Величие и румянец ( глава 23 )

***

Тронный зал Эребора был залит светом — в камне отражалось утро, и всё вокруг казалось резким, ясным, слишком настоящим. Торин сидел на троне, выпрямившись, как положено королю. Плащ — безупречен, борода уложена, взгляд — твёрдый. И только шея под воротником едва заметно розовела. — Мы признательны за приглашение, Ваше Величество, — говорил старший из послов, эльфийски-выдержанным тоном, хотя был человеком. — Но надеемся, наше прибытие не застало вас… врасплох? У Торина дёрнулся глаз. — Я был… занят государственными делами, — хрипло ответил он. Не глядя на Ясеньку, что стояла чуть в стороне, рядом с колонной. Она была облачена в лёгкое платье, волосы собраны, лицо спокойное. Но… в глазах плясали искры. Он знал, что она наблюдает за ним. Посол продолжал: — Мы также хотим выразить уважение к вашему новому союзу. Уверен, королева вдохновляет вас… быть сильнее. О, она вдохновляет… Торин судорожно отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как жар снова ползёт вверх по шее. — Она... весьма… мотивирующая, — пробормотал он. — Простите? — переспросил посол. — Я говорю — она достойна уважения, — резко выдал Торин, а сам всё ещё чувствовал её вес на себе, её голос у уха, её «повторю завтра»… Он кашлянул. Потом ещё раз. Ясенька, перестань смотреть так. Перестань… ухмыляться! Но она не переставала. Один из молодых стражников, стоящий у дверей, вдруг закашлялся, пытаясь скрыть смешок. Торин метнул в него взгляд, и тот вытянулся, как струна. — Итак, — проговорил он, нахмурившись. — Перейдём к делам. И Ясенька перед ним стояла и решила снять халат чтобы он увидел ее кружево Торин уже открыл было рот, чтобы перейти к обсуждению торговых путей через Железные холмы, как вдруг в зале повисла тишина. Такая густая, что слышно стало, как где-то в глубине горы капает вода. Ясенька медленно, будто это было самым естественным движением в мире, развязала пояс своего тяжёлого красного бархатного халата. Ткань с шорохом соскользнула с плеч и упала к её ногам мягкой алой лужей. Под ним оказалось длинное кружевное платье — нет, не платье. Скорее, искусная сеть из чёрного эльфийского кружева, тонкого, как паутина, и прозрачного, как горный воздух на рассвете. Оно начиналось высоко на шее, но тут же ныряло вниз, открывая всё, что должно быть скрыто от посторонних глаз, и всё-таки скрывая ровно настолько, чтобы сводить с ума. Кружево обнимало грудь, талию, бёдра, спускалось до самых щиколоток, но в нём были вырезы — дерзкие, точные, будто кто-то нарочно вырезал в ткани места, где взгляд короля должен был задержаться дольше всего. Она не двигалась. Просто стояла, гордо подняв подбородок, и смотрела прямо на него. Глаза — цвета весенней листвы, губы — едва заметная улыбка. В зале кто-то судорожно выдохнул. Кто-то другой — кажется, тот самый молодой стражник — тихо икнул икнулся. Торин почувствовал, как трон под ним вдруг стал слишком твёрдым. И слишком горячим. — Ясенька… — выдохнул он, и голос сорвался на хрип. Она сделала шаг вперёд. Ещё один. Кружево тихо шуршало, будто само смеялось над ним. — Ты сказал «перейдём к делам», любимый, — мягко произнесла она, и в голосе её было столько мёда, что можно было утонуть. — Вот я и подумала… может, начнём с самого важного? Послы застыли. Один из них, пожилой лорд из Дейла, открыл рот, закрыл, снова открыл — и так и остался стоять с раскрытым ртом, как рыба, выброшенная на берег. Торин сжал подлокотники трона так, что костяшки побелели. — Стража, — выдавил он. — Все… вон. Никто не шевельнулся. — Я СКАЗАЛ — ВОН! Зал опустел за считанные секунды. Двери с грохотом захлопнулись. Остались только они вдвоём — король на троне и его королева в чёрном кружеве, которое ничего не скрывало и всё обещало. Ясенька подошла ближе. Ещё ближе. Остановилась у подножия трона, подняла глаза. — Повторю завтра, — прошептала она, и улыбнулась так, что у Торина окончательно сдали все королевские нервы. Он встал. Один шаг — и она уже в его руках. Трон за их спинами жалобно скрипнул, будто понял, что сегодня ему снова не дадут покоя. — Ты… невыносима, — прорычал Торин ей в шею, кусая кожу чуть сильнее, чем нужно. — А ты всё ещё в одежде, — ответила она, и пальцы её уже тянулись к пряжке его пояса. — Это нужно исправить. Немедленно. Где-то за дверями послы посовещались и решили, что переговоры лучше отложить. На неделю. Минимум.