Белое на белом

Он медленно шёл к указанному в приглашении ресторану. Белая картонка с лилиями по бокам, прописной шрифт и штампованный текст. В кармане пальто он нащупал холодное металлическое кольцо — то самое, что она подарила ему на последний совместный Новый год. Тогда Лика сказала: "Носи, пока не передумаешь". Он так и не надел его, но и выбросить не смог Арсений хмыкнул, туша о приглашение сигарету и выбрасывая окурок в ближайшую мусорку. Уже подходя, он услышал громкие выкрики и хохот. Он сам не знал, зачем пришёл сюда. Наверное, когда приглашение пришло, его захлестнули воспоминания. Воспоминания, где они, пьяные, окончательно сошедшие с ума от осознания, что были счастливы, плевали на всех, кто плевал на них. Разве он думал об обществе, когда она снимала платье в лифте, а он расстёгивал ремень? Когда они в полупустом метро вываливались из вагонов, целуясь, будто в последний раз? Когда запирались в туалете самолёта, а стюардесса стучала в дверь? В такие моменты он вообще ни о чём не думал. Им сносило крышу, когда они были рядом. А потом всё закончилось. Так же стремительно, как и началось. Они, как обычно, ничего не говорили — наедине они вообще не любили разговаривать. Просто в какой-то момент поняли, что надо тормозить. Он слишком хотел свободы, отчаянно рвался на волю , которую никто у него не пытался забрать. А Лика хотела жить, хотела эмоций и того, что будет дальше. Она любила настоящее, но ещё больше — будущее. Лика не знала, зачем отправила приглашение. Хотела ли она его видеть — не имело значения. Её не отпускало чувство, что жизнь проходит бесследно и тускло. Серо, как небо в день её свадьбы. И единственной краской, конечно же, был Арсений. Она забывала многое из своей жизни. Большую часть школы, детство, которое восстанавливала в памяти по семейному альбому. Даже собственные дни рождения проходили похоже и однообразно, сливаясь в единый повторяющийся шаблон. Но если в её воспоминаниях появлялся Арсений, она помнила всё. От его руки на своём голом животе до громкого стона, который, как ни пыталась сдержать, всё равно вырывался. Может, она пригласила его, потому что хотела запомнить свою свадьбу? Она так боялась, что забудет её, а её место займёт секс с Арсением в Эрмитаже. На пороге ресторана его встретила её мама с бокалом шампанского в руке и розовой помадой на губах. — Сеееня… — протянула она, расплываясь в добродушной улыбке. — А я и не знала, что ты придёшь. Ресторан пахнул лилиями и воском - ровно как та церковь, где они когда-то украдкой целовались, прячась за спинами туристов. — Здравствуйте, Нина Петровна. Он улыбнулся, приобнимая женщину одной рукой и молясь, чтобы вспомнил правильное отчество. Свободных мест было много — большинство гостей танцевали на танцполе, иногда подбегая к закускам. Хрустальные люстры бросали блики на идеально отполированные столовые приборы. Даже цветы в вазах стояли слишком ровно, будто их расставили по линейке. Всё здесь напоминало декорации к спектаклю, где он — единственный зритель, знающий, что пьеса уже давно закончилась. Белые стулья стояли вокруг круглых столов, и он уселся на ближайший, где сидел одинокий молодой человек. — Ты с какой стороны? — тут же обращает на него свое внимание парень. Выглядел он болезненно, помято, будто не спал дня три, а костяшки пальцев были разбиты в кровь. — Арсений. Со стороны невесты. А ты? — А я с жениха. Ян. Он протянул руку, и Арсений пожал её, оглядываясь на танцпол. — Молодожёны там? Ян сидел, будто зависший, с пеленой в глазах, и неопределённо пожал плечами. Арсений поднялся из-за стола, захватив бокал шампанского, и направился к танцполу, пытаясь разглядеть белое платье. Лика выглядела шикарно в кружевном наряде, не снимая фаты, которая идеально дополняла образ. Она увидела его сквозь толпу и замерла. Чёрные волосы, бокал шампанского, чёрный костюм, татуировка на шее