Часть 1

Какое самое важное качество для хорошего короля? Мудрость или доброта? Справедливость или сила? Может быть стальная воля или невероятная харизма? У наследного принца всего этого было в достатке. Так умело сочетать мягкость и твëрдость, доброту и непреклонную волю, справедливость и умение принимать тяжëлые решения, которые принесут процветание стране, казалось попросту невозможным. Гортэн делал это с кажущейся лëгкостью. В свои годы он снискал славу выдающегося полководца и грамотного стратега, при совете к его словам прислушивались даже чопорные консерваторы, его интуиции позавидовали бы придворные маги. Мать Гортэна была родом из свободолюбивого горного Красного племени, известного своей недюжинной, даже нечеловеческой силой и неуязвимостью к магии, а также вспыльчивостью, кровожадностью, природной яростью и ужасающей грубостью. Но сам принц взял от матери и еë предков лишь лучшее. Опасный противник в бою, сильный, неутомимый, яростный, когда то было необходимо, в мирной жизни он был известен, как щедрый, добрый и справедливый господин. Рождëнный от любви, с детства окружённый заботой, воспитанный лучшими учителями, он не был избалован, но и не ожесточился, увидев ужасы войны. И как сильный, прекрасный цветок, продолжал цвести в любую погоду. К тому же он обладал очень яркой и привлекательной внешностью. Его природная красота придавала большего веса внутренней харизме и невероятно светлой ауре. Стоило Гортэну появиться на горизонте, как все замолкали и обращали взор в его сторону. Гортэн сиял и в королевских одеяниях, и форме полководца, и тренировочной грубой рубахе. Высокий, с огненными волосами и медовыми глазами, он освещал каждое место, какое посещал. Не просто так ему пророчили успех, как будущему королю. Его отец, по молодости подающий надежды юноша, в последние годы сдавал позиции, заключал странные соглашения, развязывал войны. А север страны медленно подминали под себя орки, которые нагло и богохульно пользовались запретной чёрной магией и насылали на простой народ болезни. Люди надеялись, что принц скоро станет королëм и приведëт страну к светлому будущему. Конечно так же думал и Лютиан. На наследного принца он всегда смотрел, разинув рот. С искренним восхищением и восторгом. Счастью не было предела, когда его сделали оруженосцем рыцарши, приближенной к принцу. Лютик был готов к подвигам, хотел защищать своего принца — вот вернëтся он из похода, и Лютик костьми ляжет, но сделает для принца всë, что нужно и даже больше. В том, что принц вернëтся, никто и не сомневался. Поход — это сказано громко, скорее небольшая расслабляющая поездка. В маленьких горных деревнях завелись разбойники, вот и всë. С этим могли справиться обычные солдаты, почему туда направился сам Гортэн никто не знал. Может быть хотел сбежать из замка, отдохнуть от медленно сходившего с ума отца, может быть хотел минимизировать потери — его одного хватило бы на целый отряд разбойников. Поэтому Лютик не поверил глазам, когда увидел окровавленную лошадь с гербом наследного принца, несущуюся по темной улочке к замку. — Открыть ворота! — закричал он. Сердце его панически забилось, он застыл, а уже через мгновение нёсся наперерез лошади, увидев в седле тело со спутанными медными волосами. Никогда в жизни он бы не перепутал человека, которому принадлежали эти волосы, но сейчас он не хотел верить, что это его сияющий принц. Казалось, что Гортэн был без сознания и держался в седле только благодаря чуду и милости Богини. Он обмяк, как только Лютик схватил загнанную лошадь за поводья, покачнулся и практически