3. Плутовка - не значит мразь!

      Как же точно описывает мир высказывание "Утро добрым не бывает". Но не сегодня. Сегодня, по пробуждении, Антон чувствовал себя как никогда живым. Да, спать хотелось безумно, но все его тело и разум были в каком-то предвкушении сегодняшнего дня. Он понимал, что сегодня что-то случится, потому что даже если он не помнит многого из жизни, его сознание не забудет. Такое предвкушение просто не может быть связано с чем-то плохим, а значит, день будет прекрасным.       Быстро позавтракав и никого при этом не разбудив, парень чуть ли не выбежал на улицу. А вот в сторону школы он в прямом смысле побежал. Тайга приятно укрывала его от любых возможных недоброжелателей, окутывая своими снежными ветвями. Темнота, которая раньше заставляла Антона лишь теряться из-за отсутствия такой важной вещи как зрение, сейчас воспринималась совсем по-другому. Он чувствовал, что где-то в ней находится та, к кому тянется его душа. Даже если не знал, кто такая эта "та". Такое странное явление – любить того, кого не знаешь. Не просто того, кого лишь видел, а того, о ком даже не представляешь. Просто знаешь, что та самая существует где-то на расстоянии вытянутой руки от тебя.

***

      Так, на крыльях прекрасного настроения, Антон почти что допорхал до поселка. Все магическое настроение тайги исчезло вместе с деревьями, что окружали его со всех сторон. Покосившееся везде село опустило настроение до уровня "приемлемо". Решив не сбавлять темп, чтобы сохранить хоть толику настроения, Антон бежал в сторону святилища знаний. Так бы и бежал, если бы не увидел под одним из фонарных столбов знакомую шубку.       Девчушка в маске лисы сидела под столбом на корточках и кормила собаку. Милая картина, которую не хочется рушить. Но тело будто только и просит сделать это. И сделать максимально оригинально. Не придумав ничего лучше, Антон подкрался к девушке и накрыл места, где в маске были прорези для глаз, своими руками. Наклонившись к предполагаемому уху, он прошептал:       – Угадай кто... – От его шепота девочка дернулась, заехав кончиком лисьего уха мне по лбу.       – Зайчик! Нет, не зайчик. Кто же ты такой, а?... – Она ловко выпуталась из его хватки и смотрела на него озадаченно.       – Не знаю даже. Антон, может? – Саркастично сказал я. Лисичка хмыкнула.       – Ладно-ладно. Пока я не определилась, побудешь Тошей. Но я обязательно пойму, кто ты такой, у-у-у! – Сказала она, подняв руки для устрашения, а после мы оба рассмеялись.       – Я представился. Твоя очередь, лисичка. – Настроение вновь было на высоте. Я уже думать забыл о какой-то там школе.              – А как бы ты назвал такую лисичку, как я? – Мне даже не нужно было думать. Ответ будто всю мою жизнь находился у меня в голове и ждал нужного момента.              – Алиса... – Было видно, что она удивлена. Неужели угадал ее имя? Но если она тот дух, о котором говорил я и та девушка, то откуда у нее может быть имя? Или она стала духом после смерти в виде человека? А-а... К черту это все!              – А что, мне нравится! Пусть будет Алиса. – Она подошла поближе ко мне. – Слушай меня внимательно, мальчик по имени Тоша. Не подходи больше к нам, когда мы занимаемся тем, чем занимались вчера. Я говорю это не для угрозы, а для твоей же безопасности. Если ты будешь так подходить ко всякой толпе, которую увидишь – ничем хорошим это не кончится. Я вообще удивлена, как ты вчера на своих двоих ушел, а не нам пришлось тащить тебя до кровати. Ты вчера такого жару дал, что Хозяин подумал, что в лесу новый зверь появился, про которого он не знал. Ох и шуму ты навел...              – Ну и к чему в итоге пришел Хозяин? – Это слово слетало с губ подозрительно легко, будто не в первый раз. Хотя так, наверняка, и есть.              – Самое страшное как раз то, что ни к чему. У него два варианта – либо ты не зверь вовсе, либо какой-то дефектный зайчик нам попался. Ни тот, ни тот вариант хорошим не является, честно говоря. Я бы даже сказала, что непонятно, какой из них хуже.              – И чем же? – Недоуменно спросил я.              – Ох-х-х... Какой ты глупыш. Хозяин не любит, когда появляется что-то, о чем он не в курсе. Если ты не зверь вовсе, то он вполне может отдать приказ своим громилам избавиться от тебя. Это те, которым ты не понравился вчера. А если ты дефектный зайчик, то он может приказать то же самое, чтобы появился новый, нормальный зайчик.              – И что мне делать? – Ситуация не из приятных. Да какая, блядь, "не из приятных", ситуация – пиздец полный.              – Не знаю, Тоша, не знаю. Сейчас Хозяин сказал мне присматривать за тобой и докладывать обо всех странностях. Как думаешь, что может быть странным для зайчика?              – Хмм... Да без понятия. Может, смелость? Открытость?              – Именно, сладенький. А еще все остальное, что есть в тебе. Зайчиками всегда были трусливые, хилые, наивные мальчишки, но ты не такой. Хозяина это пугает, причем довольно сильно. Я не должна тебе всего этого рассказывать, но раз нарушать приказы, то уж по полной. Как только он понял, что скоро наш "зверинец" пополнится, он сказал, что с новым членом что-то не так и я должна всеми силами, любыми из возможных способов расположить его, то есть тебя, к себе. Хоть соблазнить.              Сердце болезненно сжалось от этих слов, а глаза намокли. Настроение упало ниже некуда. Не было никаких доказательств того, что сейчас она не занимается этим самым расположением меня к себе.              – Э-эй... Ты чего так скис?.. – Видимо, мое лицо было настолько читаемым. – Ты же не думаешь, что сейчас я говорю тебе все это по приказу хозяина? Да о чем я, по глазам вижу, что думаешь. Обидно вообще-то. Плутовка – не значит мразь. Я бы в жизни таким не занималась. Поверить не могу, что ты так обо мне подумал. – Все веселые нотки давно пропали, а сейчас и вовсе появились не наигранные гнев и обида. Стало стыдно. В сердце закололо, а в глазах защипало. Мне стало страшно.              Я, схватившись за грудь, сел на колени. В ушах звенело, голова раскалывалась. Хотелось просто взять и исчезнуть. Или ударить себя. Все что угодно, чтобы она не уходила и не обижалась. Алиса заметила, что со мной что-то не так, и присела рядом.              – Ты чего? Э-эй. С тобой все в порядке? – Никогда прежде я не видел ее такой. Я уверен в этом на все сто. Она всегда была веселой, задорной, иногда грустной, но я никогда не видел ее такой растерянной. Выходит, за семь жизней я так и не смог узнать, какая она – Алиса – на самом деле. Я пропитался отвращением к самому себе. Я уже понял, что чувствовал к ней. Оказалось, что все эти чувства были не более чем фантиком – я не знал о ней ничего. Может, я знал ее прошлое, но я не видел ее в момент слабости, растерянности, когда всякое притворство исчезает.              – Какой же урод...              – А? – Она меня не услышала. Ну, оно и к лучшему.              – Говорю, урод я. Прости, что так плохо о тебе подумал. – Мое состояние вернулось в норму и я встал на ноги.              – И вовсе не урод. Очень даже красивый парень. – Сказала она тихо, стирая рукавом своей шубки дорожки из слез с моего лица. Стало тепло в груди.              – Спасибо. Ты тоже очень красивая. – Она хихикнула.              – Самая глупая лесть, которую я слышала. Ты же даже лица моего не видел, дурачок. – Видел. Видел много раз. Настолько, что готов по памяти его нарисовать. Даже с моими навыками всю эту красоту не передать даже близко.              – Но когда я его увижу, я скажу те же самые слова. – Сказал я и аккуратно взял ее руку в свою.              – Т-так, хватит уже. Т-тебе в школу пора. Пойдем, проведу тебя. – Сказала она, вырвав свою руку из моей и развернувшись в сторону школы.              – Я смутил лису... Кому расскажешь – не поверят. Видимо, клеймо дурака мне обеспечено, ха-ха!              – Тебя ни капли не смущает то, с какой скоростью меняется твое настроение? Мне кажется, это серьезный повод для опасений. – Я помотал головой.              – Каким бы ни было мое настроение, я всегда буду относиться к тебе одинаково. И ты всегда будешь поводом моего хорошего настроения. – Видимо, я окончательно смутил ее, потому что она подошла ко мне и начала колотить меня кулачками в грудь.              – Не сметь смущать лисичку!!! Только я могу так делать! – Это было так умилительно, что я засмеялся. Она же принялась колотить с удвоенной силой, а после остановилась.              – Чего же ты перестала? – Сказал я, вытирая слезы и восстанавливая дыхание. К моему удивлению, открыв глаза, ее и след простыл. – Видимо, перестарался. Ну прости, Алиса, просто ты слишком милая!              Те немногочисленные школьники, что проходили мимо меня, в унисон обернулись в мою сторону с недоумением. Видимо, слишком громко. Все равно. Главное, чтобы она услышала...