Часть 1

***       Сидя в школьном классе за первой низкой партой, в которую упирались колени, Горская едва заметно улыбалась. Было непривычно. Последние несколько лет серьезные разговоры вести ей приходилось лишь в следственном комитете, в допросной при тусклом освещении и напряженной обстановке. —Валерия Евгеньевна, всё-таки мне бы хотелось поговорить именно с отцом вашего мальчика, —снимая очки, немолодая женщина посмотрела на Горскую и напрягалась.       Девушке не требовалась сейчас считать до тридцати. Она и без того знала, что сидящая напротив учительница видит перед собой Лилит. Сильную и таинственную, которая два с половиной года назад прогремела на всю страну со страшным делом Молочного. Тогда пришли и видения, и слава, и ответы. Но главное: любовь.       Сейчас Горская вместо мужа сидела в школьном кабинете и разговаривала с учительницей его сына. Уже их сына(хоть никто из троих никогда и не говорил этого). Лера видела, а Рощин ей доверял. Борис Борисыч чувствовал, как умеют чувствовать только дети. —Вы меня боитесь? —безобидно улыбнувшись, девушка взяла в руки бумажки, которые предназначались ее мужу, —Не надо. Сейчас я не Лилит. —Простите. —учительница отвела взгляд от больших глаз собеседницы и, чуть помедлив, продолжила, —Я хотела поговорить по поводу увлечений Бориса. Мальчик везде ищет подвох, пытается найти что-то там, где этого не предполагается. Знаете, мне кажется, он берет модель поведения именно с вас, с родителей.       Телефон Горской затрещал в сумке, которая лежала на соседнем от неё стуле. Лера взяла его в руки и на дисплее увидела давно переименованное Боря. Извинившись, девушка ответила и, поджав нижнюю губу, внимательно слушала о чем ей говорил следователь.        Договорив с мужем, Лера сбросила звонок и обратилась к учительнице:  —Извините меня ещё раз, —девушка встала со своего места, накидывая светлый плащ и вешая на плечо сумку, —нужно срочно ехать. Работа.        Горская выправила светлые волнистые волосы из-под воротника плаща, встряхнула ими и уже повернулась по направлению к выходу из класса.  —Об этом я и говорю, Валерия Евгеньевна. —учительница, поправляя очки, придержала девушка за правое запястье, —мальчик постоянно видит вашу работу. А она, простите за прямоту, не самая приятная.        Лера остановилась, чувствуя легкое головокружение и пульсирующие удары в виски, которые она теперь умела узнавать безошибочно. Глаза её как будто затуманились, и учительница, испугавшись пристально взгляда, хотела отвести руку. Но теперь уже держала Горская. Простояв около минуты неподвижно, девушка встряхнула головой и сделала шаг влево от собеседницы.  —Скажите сыну, чтобы перестал этим заниматься, ничем хорошим не закончится. —по лицу побледневшей учительницы Лера поняла, что та знает о чем речь, и добавила, —А с Борис Борисычем я поговорю.  ***       Такси ехало по загруженным дорогам Москвы к следственному комитету. Лера, расположившись на заднем сидении автомобиля, внимательно изучала дело, которое на почту ей скинул муж сразу после телефонного разговора в школе. Чем ниже в строчках она опускалась, тем больше холодели кончики её пальцев и сбивалось дыхание.        Кошмар, от которого Лера бежала одиннадцать лет, и который смогла оставить в прошлом(как бы больно ей ни было), накрывал вновь.        Спустя полчаса мучительной дороги в дождь и, кажется, уже грозу Горская поднималась по мраморным ступенькам на крыльцо комитета. В холле девушка столкнулась с Бегуновой, и до кабинета Бориса они пошли вместе.  —Вам не кажется это странным? —на входе в кабинет спросила Лера, не раздеваясь и сразу же опускаясь за продолговатый деревянный стол, —Что значит «Дело Олега Горского»?       Немолодой мужчина с седой бородой и пронзительными глазами опустился напротив девушки. Он снял очки, положил их на стол и, посмотрев на часы, обратился к той, чья фамилия фигурировала в названии дела.  —Вчера в одном из парков пропали три мальчика. —немного хрипящий голос прервал тишину в кабинете, —Около колеса обозрения нашли черную коробку. Внутри бумажка с надписью «Дело Олега Горского» и Ваша фотография, Валерия.       Горская внимательно изучая содержимое коробки, которую перед ней поставили оперативники, то и дело беспомощно поднимала глаза на коллег. К ней подошел Рощин и чуть сжал хрупкое плечо, встряхивая. —Прошло два года, —закрыв коробку, Лера посмотрела на незнакомца, —как нашли Олега и второго мальчика. Это был несчастный случай.       Воспоминания того дня, о котором девушка думала на протяжении одиннадцати лет, каждый раз неприятно ударяли под ребра. Осознание пришло, но этот этого боли меньше не стало. Она давно перетекла в хроническую. Поэтому после похорон Горская никогда больше не возвращалась к этому кошмару, начав новую жизнь. —Ваша Лилит тогда прогремела с обращением на всю страну, Лера. —речь шла про тот самый выпуск, который стал ключом к многолетней загадке, —Скорее всего, какой-нибудь псих вдохновился вашей историей и решил поиграть со следствием.       Лера поднялась из-за стола и отошла к большим панорамным окнам, скрещивая руки на груди. —Чем я могу помочь? —она знала, что именно этого от неё и ждут, поэтому повернув голову, спросила через плечо. —Про подробности этого дела мне рассказал Ваш муж. —посмотрев сначала на следователя, а потом на Горскую, сказал мужчина, —От Вас, Лера, мне нужны подробности того дня. Если похититель действительно берет дело Олега за прототип, то важны все детали.       Заломив костяшки на обеих руках, Горская молчала некоторое время, обдумывая все, что ей сейчас сказали. Перед глазами вставали неприятные воспоминания того дня, когда брата нашли, несмотря на то что девушка пыталась их запечатать где-то очень глубоко внутри себя. Лицо ее бледнело все больше, и из носа пошла кровь, как это случалось раньше. Ей подали салфетку и посадили на ближайший стул. —Мне надо в этот парк. ***       Поездка в парк, который даже спустя столько лет Горская ненавидела, не принесла ей ожидаемого успокоения. Она знала каждый его метр и каждую скамейку, но, как и прежде, ничего не могла найти. Короткие вспышки, которые посещали её, сложить в единую картину у девушки не получалось. Лера просила дать ей время. Хотя бы немного.       Третий раз медленно натирая грязную после ужина сковородку, Лера не слушала о чем за столом говорили отец с сыном. Девушка практически сразу научилась разделять следственный комитет и дом, где был ребёнок, но сегодня мысли о деле занимали её целиком. Горская не вернулась даже к разговору про учительницу. Только когда Рощин спросил у неё об этом, Лера опомнилась. —Лер, —взяв из рук молодой жены посуду, ещё раз позвал её следователь, —так что в школе-то тебе сказали? Чего Борис Борисыч натворил? —Ничего не натворил. —пожав плечами, Горская отошла от кухонной столешницы и погладила пасынка по темным волосам, —Просто кому-то надо больше доверять людям и перестать играть в папу. Да, Борис Борисыч?       Мальчик посмотрел на девушку, ставшую ему второй мамой, улыбнулся и кивнул, направляясь в сторону коридора. Напоследок он повернулся ко взрослым и сказал приглушенное и нежное: «Спокойной ночи».       Как только ребёнок ушел с кухни, следователь и его консультант поменялись во взгляде. Лера нахмурилась, лицо её вытянулось от напряжения, и она снова вернулась к бессмысленной уборке на и без того чистой кухне. Рощин не оставил без внимания её поведение и тоже нахмурился. —Лер, —его рука коснулась хрупкого плеча, чувствуя дрожь, —ты же знаешь, что ни в чем не виновата. Ни тогда, ни сейчас. —Знаю. —согласилась Горская и подняла на мужа свои глаза, —Чертово колесо… Я понимаю, что Олег все равно бы убежал, но я же могла попытаться его остановить. Поговорить с ним, если бы была внимательнее.       Рощин прижал жену к своей груди, проводя крупными ладонями по мягким светлым волосам. Лера была такой же, как и в тот день, когда они стояли возле проклятой реки. —Борь, мы можем забрать это дело себе? —чуть дрогнувшим голосом спросила девушка. —Я попробую что-нибудь сделать.