которую она отговаривала делать и начищенные до блеска туфли. Он тоже высматривал её, и в момент, когда их взгляды встретились, Лика чуть не упала, сделав шаг назад и споткнувшись о шлейф. — Привет, познакомишь? — он глядел на мужчину за ней. Тёмные волосы, борода, серый костюм с узорами. Арсений хмыкнул, оглядывая жениха. — Сев, это Арсений. Арсений, это Сева. Неловко и прерывисто прозвучало у неё. Лика закусила губу, отойдя в сторону. Арсений снова протянул руку, но Сева не пожал её, а лишь кивнул и удалился, что-то шепнув Лике на ухо. — Давно не виделись. Арсений разглядывал кольцо на её безымянном пальце — с несколькими рубинами. Лика нервно крутила его, и под ободком уже виднелась красная полоска. Она кивнула, и ободок, на котором крепилась фата, съехал вперёд. Арсений шагнул ближе и поправил фату, проведя рукой по аккуратным локонам. — Спасибо. К Лике подошёл её отец — с ним Арсений тоже был знаком. Они обменялись кивками, и мужчина обратился к дочери: — Сейчас будет третий тост. Все идут к столам. Лика кивнула, и лицо её озарилось улыбкой. Подобрав подол, она, оглянувшись на Арсения, заняла место у центрального стола. Он смотрел на шлейф её платья, на голую, будто сжимающуюся под его взглядом спину, на воздушную фату. Наконец оторвав взгляд, Арсений побрёл обратно к грустному парню и сел рядом, когда отец Севы начал говорить тост. Он не слушал длинную речь, пропуская мимо ушей все эти бессмысленные истории из детства. Но середина зацепила. История любви, как выразился отец Севы, была невероятно красивой. Кинематографично идеальной. Улыбка на лице Лики была настолько искренней, что он вдруг понял: она просто счастлива. Счастлива с любимым человеком, с родными и близкими в этом зале. Будет счастлива в будущем — с ребёнком от этого Севы. С самого начала он не мог отделаться от чувства, что всё это маскарад. Спектакль, чтобы зацепить его. Конечно же, постановка — никакого Севы нет, как и росписи в ЗАГСе. Его не обманули? Всё это правда? Арсений упрямо не хотел верить. Но теперь всё казалось менее фальшивым, чем десять минут назад. Улыбки гостей, взгляд Лики, блуждающий по жениху, рука Севы на её руке — слишком настоящие, слишком реальные. Его тоже накрыла радость — такая же подлинная. Радость за Лику. Она так стремилась создать семью, настоящую семью. Последнюю фразу он слышит чётко: — ...Ну и давайте наконец выпьем за молодожёнов! Гости подняли бокалы, вставая с мест, и по залу разнёсся звон. Арсений растерянно огляделся и схватил первый попавшийся бокал. Только сейчас понял, что, в отличие от всех, они с Яном сидят вдвоём. Он протянул руку с бокалом к Яну, но тот уже выпил шампанское одним глотком. Арсений тоже пил — пил и улыбался. Но что же он тогда здесь делает? Ему нужно уйти. Исчезнуть из жизни Лики. Пока гости ещё не сели, допивая, он выскользнул из-за стола и направился к выходу, держа в руке сигарету. Он чувствовал взгляд, прожигающий спину, и был готов поспорить, что это Лика. Но Арсений не обернулся и вышел за дверь ресторана. Она настигла его уже на улице — растерянная, сама не понимая, зачем это делает. Схватила его руку, сжимающую сигарету, и дёрнула на себя. Он обернулся, устало глядя на неё. Ну зачем? Зачем? — Ты куда? Лика всё ещё выглядела счастливой. Даже слишком.Будто этого и добивалась. Они смотрели друг другу в глаза, читая в них тени прошлого. Оба одновременно подались вперёд — и сорвались как наркоманы. Прохожие улыбались, кто-то даже крикнул: «Горько!» принимая Арсения за жениха. А Арсений ухмыльнулся в её губы, целуя ещё жёстче, срывая с её головы белую фату, которая тут же падает в грязную лужу. — Думал, я тебя позвала, чтобы ты меня остановил? — она резко оторвалась от него, вытирая губы. — Нет. Я хотела убедиться, что ты всё ещё можешь это сделать. Глаза ее горят чистым безумием, она затаскивает его в свадебный лимузин наступая на фату в луже.