свалился на землю, но Лютик, сунув поводья кому-то из рыцарей, подоспел и поймал тяжëлое тело. В тот момент он не чувствовал ни тяжести, ни того, как кровь залила ему руки и грудь. Другие рыцари развязали наспех намотанные верёвки, видимо благодаря которым принц и держался на лошади, и Лютик, так осторожно, словно держал нечто хрупкое, способное разлететься от дуновения ветра, опустил принца на землю и не смог сдержать слëз. Вокруг сновали люди, звали придворного лекаря, а лучше сразу Кардинала, вопрошали, что же случилось. Но Лютик боялся отвести взгляда от Гортэна, хотя смотреть на него было попросту невозможно. Он убрал спутанные, затвердевшие от крови волосы от лица принца, и вздрогнул, увидев покрасневший глаз с осознанным живым взглядом, направленным прямо на него, а вместо второго была жуткая чëрно-красная дыра, теряющаяся на фоне залитого кровью лица. — Как же Вам больно, мой принц, — пробормотал Лютик. Лучше бы принц был без сознания… Лютика затошнило, когда он глянул ниже, на изломанное тело Гортэна, и поднял взгляд к небу, бормоча молитву Богине, дабы та даровала исцеление. Раздался тонкий звонкий голос принцессы, с плачем бросившейся к старшему брату, а через мгновение их окружили лекари, практически вырывая принца из рук оруженосца. Лютик отполз подальше, через пелену слëз наблюдая, как суетится весь двор, и даже не понял, что нужно склонить голову, когда явился Кардинал. Его белая маска не выражала никаких эмоций, но движения были необычно для него поспешны, нервны, настолько он переживал за принца. Тот вдруг заметался по земле, его губы, покрытые спекшейся кровью, зашевелились, и Кардинал взмахнул рукой, погружая Гортэна в сон. За жизнь принца боролись несколько суток. Кто-то из совета настаивал, что это нужно сохранить в секрете, но уже в первое утро все церкви были заполнены — простые люди молились за здравие принца. Они же приходили к запертым воротам замка, вознося к небу молитвы, и умоляя стражников рассказать, жив ли наследный принц. Те молчали, но в душе молились тоже. Замок гудел. Из всего отряда вернулся только Гортэн, в таком состоянии, что никто не верил в нападение разбойников. Даже если разбойники устроили засаду специально для принца, что было странно, поскольку мало кто знал о намерениях Гортэна отправиться лично, они физически не смогли бы справиться с ним. А уж довести до такого ужасающего состояния… Кто-то говорил, что это дело рук орков, мол они прошли по хребту через всю страну и столкнулись с принцем, кто-то обвинял свободные горные племена. Лютик терялся в догадках, но не это больше всего волновало его, а вопрос — восстановится ли принц? *** — Ваше Высочество, — трепетно воскликнул Лютик, увидев приближение принца к тренировочному полю, бросился ему навстречу и опустился на колено. — Встань, Лютиан, — улыбнулся сухими губами Гортэн, но Лютик, подняв голову, не торопился подниматься. Гортэн не мог ходить и передвигался по замку на кресле с колëсами, сконструированным лучшими плотниками, и Лютику казалось ужасным неуважением смотреть на принца сверху вниз. — Вам разве уже можно покидать постель? И почему Вы один, мой принц? Это ведь опасно, — осторожно произнëс юноша, всматриваясь в осунувшееся похудевшее лицо Гортэна. Сложно было видеть мужчину, некогда сиявшего так ярко, а теперь походившего лишь на тень себя — бледную, испуганную, тусклую. Виски принца покрылись пеплом, некогда огненные волосы, казалось, потеряли весь свой цвет, гордо расправленные плечи поникли. Про потерянную руку, глаз и возможность ходить Лютик старался не думать. Он