Кристаллы из сердца

Он не должен был останавливаться. Уже почти свернул за угол, уже почти исчез в темноте коридора, когда услышал. Не голос. Не слова. А звук. Он был почти нечеловеческий — глухой, дрожащий. Словно сердце кого-то очень живого, очень чувствующего, впервые рвётся на части. Не крик. Не истерика. Сдавленное, зашитое сквозь кожу рыдание, словно кто-то научился плакать молча, но тело больше не подчинялось. Он остановился. И, будто сам не свой, шагнул обратно. В проёме готической арки, ведущей в пустую теперь гостиную, он увидел её. Ариана сидела на полу у погасшего камина. Колени прижаты к груди, белые волосы падали по плечам водопадом. В слабом зелёном свете она казалась привидением. Но это было не главное. На каменном полу под ней рассыпались... осколки. Они сияли слабо, бледным голубым светом, и как будто... дышали. Кристаллы. Маленькие, треугольные, будто сотканные из стеклянной боли. Они вырывались из её груди сквозь ткань платья, медленно, один за другим, как слёзы души. Не кровь. Не раны. Чистая магия, заключённая в форме разбитого сердца. Он застыл. Его грудь сдавило, как в обмороке. — Ариана… — выдохнул он, и сам не понял — от страха или жалости. Она не подняла головы. Но услышала. Он видел, как её плечи вздрогнули. — Уходи, — прошептала она. Голос сорвался. Не было в нём злости. Только пустота. — Что это?.. — Он шагнул ближе, осторожно. Будто она могла взорваться. — Кристаллы. — Тихо. — Так умирает сердце вейлы. Когда разбивают любовь. Когда слишком больно, чтобы чувствовать, но слишком рано, чтобы умереть. Он замер. — Я… не знал, — сказал он. Это было всё, что мог сказать. Может быть, не слишком поздно? — Конечно не знал. Ты ведь не хочешь знать, Сев. Ты никогда не хотел. Она медленно подняла голову. Её голубые глаза светились, но не мягко, как раньше, — жёстко, словно ледяной свет луны. — Ты любишь Лили, я поняла. Но ты позволил мне мечтать. Ты сделал меня другом, чтобы было удобно. А теперь бросаешь — как вещь. Он стоял, не зная, куда деть руки. Он впервые ощущал вину — не из долга, не из морали. А потому что увидел, что натворил. — Я не хотел... — Ты разрушил меня. Она встала, медленно, и кристаллы звякнули под её ногами. — И если ты не смог полюбить моё сердце, ты полюбишь его силу. В воздухе запахло магией. Холодной. Тяжёлой. Прекрасной. — В следующий раз, когда Лили подойдёт к тебе, — сказала она, тихо, — ты уже не сможешь смотреть на неё прежним взглядом. Потому что будешь помнить: ради неё я умирала. И она ушла, оставив кристаллы лежать на камне — как обломки души. А Северус долго стоял, не двигаясь. Он чувствовал, как изнутри что-то шевелится. Впервые — не уверенность. Не злость. А страх. Потому что он понял: Ариана Малфой больше не просит. Не ждёт. Она теперь решает.