Молчание, которое громче боли

Всё случилось за секунды. Коридор у библиотеки был почти пуст, поздний вечер тянулся к отбою, и Ти шла в обнимку с книгой, не особенно думая о направлении. Сириус шёл рядом, чуть рассеянный, чуть насмешливый, как всегда. Она слушала его вполуха, зная, что может позволить себе расслабиться — наконец. И тут — взрыв смеха. — Опять ты, сального типа, ползёшь, как слизень, — это был Джеймс Поттер. — Ты сам сюда приполз, чтобы снова запугивать первокурсников? Северус стоял напротив, в тени. Один. Снова. Ти остановилась. Сердце нырнуло вниз, будто в ледяную прорубь. Он был здесь. Он снова один. А они снова... — А что, у тебя новый рецепт зелья из собственной жирности? — Сириус вдруг ухмыльнулся. Голос стал... знакомым. Не её. Старым. Тем, от которого сжималось всё внутри. Ти застыла. Северус напрягся. Глаза сузились. Он посмотрел — не на Поттера, не на Люпина, не на Сириуса. На неё. И увидел, что она просто стоит. Молчит. — Что? — медленно спросил он. — Ты теперь одна из них? Голос был тихим, не злым. Предательски сломленным. — Северус, — прошептала она. Но не двинулась. Не сказала им замолчать. Не встала между ними, как раньше. — Не надо, — он усмехнулся криво. — Ты всегда была хороша в одном — стоять и смотреть, когда больно. Джеймс бросил: — Пошёл ты, Снейп. Хочешь в одиночестве страдать — валяй. Они ушли. Смеясь. А он остался. И больше не смотрел на неё. Позже, в спальне, Ти сидела перед зеркалом, разбирая свои белоснежные волосы пальцами, как будто могла вытащить из них позор, выдрать свою вину. Сириус молча сидел на кровати. — Ты ничего не сказала, — произнёс он наконец. Не обвиняя. Просто... как факт. — А ты? — резко обернулась она. — Ты же знал, как они издеваются над ним. Ты всегда знал. Сириус помолчал. — Я был частью этого. Раньше. Долго. Может, до сих пор. — Так почему ты теперь здесь? — выдохнула она. — Почему ты со мной, а не с ними? Он встал и подошёл. — Потому что когда я смотрю на тебя — я вижу, что ты такая же, как он. Только не можешь выбрать сторону. Ти задохнулась. — Я... я просто... — Боишься, — сказал он. — Слишком боишься снова быть отвергнутой. Им. Им — кого ты когда-то поставила выше себя. А сейчас… уже не уверена, на чьей стороне твоё сердце. Он хотел сказать что-то ещё. Но не стал. Он ушёл. А она осталась сидеть у зеркала. И в отражении увидела не вейлу, не слизеринку. Трусливую девочку, которая перестала быть нужна тем, кого любила. И тех, кто, возможно, любил бы её.