всегда был слишком чувствительным, и каждое воспоминание об этом ударяло по его сердцу так сильно, словно это его руку не удалось спасти. А уничтоженный личный отряд Гортэна… Лютик заморгал и шмыгнул носом, потупив взгляд. — Они все хотят убить меня, — тихо и пугающе серьëзно ответил Гортэн, не отвечая на первый вопрос. — Нет, нет, Ваше Высочество! Все хотят Вам помочь, — воскликнул Лютик, снова поднимая глаза. Гортэн не ответил, лишь улыбнулся какой-то жуткой, странной улыбкой, и поднял глаза к небу. — Ты ведь тренировался? Не отвлекайся, я просто побуду здесь. Лютик поднялся и сделал два шага назад, чтобы не нависать над принцем. — Скоро начнëт холодать, мой принц. Скажите мне, пожалуйста, если замёрзнете, я отвезу Вас в покои. Принц кивнул и махнул рукой, словно подгоняя юношу вернуться к тренировке. Лютик бросил последний взгляд на него, поднял тренировочный меч и прошëл по песку к чучелу, неуверенно вставая в стойку. Конечно Гортэн видел тренировки будущего рыцаря не раз и не два, давал ценные советы и даже порой решал сразиться с ним, чтобы показать, как те советы работают на практике. Но сейчас Лютик испытывал стыд за то, что в нëм кипела жизнь и сила, за то, что он мог стоять и сражаться, а его принц не мог. Однако по лицу Гортэна не получалось сказать, о чëм он думал, был ли он мысленно здесь или где-то блуждал. Ни одного слова не сорвалось с его губ, а лицо казалось посмертной маской, не выражающей совсем ничего. Взгляд устремился куда-то сквозь оруженосца, сквозь подвижное чучело и стену замка. Лютик бросал осторожные взгляды на принца, чтобы вовремя заметить, когда тому станет некомфортно, и не заметил, как нижняя часть чучела после удара прокрутилась и стукнула его прямо под колени. О, как же ему стало стыдно в тот же момент, когда он рухнул в холодный песок! Он надеялся, что слуги и оруженосцы, порой пробегающие в поле их с принцем зрения, не видели этого, как вдруг замер. Наследный принц звонко фыркнул по-лисьи, и, увидев обескураженное, облепленное песком лицо Лютика, рассмеялся. — Глаза всегда на врага, Лютиан! — весело сказал он, посмеиваясь, а Лютик вскочил, плюясь песком и отряхиваясь. И весь стыд пропал — принц смеялся! Впервые за месяц с момента, когда лошадь притащила его к воротам замка. Да за такое Лютик был готов упасть сотню раз в песок, грязь, лужу. — Да, Ваше Высочество! — воскликнул он, поднимая меч. Гортэн улыбнулся и вздохнул, поднимая взгляд к небу. — Кажется холодает, Лютиан… Лютик убрал меч в ножны и быстро преодолел расстояние между ними. — Я отвезу Вас в покои. Лютик взялся за ручки на спинке кресла и мягко покатил его к подъемнику, а принц вернулся в обычное молчаливое состояние. Иногда встречая по пути слуг, которые предлагали помощь, да Гортэн приказывал им возвращаться к обязанностям, они довольно быстро добрались до покоев принца. Лютик открыл дверь, втолкнул коляску внутрь — там жутко пахло лекарствами, бинтами, и, Лютик мог поклясться, всë ещë пахло кровью. — Я позову Ваших слуг и лекаря, Ваше Высочество, — мягко произнëс юноша, но Гортэн схватил его за кисть здоровой рукой. — Не стоит, Лютиан. Я не хочу их видеть! — Но мой принц… Вам нужно отходить ко сну. Режим и лекарства помогут Вам вернуться… Выздороветь, Ваше Высочество. — Вернуться! — рассерженно воскликнул он, отдëргивая руку. — Я калека! Я не смогу вернуться к прежнему состоянию. Лекарь подчиняется Ей, пичкает меня непонятно чем, слуги подчиняются Ей! Все хотят моей смерти, Лютиан! — Кому — Ей, мой принц? — осторожно спросил Лютик, приседая перед принцем, но Гортэн лишь покачал