И один белка

- Собрание начнём через три минуты! - объявил Саруман. - Через три морковки, - возразил Радагаст, вытаскивая енота из рукава. - Через три вдоха, - уточнил Алатар. - Через три дня, если не будет трубки, - буркнул Гэндальф, обыскивая сумку. Пятый маг, Палландо, уже десять минут наблюдал за происходящим с видом человека, который ошибся планетой. - Итак, - начал Саруман, щёлкнув пальцами. - Я принёс повестку дня. Он развернул длинный свиток. На нём было написано: "1. Гэндальфу. 2. Всем остальным." - Поддерживаю, - кивнул Палландо. - Против, - сказал Гэндальф. - Где моя трубка? Радагаст внезапно вскочил. - Кто трогал моих белок? У одной из них аллергия на реформы! - Это не белки, - сказал Алатар, заглядывая в чашу. - Это скакуны времени. - А у меня аллергия на всю эту встречу, - прошептал Гэндальф и принялся лепить из хлебного мякиша глаз Саурона. Потом положил на стол и наклонился к нему: - Ты хотя бы не споришь со мной. Саруман отобрал глаз. - Прекрати! Это собрание! Радагаст удивился: - А я думал, у нас пикник. Палландо открыл фляжку. Закрыл. Открыл снова. Убедился, что внутри ничего не изменилось. - Нам надо решить, кто из нас что будет делать в ближайшие века, - сказал Саруман, гладя свой жезл так, словно это был главный участник Совета. - Я возьму Восток, - вызвался Алатар. - Я тоже, - заявил Палландо. - А я возьму утку, - сказал Радагаст. Саруман схватился за голову. - Мы - посланники Богов! - Да, и они явно хотели, чтобы ты страдал, - засмеялся Гэндальф. Когда спустя два часа был объявлен перерыв, Радагаст остался сидеть. Он гладил белку, которая ела повестку дня. Гэндальф всё ещё искал трубку. Алатар и Палландо ушли обсуждать философию с крабами. А Саруман записал в свой дневник: "Дорогой дневничок. Первая половина Совета прошла успешно. Но никто ещё не понял этого." Перерыв был окончен. Саруман тяжело вздохнул и попытался перейти к пункту два ("Стратегия воздействия на сознание смертных"). Радагаст полез в мешок и вытащил морскую свинку. - Это не стратегия, - сухо сказал Палландо. - Это эмоциональная поддержка, - ответил Радагаст, и зверёк бодро зашуршал по свитку с планами. Гэндальф тем временем нашёл свою трубку... в чаше с ландышами. - Кто положил её туда?! - Я думал, это украшение для вазы, - пробормотал Алатар. - Могу заменить камышами! Саруман попытался не закричать. Он принялся глубоко дышать и считать до пяти. На "четыре" Радагаст запел песню о грибах. - Я предлагаю утвердить Общую Магическую Политику, - не сдавался Саруман. - Я за свободную магию, - заявил Радагаст. - Без налогов и с грибами. - Кто будет собирать данные по регионам? - спросил Палландо. - Я. Всё сам. Как всегда, - проворчал Саруман. Он не знал, что за его спиной Радагаст приклеил ему на плащ листочек с надписью "Архимаг, но без кота". Гэндальф закрыл лицо руками. - Почему я каждый раз соглашаюсь на эти встречи? - Потому что ты в глубине души нас любишь, - сказал Радагаст. - И потому что ты теперь с глазом. Он показал на хлебный мякиш, из которого кто-то вылепил второй глаз. Первый уже доедал ворон. Когда собрание распалось, Саруман остался с планами, Палландо с чайником, Алатар с осознанием бессмысленности мироздания, Радагаст - с ёжиком, а Гэндальф - с кружкой и тишиной. Он закурил. И вдруг - улыбнулся. - Всё-таки хорошо, что мы не стали правителями. - Ещё бы, - согласился голос из травы. Это была белка. Она доедала последнюю строчку свитка.