Искры под куполом

Обычный деньРуанда открыла глаза, лежа на жесткой постели, набитой сухими травами. Мягкий свет вечных сумерек пробивался через щели в стенах их дома, создавая на полу причудливую вязь теней. Мир вокруг казался застывшим, словно время здесь утратило смысл. В первые мгновения после пробуждения она чувствовала себя странно спокойно, но это ощущение быстро улетучилось, когда он вспомнил события вчерашнего дня. Руанда резко села, потерев лицо руками, чтобы прогнать остатки сна. Она прислушалась. В соседней комнате слышались осторожные шаги Мадельды. Её мать всегда вставала раньше, чтобы приготовить что-то простое на завтрак. Где-то за стеной послышался приглушённый звук молотка — Райнальд, её старший брат, с самого утра был занят в своей мастерской. День начинался спокойно, Мадельда, всегда заботливая, но строгая, приготовила завтрак — простой, но сытный суп из местных трав. Руанда сидела за деревянным столом, осторожно держа в руках глиняную миску с горячим супом. Пар поднимался вверх, впитываясь в прохладный воздух их дома. Мадельда, её мать, молча наблюдала за дочкой. Суп был простым, но наполненным вкусом и теплом — травы, купленные утром, и горсть сушёных кореньев, придававших лёгкий пряный аромат.Руанда съела последний кусок хлеба, который мать заботливо положила рядом, и поставил миску на стол. Он вытер губы тканью, бросил взгляд на Райнальда, который, казалось, был погружён в свои мысли, и поднялся. Она медленно подняла ложку к губам, чувствуя тяжёлый взгляд матери. Вечные сумерки делали её лицо более строгим, а её глаза блестели не от света, а от тревоги за своих детей. Руанда, как всегда, постаралась не показывать своих мыслей. Она доела суп, не сказав ни слова, и аккуратно отодвинула миску. — Я выйду, — коротко сказала она, вставая. — Куда? — голос Мадельды прозвучал резко, почти приказным. — Просто подышать, — ответил она, избегая её взгляда. Выйдя за дверь, Руанда остановилась. Вечные сумерки окутывали Эшхолд мягким, но гнетущим светом. Мир за пределами дома казался чужим и тревожным. В итоге Руанда не помнит как, затаив дыхание, спряталась за маленьким ветхвым рыночным ларкём, покрытой трещинами. Кардинал, величественный и грозный, стоял в центре зала, его крылья слегка подрагивали в тусклом свете. Перед ним стоял охотник — высокий мужчина с жесткими чертами лица, одетый в потрёпанный плащ, на котором виднелись следы старых сражений. — Мы потеряли троих— мрачно ответил охотник. — Один заражённый укусил одного, и через киаф вся долина кишела «очищенными». Мы отступили, иначе потеряли бы всех. Кардинал наклонил голову, его глаза блеснули в вечных сумерках. — Церковь считает это допустимой жерт-р-рвой. Очищение — воля Отца. Вы должны выполнять её, без вопросов. — Очищение? — охотник усмехнулся, но в его голосе слышалась горечь. — Эшхольдцы даже не считают нас людьми. А мы рискуем жизнями ради их спокойствия. Думаете, нам важно, что там решает церковь? — Важно, — тихо, но угрожающе ответил Кардинал, наклонившись вперёд. Его перья зашуршали, когда он расправил крылья. — Потому что без нас вы бы не выжили. Забудь про р-р-революцию, охотник. Вы здесь, чтобы служить, а не задавать вопросы. Руанда с трудом сдержала дрожь.Руанда вышла из собора, стараясь не шуметь, и наконец позволила себе вздохнуть полной грудью. Вечные сумерки обнимали улицы Эшхолда, бросая длинные тени от домов и стен. Она остановилась на мгновение, чтобы привести мысли в порядок.Ей нужно было сосредоточиться на обыденных делах. Руанда направилась в лавку, где её ждала мать. Мадельда работала весь карас, сортируя травы и готовя настои, которые помогали людям переживать непрекращающуюся усталость этого мира. Руанда помогла ей собрать заказы для горожан, а затем отнесла их в несколько домов. Люди редко говорили с ней, бросая лишь краткие взгляды. Она привыкла: дети в этом городе часто оставались незаметными. К середине караса Руанда вернулась домой, чувствуя, как усталость сковывает тело. Мадельда что-то бормотала себе под нос, проверяя сушёные листья, а её брат, Райнальд, уже успел вернуться из мастерской и безмолвно ужинал. Съев свою порцию скромного супа, Руанда поднялась наверх. Её комната была маленькой, но тёплой. Она опустилась на кровать, глядя на деревянный потолок, где когда-то отец вырезал узоры. Сон пришёл быстро, словно обнял её тёмным покрывалом. Но даже во сне её мысли возвращались к голосу Кардинала и словам охотника. Завтра будет новый день. Переломный момент ***Руанда шла по площади, стараясь не привлекать внимание, когда вдруг заметила нечто странное. В центре толпы стоял человек, одетый в одежду, в которой синий и белый цвета переплетались в необычный узор. Его наряд казался непривычным, почти чуждым для Эшхолда. На его лице были какие-то стеклянные очки, и Руанда не могла понять, что это за предметы. Толпа вокруг него росла, а на площади собиралось всё больше людей. Такое количество людей в одном месте было почти невозможным — Эшхольдцы не собирались массово, а если и собирались, то не так. Разговоры постепенно затихали, пока человек не заговорил. Его голос звучал уверенно, почти с теми же убеждениями, которые она слышала у старших, но его слова были наполнены каким-то новым смыслом. — Очищение — это ложь! — сказал он, и в его словах было что-то, что заставляло