головой, словно не желал отвечать. — Здесь нет врагов, все переживают за Вас. Лекарь говорит, что Вы сможете ходить, если серьëзно возьмëтесь за восстановление, а руку Вам сделают из зачарованного металла — будет лучше прежней! Гортэн на поддержку Лютика едва отреагировал, его внимание обратилось к дверь — через пару мгновений в неë зашли два юноши, практически одинаковые на лицо, и синхронно всплеснули руками. — Ваше Высочество! Мы Вас везде искали. Велите принести воду? — сладко протянул один из них. Лицо Гортэна отчего-то помрачнело, взгляд стал режущим, холодным. Он властно махнул рукой. — Нет, прочь! — Но Ваше Высочество, — елейно возразил второй, ни капли не смущённый резкостью принца. — Нужно принять ванну, лекарства и отходить ко сну. В Вашем положении… — Я всë ещë кронпринц! — прорычал мужчина, вцепившись рукой в подлокотник так сильно, что тот захрустел. — Не Вам говорить о моëм положении! Вон! — Не гневайтесь, Ваше Высочество, простите за дерзость, — прощебетали юноши, но их чуть лукавые улыбчивые лица не сменили своего выражения, когда они пятились к выходу. Лютик проводил их взглядом и, что-то решив про себя, бросился следом. — Извините, подождите! Принесите воду, пожалуйста, я помогу принять ванну Его Высочеству! — воскликнул он, и братья повернулись к нему, растягивая губы в улыбках. — Конечно, сэр, — синхронно протянули они. — Какой же я сэр, — смутился Лютик, но не улыбнуться им в ответ не смог. Слуги низко поклонились и удалились, а юноша вернулся в покои. Принц к тому времени сам подъехал к окну и с нечитаемым выражением лица то ли смотрел на пейзаж, то ли блуждал в своих мыслях. Робко надеясь, что тот не разгневан на своеволие простого оруженосца, Лютик осторожно прошëл к нему. Но Гортэн ничего не сказал, устремляя пустой взгляд в сторону гор. — Я попросил слуг принести воду, — Лютик сделал ещë один шаг к окну. — Я слышал, — глухо ответил принц. — Я приму ванну, но пить лекарства не стану, слышишь? Лютик незаметно сжал руку на рукояти меча, и сердце его снова наполнилось печалью и ноющей болью. Он совсем не понимал, что происходило с принцем и окружающими его людей, и это так расстраивало. Лютик ведь хотел помочь, но как он мог это сделать? Отчего принц так боялся чего-то — не в горах, где на него напали, а в собственном замке? Было ли это лишь болезнью разума, как говорил лекарь, случившейся с принцем после горя и боли, что он пережил? Возможно Лютику стоило настоять, но, кроме того, что он не имел права приказывать кронпринцу, он и не хотел делать этого сейчас, пока не разобрался в произошедшем. — Это Ваше право, мой принц, — Лютик обошëл кресло и опустился на одно колено перед Гортэном. Его голос дрожал, когда он начал говорить, неуверенно подбирая слова. — У меня слишком мало опыта, и я не слишком умëн, чтобы разобраться в том, что происходит при дворе. К тому же я всего лишь оруженосец, я не могу требовать разъяснений даже от наставницы. Но я клянусь перед Богом и Богиней, что всегда буду на Вашей стороне, мой принц. Если Вы говорите, что Вашей жизни что-то угрожает, значит я сделаю всë, чтобы найти источник угрозы и защитить Вас. Гортэн покачал головой с рассеянной улыбкой. — Не нужно искать источник, Лютиан. Но я благодарю тебя за такие слова. — Мужчина вздохнул и снова устремил взгляд за окно. — Зажги люстры, Лютиан. Темнеет. Лютик кивнул и бросился к рычагу, а принц продолжил. — Есть новости от Дафны? Где она? — Дама Тимелей… — Лютик на мгновение замер, потянувшись к рычагу, и дëрнул его — щëлкнуло огниво, вспышка превратилась в магический огонь и