии Света, Огня, Разума, Земли и так далее. Но на самом деле — это всё один и тот же Поток. Просто вы смотрите на него с разных сторон.       Флитвик щёлкнул пальцами, и узоры стали складываться в снежинки, каждая из которых была похожа на другую, но отличалась в деталях.       — Поток устроен фрактально. Сложное слово, я знаю, но на самом деле всё просто. Это значит, что в каждом кусочке магии есть ещё более маленькие кусочки, а в тех — ещё мельче. Как снежинки. Или как ветка, у которой есть веточки, а у них побеги. Вы можете обращаться с самой большой веткой, а потом — с каждой маленькой в отдельности.       Он посмотрел на учеников с мягкой улыбкой:       — Вот почему магия — это не только сила, но и понимание. Вы можете начинать с простого — скажем, света. Но со временем вы научитесь делать из него иллюзии, барьеры, лучи, маяки… Потому что Поток бесконечно многослоен. И чем дальше вы плывёте, тем глубже становится вода.       Он отпустил иллюзию, и она рассыпалась золотыми искрами.       — Ах да, и чтобы управлять этим Потоком, ваше тело тоже должно быть немного необычным, — добавил он, постукивая по груди. — У вас есть магическое сердце, оно гонит ману по телу, как обычное сердце — кровь. Есть магические каналы — как вены, только для магии. И есть магический мозг, который помогает чувствовать Поток и направлять его. Всё это вместе — то, чем вы управляете магией. Если с магией обращаться неправильно — можно повредить себе одно из этих мест. Поэтому вы должны быть внимательны, спокойны… и слушать преподавателя!       Он широко улыбнулся и закончил:       — Кажется, колокол задерживается… — Стоило ему произнести эту фразу, как действительно прозвучал звон колокола, означающий конец урока. — Всегда успеваю ровно к концу. Что ж, спасибо за внимание, надеюсь, вы много полезного вынесли сегодня из этой аудитории в своих головах!

***

      В библиотеке Хогвартса стояла тишина, такая густая и плотная, что казалось, она сама читала книги. Где-то далеко щёлкнули часы, заскрипели половицы, но над столом посреди библиотеки царил полный покой. Магические светильники уже вовсю работали, освещая вечерний зал местного хранилища знаний.       Гарри сидел, склонившись над пыльной книгой с потёртым кожаным переплётом. Страницы шуршали под пальцами. Рядом Гермиона листала «Современные теории структурного магоплетения». Её глаза бегали по строкам с маниакальным вниманием. Рон зевал, не скрывая скуки, и параллельно выполнению домашней работы по зельеварению поглядывал на окно, будто надеясь, что снаружи начнётся что-то интересное.       — Это интересно, — тихо сказал Гарри, не поднимая головы. — Флитвик на уроке говорил, что Искра — это то, что даёт нам способность чувствовать магию и управлять ею. Она словно связь между нами и магией.       Гермиона, не отрывая взгляда от книги, ответила:       — Да, это так. Искра — базовый дар любого разумного, только у магов она сильнее, чем у маглов, а потому мы более чувствительны к магии. Но основа для настоящей магии, по моим книгам, является структура — то, как устроены фракталы каждой школы, закономерности и правила, которые мы изучаем. Они задают рамки и дают понимание, как именно можно направлять Поток.       — Значит, Поток — это что-то более абстрактное? — Спросил Гарри.       — Именно. Поток — единый источник, но без понимания структуры, без знания фракталов — ты просто не сможешь его контролировать. — Вновь ответила Гермиона спокойно.       Гарри провёл пальцами по схеме в книге — линии расходились от центра, дробились, закручивались в сложные петли, и вновь всё повторялось, но в меньшем масштабе. Он чувствовал, как внутри него что-то шевелится — не мысль или чувство, а едва уловимая догадка на грани понимания.       — Но ведь все школы магии всё равно исходят из Потока. Значит ли это, что Поток — это начало всех фракталов? — Спросил Гарри.       — Ну… теоретически. — Неохотно признала Гермиона. — Но никто не работает с Потоком напрямую. Это слишком абстрактно. Школа — вот, что делает магию реальной.       Повисла напряжённая тишина. Гарри раздумывал новыми возможностями, если… всё удастся. Однако это означало, что ему надо освоить все школы магии… в том числе и тёмные, плохие и злые. Это заставляет задуматься: а не стоит ли отступить от этой идеи сейчас, пока ещё ничего не сделано?       Рон оторвался от написания эссе по технике безопасности при работе в лаборатории для зельеварения, которое задал Снейп в конце сегодняшнего занятия.       — Подожди… То есть ты хочешь колдовать… без школы?       — Да… нет… я не знаю. Мне надо побыть одному и подумать, простите, ребят.       Гарри быстро собрался, забрал книгу с собой и ушёл из библиотеки, оставив всех в задумчивости. Гермиона же лишь фыркнула на это, считая каким-то бредом, ведь в книгах написано, что работа с Потоком напрямую невозможна. Книги же не станут врать, верно?

***

      Ночь медленно стелилась по замку. Лунный свет расползался по полу, серебрил уже спящие живые портреты, обнимал стены тонкой вуалью. За окном ветер нёс с собой запах влажного камня, травы и чего-то неумолимо древнего, как будто сама магия Хогвартса дышала рядом.       Гарри сидел на подоконнике с книгой на коленях в одном из коридоров, куда его завело блуждание по коридорам. Впрочем, он не волновался по поводу возвращения, ведь он имел прекрасную память и всегда мог вспомнить, каким путём добрался до сюда, а значит и путь назад легко найдёт.       Его глаза блестели в полумраке, отражая звёзды. Он не читал — просто держал ладонь на странице. Чувствовал тепло пергамента, шершавость чернил, будто они несли не слова, а ритм. Пульсацию. Пульс Потока.       Он закрыл глаза.       Внутри — тишина. Глубже — звенящая пустота. И в этой пустоте — течение. Не звук, не голос, не свет. Просто движение. Поток.       Он не говорил с ним. Не слушал. Он почувствовал, что возможно есть что-то более великое, чем какая-то из школ или даже раздел Искусств. И есть кто-то более могущественный, чем архимаг. Однако все его догадки и мысли ускользали от него, стоило только сосредоточиться на них.       Гарри открыл глаза и прошептал во темноту:       — Я не хочу, чтобы мной помыкали. Я уже сделал свой выбор с факультетом. И хочу сделать выбор с магией… но какой будет правильным?