Часть 55

      На очередном уроке прорицания профессор Трелони, с загадочным видом подняв руки к потолку, объявила:       — Сегодня, дети мои, мы начнём постигать высшее искусство… Гадание по кристаллу. Да, именно так мне велела Богиня Судьбы! Оно будет у вас на экзаменах.       Ева едва не закатила глаза. «Опять эти духи, знаки и космические указатели», — мысленно вздохнула она, с трудом сдерживая саркастический комментарий. Зато Гермиона, как обычно, держать себя в руках не собиралась — при каждом удобном случае отпускала язвительные замечания, бормоча что-то вроде: "Да, конечно, Богиня прямо к ней и заглянула на чай."       Ева сидела рядом, сжав губы и стараясь не выдать смех. Видно было, что профессор Трелони заметила насмешки Гермионы, и хотя это её раздражало, она предпочитала не устраивать сцену. Пока.       Когда очередь дошла до Евы, Трелони торжественно приблизилась к её столику, величественно уставившись в шар.       — О-о-о, — пропела она, вытягивая гласную так, будто собиралась превратиться в оперную диву. — Девочка моя… ах, как мне вас жаль…       Её голос оборвался. Лицо вытянулось. Губы приоткрылись — даже для неё выражение стало пугающе странным. Если бы Ева не знала, насколько Трелони любит драму, то, возможно, испугалась бы.       — Что-то… что-то тёмное окружает вас… — прошептала она. — Я… не могу…       Она внезапно осеклась, закашлялась, отшатнулась, словно чья-то невидимая рука отдёрнула её от Евы. Схватилась за горло, покачнулась и отошла в сторону.       Ева с тревогой оглянулась — но, к её удивлению, никто не обратил на это особого внимания. Все сидели, будто ничего не произошло. Некоторые лениво пялились в свои кристаллы. Невилл, например, сидел рядом и отчаянно пытался высмотреть в своём шаре хоть что-то, хотя бы облачко.       — Ничего не понимаю, — бормотал он себе под нос. — Тут вообще что-то должно быть?       Когда Трелони добралась до Гарри, началось её традиционное шоу: предсказание смерти. Уже в который раз за месяц.       Гермиона не выдержала.       — Это просто смешно! Вы ведь и сами ничего не видите! — воскликнула она. — Вы только делаете вид, что учите нас.       — Увы, девочка моя, — надменно протянула Трелони, — твоя душа суха, как старый пергамент, которая окружает тебя.  В тебе нет… чутья.       Этого было достаточно. Гермиона со злостью толкнула кристалл, он покатился по столу, и подруга, сверкая глазами, вылетела из кабинета.       Что-то внутри Евы щёлкнуло. Она вдруг поняла, насколько ей самой осточертел этот бессмысленный спектакль, и не колеблясь, встала и направилась вслед за подругой.       Она догнала Гермиону уже на лестнице. Та остановилась, удивлённо обернувшись.       — Ты? А ты-то зачем ушла?       Ева пожала плечами.       — Я давно собиралась это сделать. Просто ты первая решилась. А я подумала, самое время.       Гермиона улыбнулась впервые за весь день.       — Ну, хоть одна здравая мысль на этом идиотском уроке.       И они, смеясь, пошли дальше по коридору, чувствуя себя немного свободнее.       ***       После начались пасхальные каникулы… хотя назвать их каникулами было бы большим преувеличением. Учителя нагрузили учеников таким количеством домашней работы, что даже Ева, обычно довольно собранная, чувствовала себя вымотанной. А Гермиона и вовсе довела себя до изнеможения — у неё было столько занятий, что казалось, она вообще перестала спать. Это начинало пугать не только Еву, но и Гарри с Роном. Подруга выглядела всё хуже с каждым днём.       Тогда Ева решила действовать.       — Гермиона, нам нужно поговорить, — серьёзно сказала она. — Пойдём ко мне в комнату.       — Ева, у меня просто завал! — устало запротестовала Гермиона. — Мне надо срочно закончить два эссе и…       — Пошли, — перебила Ева, не давая ей времени на отговорки. — Это важно.       Они поднялись наверх. Гермиона выглядела ужасно: глаза покрасневшие, под ними — глубокие тени, кожа бледная, движения резкие от усталости. Ева внимательно посмотрела на неё, тяжело вздохнула и мягко, но твёрдо сказала:       — Тебе нужно спать.       — Что? — Гермиона нахмурилась. — У меня столько работы, я не могу позволить себе отдых. Если я перестану заниматься — всё рухнет.       — Нет, — покачала головой Ева. — Ты не машина, Гермиона. Ты не можешь бесконечно жить в таком темпе. Зачем тебе маховик времени, если ты не можешь позволить себе даже лишний час отдыха?       Гермиона резко вскинула голову.       — Подожди… Откуда ты знаешь про маховик?       — Я не слепая. — Ева пожала плечами. — И да, я слышала, как некоторые ребята обсуждали, что ты бываешь на двух уроках одновременно. Я давно замечаю твои исчезновения, странные совпадения в расписании. Я не говорила раньше — потому что уважала твою приватность. Но сейчас я просто не могу смотреть, как ты себя губишь. Если ты учишься в два раза больше других, значит, и отдыхать должна хотя бы наполовину больше.       Гермиона молчала. Сначала в её глазах мелькнуло удивление, затем — замешательство, потом она поникла, и на лице появилась усталая грусть.       — Ты права, — прошептала она. — Но как? Я же живу в спальне с другими девочками. Если останусь спать после начала дня — кто-нибудь обязательно что-то заметит…       Ева улыбнулась уголками губ.       — А для чего я тебе? У меня отдельная комната. Хочешь — приходи утром, ложись спать, отматывай потом время обратно. Я не буду заходить до обеда — обещаю. Пользуйся ею, когда нужно. Я часто бываю в библиотеке или помогаю Невиллу, так что комната почти всё время пустует. Просто... позволь себе передохнуть. Хоть немного.       Гермиона ошеломлённо посмотрела на неё, потом резко подошла ближе и крепко обняла.       — Ты... лучшая подруга, — тихо сказала она, дрогнувшим голосом. — Спасибо. Наверное, я действительно могу себе это позволить. Хоть немного.       Ева ничего не ответила, просто улыбнулась и кивнула.              С того дня Ева почти не заходила в свою комнату днём, оставляя её подруге. Гермиона начала выглядеть гораздо лучше — тени под глазами исчезли, движения стали легче, а на лице вновь появилась живая мимика и даже иногда — улыбка. Она снова смеялась, спорила с Роном и читала не из-под палки, а с интересом.       Ева радовалась, что смогла помочь.       Если ей самой нужно было побыть в одиночестве, она отправлялась в выручай-комнату. Эта волшебная комната действительно всегда знала, как выручить: под мягкий плед, с чашкой чая или просто тишиной — Ева отдыхала душой и занималось уроками тишине комнаты.       ***        Каникулы подходили к концу, но назвать их отдыхом было трудно. Домашки было столько, что даже Ева, которая обычно справлялась с лёгкостью, чувствовала, как её силы убывают. А теперь — ещё и финальный матч.  Финальный матч по квиддичу был назначен сразу на выходных — и вся школа жила в предвкушении. Все были на нервах, словно от этого матча зависела судьба мира.       Даже Ева, которая прекрасно помнила, чем всё закончится, не могла избавиться от внутреннего беспокойства. Теоретически она знала: Гриффиндор победит. Но на практике всё ощущалось куда тревожнее — слишком многое в этом мире отличалось от книги. Слишком многое могло пойти не по плану.       Утро матча выдалось особенно гулким. Все сидели в Большом зале на завтраке как на иголках, переговаривались взволнованно и быстро.       Ева почувствовала что почему то  паника медленно, но верно нарастала где-то в глубине груди, сковывая дыхание и мешая думать.  Внутри всё сжималось, тревога ползла под кожей, будто ядовитая лоза. Она старалась не показывать, но её пальцы начали ели заметно дрожать, дыхание слегка сбилось, а сердце будто было не только в груди, но и в горле, и в висках.       Что-то было не так. Это было больше, чем просто волнение. Это было… глухое, липкое чувство, которое она не могла объяснить.       Когда в зал вошли игроки команд, по залу прокатился шквал аплодисментов и свистов. Особенно громко ликовал, конечно, Гриффиндор, но Ева с удивлением заметила, что и Пуффендуй с Когтевраном присоединились к овациям. Видимо, даже они не могли устоять перед азартом финала.       — Удачи, Гарри! — раздался звонкий, чуть приторный голос.       Ева обернулась на звук, и взгляд её упал на Джо Чанг. Та, мило хихикнув, махала Гарри рукой. Ева наблюдала за тем что  Гарри моментально вспыхнул, покраснев до ушей. Сидевший рядом Рон, кажется, едва сдерживал смех.        У Евы будто что-то кольнуло под рёбрами — тонкая, едва уловимая, но тянущая боль, которая быстро расползлась по всему телу странной волной. Она моргнула, сбитая с толку, будто изнутри её тело отозвалось на эмоцию сильнее, чем должно было. Она резко отвернулась, словно пытаясь сбросить с себя нарастающее раздражение, но оно не уходило — наоборот, поднималось по позвоночнику, обжигая изнутри. И почему-то это уже не казалось просто раздражением на Джо. Это ощущалось… глубже. Будто что-то внутри неё разваливалось.       Не сказав ни слова, она встала из-за стола и быстрым шагом направилась к выходу. Завтрак остался позади — вместе с лишними эмоциями, с которыми ей ещё только предстояло разобраться.       — Почему именно сейчас?.. — мысленно прошептала она, чувствуя, как дрожь пальцах начала слегка усиливаться.       Она встала из-за стола слишком быстро — в ушах зашумело. Мелькнула мысль, что надо бы поесть, но тошнота уже подступала к горлу. Нет, не могла. Она шагнула прочь из зала, не оглядываясь, будто убегала не от сцены с Гарри, а от себя самой.       Снаружи воздух казался гуще, чем обычно, и с каждым шагом Ева ощущала нарастающую тяжесть — не физическую даже, а будто где-то внутри неё нечто медленно, но неуклонно начинало ломаться. Что-то, чему она пока не могла дать имени.       Она подумала добраться до выручай-комнаты, но когда она начала подниматься по лестнице  вспомнила о том что должна принять лекарство. Порывшись в сумке — поняла: зелье она не нашла. Более того — запасы закончились. Сердце пропустило удар. Грудь сжало. Её дыхание участилось, губы задрожали.       Она развернулась и поспешила вниз — в больничное крыло. Но когда спускалась по лестнице, нога внезапно провалилась — исчезающая ступенька. Та самая, в которую постоянно попадался Невилл.       — Да что же это такое… почему именно сейчас?! — голос её сорвался, почти на крик.       Паника накрыла, как волна. В глазах потемнело. Она дёрнула ногу, вытягивая её, но при этом пошатнулась. И в этот момент поняла — падает. Всё сжалось. Она зажмурилась, ожидая удара, — уже почти приняла неизбежное…       Но его не последовало…