через секунд десять люстры осветили каждую комнату принца, прогоняя подступающую темноту. — Скоро прибудет в столицу. — Лютиан, — Гортэн развернул коляску и подъехал к столу. Он не сказал больше ни слова, но Лютик, словно уличённый во лжи, нервно выдохнул и начал говорить. — Еë арестовали наги на границе. Но она и правда скоро прибудет. Его Величество уже давно отправил за ней. — Не удивлëн. Кстати, а почему ты не с ней? Разве оруженосец не должен быть всегда со своей госпожой? — мягко, даже как будто весело спросил принц, но Лютик заметно поник. — Должен… Но она приказала остаться с Вами. — Понятно, — выдохнул Гортэн и провëл пальцем по столу. — Тогда оставайся со мной. Не ищи себе проблем, просто будь рядом. Кто-то постучал в дверь, прерывая его слова. — Ванна готова, Ваше высочество! — крикнул уже знакомый елейный голос из-за неë, и принц махнул рукой. — Прогони их, Лютиан. И не забудь закрыть двери. А сам направил кресло ко второй двери. У него, как у наследного принца, были просторные покои, не хуже, чем у самого короля. Главная дверь вела из коридора в кабинет — тот, в котором сейчас принц вëл разговор с оруженосцем своей бывшей наставницы дамы Тимелей Дафны. Из кабинета можно было попасть в купальню, туда же вела дверь для слуг; а так же в спальню. Кроме того спальня и купальня были соединены между собой и с маленькой комнатой для личных слуг, впрочем с недавних пор пустующей. И конечно в каждой комнате (кроме комнаты слуг) были потайные двери, однако ими давно не пользовались. Лютик выглянул за дверь, в которую мгновение назад стучал один из слуг. — Благодарю, вы можете идти, — вежливо произнëс он. — Вам точно не нужна помощь? — попытался настоять слуга с неизменной улыбкой на лице, но Лютиан покачал головой. — Проследите, пожалуйста, чтобы Его Высочество принял необходимые лекарства, сэр, иначе Его Величество точно накажет нас. — Я… Разумеется. Я напомню нашему принцу, что это необходимо. Слуги синхронно поклонились с благодарностью и попятились от двери. Лютик захлопнул дверь, повернул ключ в замке и прошëл в купальню. Там он вспомнил о двери для слуг и закрыл еë на ключ тоже. Принц одной рукой довольно ловко расправлялся с завязками на рубахе, не обращая внимания на Лютика. Тот обвëл взглядом купальню и вслух восхитился еë убранством. В воздухе витал аромат благовоний и ароматических масел, высокие витражные окна помутнели от горячего пара, стены были покрыты светлым мрамором, и огонь из камина оставлял на них теплые блики. — Нравится? — Гортэн неуклюже попытался расстегнуть ремень, и Лютик бросился на помощь. — Раньше здесь было гораздо более мрачно. У меня никогда не хватало времени, чтобы заняться внешним видом покоев. Так что этим занялась моя сестра. — У принцессы прекрасный вкус, — заметил Лютик, стаскивая сапог с ноги принца. — Да, этого не отнять… — глухо ответил он и на мгновение его взгляд снова стал пустым, словно он ушëл куда-то глубоко в себя, как делал слишком часто после возвращения. Лютику было очень больно видеть этот взгляд, но даже мысленно он не смел рассуждать об этом. Он помог принцу освободиться от большей части одежд, а потом замер, не зная, что делать дальше. То есть да, он сам вызвался помочь, и всë-таки сейчас был в растерянности, как был бы каждый из нас, оказавшийся в такой ситуации. Ему приходилось помогать наставнице снимать доспехи, но она не нуждалась в его помощи в купальне. Сейчас же перед Лютиком сидел не просто человек, чья способность передвигаться была чрезвычайно ограничена (временно, утверждал Лютик), но и наследный принц, будущий