Часть 3 — Жетоны проклятий

"Гидеон"

Фонтан стоит в самом сердце Академии — будто чёрное сердце в мраморной груди. Его не видно снаружи. Он открывается только тем, кто уже внутри. Как болезнь, проявляющаяся только после заражения. Он древний. Камень обтёсан дождями и плевками тех, кто сюда поступал не по доброй воле. Вода — как жидкое зеркало, чёрное и тяжёлое. Говорят, ночью она отражает не лицо, а правду. Не всякому нравится то, что он видит. Некоторые студенты бросают туда жетоны — не на удачу определеного ученика, а на проклятие. Один бросает и шепчет имя. Другой — молчит. Потом жетон исчезает. А через неделю — кто-то ломает ногу, забывает имя, начинает видеть сны, которых не было. Важная часть этих проклятий в том, что нужно украсть жетон своей "жертвы" и выбросить его в фонтан. Я не бросаю. У меня нет привычки воровать чужое. Иду я не ради красоты. Мне нужно осмотреть территорию. Понять, где тени, где трещины, где можно исчезнуть. В Академии Дульфэм выживают не те, кто лучший. А те, кто умеет стать незаметным. Плеск. Кто-то уже у фонтана. Первогодка. Белобрысый. Волосы как у дохлого воробья, будто их вылизывал ток. Сидит на краю, болтает ногами, как будто вода не может укусить. Слишком живой. Слишком шумный. Улыбается, когда видит меня. — Здарово, — говорит он. Голос как щёлчок — не громкий, но раздражающий. Я молчу. Прохожу мимо. — Ну и молчун, — бормочет он, будто себе, но достаточно громко, чтобы я услышал. За спиной — смешок. Девушка с вороньими волосами и глазами, как ножницы. Шепчет подруге: — С ним, наверное, даже зеркало не хочет говорить. Я ухмыляюсь. Первая улыбка за день. Горькая. Как кофе, влитый в рассечённую губу. Поднимаю голову. На постаменте — статуя. Низкая. Лапастая. Чёрная шерсть — как нефть в свете солнца. Узкие янтарные глаза. Медоед. Не просто символ. Не просто камень. Говорят, это не статуя а тотем, застывающий днём. Но ночью — уходящий. На охоту. Или на прогулку. Говорят, он выбирает. Животное, о котором шепчутся на занятиях по символике. Умный. Злой. Тот, кто не подчиняется. Не просит. Не забывает. Если ты боишься — укусит. Если ты дрогнешь — сожрёт. И почему-то я чувствую — он меня узнал. Коридоры Академии глотают звуки. Некоторые двери дышат, будто за ними не комнаты, а лёгкие. Некоторые шепчут. Некоторые воняют мёдом. Некоторые — кровью. Мимо пробегает ученик. Без обуви. Лицо всё в мелких рисунках, будто его разрисовал сон. Он не замечает меня. На стенах висят портреты. Те же глаза. Те же зрачки. Только другие века. Кто-то шевелит губами. Кто-то показывает мне средний палец. Комната 316. Дверь чёрная. Дерево старое. Ручка холодная, как ошейник. Я открываю. Пусто. Одна кровать уже занята. На ней сложена форма. Вторая кровать — чужая. Простыня смята, будто кто-то уходил в спешке. Или не уходил. Просто исчез. Я подхожу к своей кровати. Сажусь. В комнате пахнет мятой, пеплом и чьими-то страхами. Возможно, моими. Ставлю сумку на пол. Смотрю в зеркало. Шрам под скулой. Тёмные глаза. Волосы спутались от ветра. Всё на месте. Я не герой. Не изгой. Не хищник. Я — нож. И кто-то уже держит меня за рукоять.