король! Юноша очень беспокоился, как бы не уязвить гордость столь сильной и важной персоны. Гортэн избавил его от мук раздумий, с тяжелым вздохом оперевшись на широкий край ванны. Лютик, поняв без слов, подскочил, чтобы помочь. — Ноги не совсем бесполезные, — будничным, очень уж спокойным тоном пояснил Гортэн, погружаясь в горячую воду. — Оттолкнуться, даже привстать на мгновение могу. — Это ведь прекрасно! — воскликнул Лютик, подавая принцу травянистое мыло на изящной керамической подставке. — Значит Ваши ноги восстановятся, Ваше Высочество! Какая это чудесная новость. Принц улыбнулся от искренней, но наивной реакции юноши. Язык не повернулся сказать, что мало кто во дворце верит в это, включая самого принца. Сейчас не хотелось говорить о подобных вещах. Гортэн прикрыл глаз и сосредоточился на том, как горячая вода, пахнущая травами, обнимала его истерзанное непослушное тело. Кровавая вспышка в измученном разуме исказила его лицо болью, но Гортэн потряс головой, открыл глаз и сосредоточился на бессмысленном щебетании Лютика. Рядом с ним было легче, принц признавал это. В конце концов Дафна не взяла бы его в ученики, если бы не чувствовала в нëм чего-то особенного. Светлого, так нужного им всем. Лютик помог принцу перебраться в постель, когда тот завершил купание, и его взгляд на мгновение задержался на баночках с пилюлями на прикроватном столике. Почему же принц отказывается их принимать — вертелось в голове Лютика. Он пододвинул звоночек ближе к кровати и улыбнулся, когда принц снял повязку с правого глаза и положил рядом. — Пусть во сне Вас навестит Богиня, — мягко произнëс он и отошëл к двери. — Я буду в комнате для слуг. — Я позвоню, если что-то понадобится, — заверил Гортэн, и Лютик положил руку на рычаг, чтобы выключить свет. — Не вы- Среагировать Лютик не успел, и свет погас, погружая спальню в практически непроглядную тьму. Гортэн издал какой-то нечеловеческий болезненный стон, и вскрикнул чужим, ломающимся голосом: — Свет! Лютик уже понял свою ошибку, поднимая рычаг, и от боли в голосе принца сердце его сжалось. Свет снова загорелся, но за бесконечно долгие мгновения без него принц словно стал меньше, тоньше, младше. Его рука схватилась за толстое пуховое одеяло с неистовой силой, а на лице был такой животный ужас, словно он увидел нечто настолько ужасное, что невозможно описать словами. — Мой принц… — севшим голосом пробормотал юноша и бросился через всю спальню к кровати Гортэна. — Мне так жаль! — Ничего… — прошептал Гортэн, тряхнув головой, но его затрясло, как от холода. Лютик вдруг распахнул руки и обнял принца — совсем неподобающе, так просто, так крепко, но нежно. И фантомная боль стала тише, и кровавая пелена перед взором тоньше, и дрожь сошла на нет. Гортэн набрал полную грудь воздуха и медленно-медленно выдохнул, успокаивая сердцебиение. В крепких руках Лютика было тепло… — Я не знал, что Вы боитесь темноты! — настолько бесхитростно и прямолинейно воскликнул Лютик, что Гортэну стало практически смешно. Подумать только — ещë недавно известный своим бесстрашием кронпринц теперь не мог и мгновения остаться в темноте. Боялся. Не темноты — образов, которые она приносила с собой. Кровавое марево, хруст костей, нечеловеческие визги, гнущаяся сталь. Гортэна замутило, ужин полез вверх, и он скривился, усилием воли проталкивая ужин обратно. — Вы хотите чаю, Ваше Высочество? Я заварю! — Лютик отстранился, но Гортэн покачал головой. — Просто воды, Лютиан. Лютик кивнул, вскочил и быстро налил воды в хрустальный стакан из такого же графина. — Ещë раз простите меня, Ваше Высочество, — Лютик подал стакан принцу. — Лекарь говорил, что Ваш разум страдает не меньше, чем тело, но я всë равно не был осторожен с Вами. Но я наловчусь, обещаю, и пока Вы не поправитесь, буду рядом. — Ты один из немногих, кто верит, что я поправлюсь, — с едва заметной печалью заметил принц. — Все мои союзники отвернулись от меня. — Отвернулись?! — воскликнул Лютик, ужаленный в самое сердце такими словами. — Быть такого не может, Вы же будущий король. — Никто не позволит сумасшедшему калеке сесть на трон, Лютиан, — серьëзно ответил Гортэн и поставил стакан на прикроватный столик. Его рука практически не дрожала, да и сердцебиение выровнялось, но мерзкий привкус крови никуда не делся с языка. Впрочем он был постоянным спутником Гортэна. Лютик округлил глаза и отшатнулся. Подобные речи просто не укладывались в его разуме. Кто, кроме наследного принца мог стать королëм? Нет, не это возмутило и ужаснуло юношу. Кто, кроме Гортэна мог стать королëм? Он переживал не лучшие времена, Лютик это понимал, но тяжëлые времена ведь закаляют таких сильных людей! А Гортэн был сильным, смелым, мудрым, властным и волевым. Нет, нет, лучшего претендента на трон просто не было во всей Экварии! — Вздор! — Лютик взмахнул руками, словно забыв, что говорил с принцем. — Этого не может- — Даже я не желаю бороться, — перебил его Гортэн, сжимая единственную руку в кулак. — Не после… Не после этого всего. Лютик мягко накрыл едва заметно подрагивающую ладонь принца своей, присев на край кровати, и Гортэн поднял взгляд на него. — Доходили ли до тебя слухи о произошедшем? — Я слышал… Что это были огры, — осторожно и неуверенно ответил оруженосец. Лицо принца дрогнуло, когда он услышал столь ненавистное слово, и он кивнул. — Верно… Огры… — с отвращением выдохнул он. — Но разве огры способны пересечь хребет, мой принц? Нас с детства учат, что разум огров примитивен, и горы надёжная защита. — Кто-то вëл их, я уверен в этом, — Гортэн схватился за покрывало, и Лютик мягко погладил его пальцы, вынуждая расслабить руку. — Огры не должны объединяться в группы — так ведь написано в каждой книге о них. У огров не должно быть цели. А у этих была цель. — Какая цель? — едва слышно спросил Лютик, догадываясь, что скажет принц. Его сердце замерло, когда принц вздохнул. — Я, Лютиан. Их целью был я. Вся моя гвардия была разбита только потому, что пыталась спасти меня, — плечи принца поникли, губы задрожали. — Это было так ужасно… Люди для них словно муравьи. Нас рвали на куски. Буквально рвали. Я вижу это каждый раз, когда закрываю глаза. Каждую ужасную смерть. Как пополам разорвали Физалиса, как раздавили Драция… Они ведь могли спастись. Хоть кто-то из них! Но они приняли весь удар на себя. Когда меня с конëм швырнули в скалу, Гера отдала свою лошадь. Меня усадили, привязали к седлу… И остались! Остались, чтобы прикрыть мою спину, чтобы я мог жить! Их кровь на моих руках, Лютик, посмотри! Лютик звучно шмыгнул и сжал ладонь принца так сильно, что тому стало практически больно. — Нет-нет, Ваше Высочество! Не говорите так! — Он снова прижал принца к себе, так крепко, словно хотел его задушить. — Не говорите так, мой принц! А Гортэн закусил губу, сдерживая слëзы и вой от боли, разрывающей его душу. Но те всë равно полились, рыдания сотрясли грудь, и принц расплакался, словно ребëнок. И сейчас он казался Лютику таким маленьким, таким хрупким и беззащитным. Лютик хотел бы забрать каждую каплю его боли, каждое кошмарное воспоминание — Гортэн лишь в общих чертах рассказал, что произошло, но даже этого хватило, чтобы волосы на голове юноши зашевелились от ужаса. *** Когда принц проснулся, в покоях уже господствовал солнечный свет, а Лютика не было. Принц понежился под одеялом, чувствуя себя удивительно выспавшимся — рядом с Лютиком спалось лучше, чем от настоек лекаря. То, что никто не пришëл будить принца с утра, Гортэна не удивляло. От всех дел его давно отстранили, словно уже списали со счетов, хоть и делали это под предлогом «нужно восстановить силы, отдыхать побольше». Только он выпил воды и поставил стакан на столик, в дверь тихонько постучали. — Да? — Вы уже проснулись, Ваше Высочество? — Лютик просунул голову в щель, приоткрыв дверь. — Я войду? — Конечно. Лютик вошëл в спальню. Его светлые волосы были зачëсаны в тугой хвост, раскрасневшееся лицо полно решимости, а тренировочная рубаха выглядела так, словно еë обладателя уже хорошо покатали по всему двору. Лютик прошëл к кровати принца и опустился на одно колено. — Пока Вы спали, я решил, что буду усердно тренироваться и стану достойным Вашей гвардии рыцарем. Я буду Вашим мечом и защитником, пока Вы не сможете снова защищать себя. Ну и после этого, конечно. Если Вы позволите… Принц подтащил себя к краю кровати и положил ладонь на горячую щëку юноши, вынуждая того поднять голову. — Ты такой хороший человек, — тихо произнëс Гортэн и тепло разлилось по его груди, когда длинные ресницы Лютика затрепетали и влажный блестящий взгляд устремился вверх. — Я буду рад, если ты станешь моим рыцарем. — Правда? — засиял Лютиан, мягко перехватил ладонь принца и прижался губами к костяшкам, обжигая их горячим дыханием. — Я не подведу. Гортэн ничего не сказал. Он наклонился и мягко поцеловал Лютика в щëку. Та под его сухими шершавыми губами казалась такой нежной и обжигающе горячей. — Спасибо, — выдохнул Гортэн. — Мой принц, — Лютик приподнялся, смущенный, покрасневший ещë больше, но с решительным блеском в глазах. Его пальцы легко скользнули по острой линии челюсти принца. — Можно… Продолжить ему не дали. Принц сжал рубаху Лютика в кулаке и потянул к себе. Они столкнулись губами, и Лютик поцеловал так нежно, так тягуче сладко, что у Гортэна в животе что-то горячо шевельнулось, а в носу защипало. Дверь распахнулась так резко, что Лютик, уже нависающий над Гортэн, скатился кубарем чуть ли не в противоположный угол спальни. И даже сам Гортэн, чьë бледное лицо сейчас казалось ожившим из-за яркого румянца, вздрогнул. — Лютик, разве я говорила залезать к принцу в постель? — раздался низкий женский голос, и в покои вступила женщина, одежда которой выдавала, что она только с дороги, а крепкое телосложение указывало на деятельность, связанную с физическими нагрузками. Скорее всего любой человек при первой встрече с ней решил бы, что она солдатка или наëмница — из-за военной выправки и шрамов. Впрочем это являлось практически правдой, просто без доспехов, в добротной, но простой одежде, очень уж сложно было догадаться, что она рыцарша, к тому же очень приближенная ко двору. Еë возраст угадать было сложнее. Полностью седая, она отчего-то совсем не выглядела, как женщина в почтенных годах. Должно быть из-за истинно девичьего лукавства, так и сквозившего в золотистых сияющих глазах и низком голосе. — Наставница! — Дафна! — синхронно воскликнули Лютик и Гортэн. — А наследному принцу не подобает в такое время всё ещë нежиться в постели. Подъëм. Через десять минут жду на тренировочном поле. — Дафна тряхнула непонятной связкой металла и кожи, и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у еë собеседников прошëлся холодок по спине — она что-то задумала. — Я заставлю тебя пойти.