её прислушаться. — Эти монстры, эти страдания — всё это не воля Отца! Это результат наших ошибок, нашей слепой веры в тех, кто скрывает правду! Руанда почувствовала, как внутри неё вспыхивает огонёк любопытства. Он говорил с такой убеждённостью, что это завораживало. Она огляделась и заметила, как другие горожане, собравшиеся вокруг, начали прислушиваться. Они не возражали, их глаза были полны недоумения и тревоги, но многие кивали, как будто впервые слышали нечто, что резонировало в их душах. В этот момент вдруг раздался голос Кардинала, холодный и властный: — Хватит. Толпа замерла, и Руанда, как и все остальные, взглянула в сторону звука. Кардинал, в своём привычном величии, вышел вперёд. Его чёрные перья блестели в тусклом свете, когда он, прерывая речь незнакомца, приказал: — Стража! Поймайте его! Человек с синими и белыми одеждами на мгновение отступил, но не испугался. Его взгляд встретился с глазами Кардинала, и в его движениях было что-то неуловимо решительное. Он развернулся и ринулся в сторону переулка, скрываясь в тенях. Руанда замерла на месте, наблюдая, как горожане вокруг начинают перешёпываться, их лица были полны беспокойства, но вместе с тем в их глазах было что-то новое. Этого человека не поймали, и его слова, хотя и прерванные, зажгли в их сердцах искру сомнения. Карас переменНа следующий день площадь Эшхолда вновь наполнилась людьми. Руанда, как и вчера, пробралась ближе, чтобы увидеть, что происходит. В центре стоял тот самый незнакомец, но его облик изменился. Теперь он был в одежде, где белый и оранжевый цвета сливались в яркий контраст, а его оранжевые очки отражали тусклый свет вечных сумерек. Рядом с ним находился ворон-человек. Его звали Невер, и он выглядел удивительно спокойно. Его чёрные перья блестели, а взгляд, казалось, проникал в души собравшихся. Он вышел вперёд, и толпа мгновенно затихла. Я был одним из вас, начал он твёрдо. - Жил простой жизнью, пока не случилось то, что случается с каждым, кто соприкасается со скинтом. Когда очищенные напали на нашу деревню, мы побежали. Я уводил семью, но заразился. Толпа застыла в ужасе, но никто не посмел уйти. Я долго не понимал, что происходит. Этот голод... Он не просто сильный. Он пожирает тебя изнутри дошёл до дома. Я не осознавал, что делаю. Хотел лишь укрыться Он опустил взгляд, и в его голосе впервые дрогнули нотки боли. Дом был обычным, как у всех нас. Дети выбежали ко мне. Я хотел обнять их, но... не смог остановиться. Я их убил. Слова прозвучали как удар. Кто-то в толпе тихо всхлипнул. Невер продолжил, подняв голову: Это и есть очищение. Это не воля Отца, не дар. Это проклятие, которое церковь называет благословением. Они лгали нам сотни тысяч лет. Толпа зашепталась, но слова Невера уже проникли в их сердца. Незнакомец вышел вперёд, его голос прозвучал громко и уверенно: Через карас на Эшхолд нападут монстры. Если мы не объединимся, город падёт. Все, кто способен сражаться, должны быть готовы. Без разницы, кто вы: люди, орки, дворфы мы должны встать плечом к плечу! Толпа слушала с благоговением, пока не раздался властный крик: -Хватайте его! Это была стража Кардинала. Невер и незнакомец переглянулись. Они бросились в сторону, и, пользуясь узкими переулками, скрылись. Но было уже поздно. Слова, сказанные им уже изменили всё. Эшхольдцы начали готовиться к битве. Даже стражники, ранее верные церкви, начали вставать на сторону народа. Впервые за долгое время жители города объединились перед лицом общей угрозы. Карас битвыЭшхолд готовился к битве, какой ещё не знал. По стенам суетились люди, дворфы и орки. Катапульта, доставленная издалека, занимала стратегическую позицию на самой высокой точке. Рядом с ней находилось существо, которое Руанда никогда раньше не видела: его кожа была багряного цвета, а из рук вырывались языки пламени, которыми оно заряжало катапульту. Это зрелище одновременно завораживало и пугало. Два человека — один в оранжево-белой одежде, другой в голубо-белой — двигались по площади, вдохновляя собравшихся. Они объясняли стратегию и убеждали сохранять спокойствие. Страх перед огромной ордой монстров, что сгущалась за стенами, отступал перед уверенностью, исходящей от этих лидеров. Когда битва началась, паника охватила всех. Катапульта работала слаженно, выжигая десятки монстров, но волны существ не прекращались. Ворона-человека, который вчера выступал на площади, окружили желающие обучиться зелёной магии, и он учил их даже во время хаоса. Внезапно над городом раздался зловещий рёв. С неба стремительно спустился гигантский дракон, покрытый кусками скинта, его тело словно сияло мрачной энергией. Он обрушился на катапульту, разорвав её в щепки, прежде чем двое странных людей смогли отпугнуть чудовище. Но стена была разрушена, и монстры хлынули в город. Крики, магия, мечи — всё смешалось в хаосе. Люди, орки, дворфы, сражались бок о бок. Руанда видела, как некоторые спасали детей, как её соседи стояли насмерть, защищая друг друга. Вдруг она услышала голос в оранжевых очках, перекрывающий шум битвы: — Эвакуируйтесь! Все, кто не может сражаться, бегите с детьми через канализацию! Руанда побежала искать брата и мать. Она бежала туда с мыслью: Они ведь ждут меня. Они же сильные, они справятся.Она вбежала в дом, думая, что сейчас обнимет их, что всё будет как раньше. Но первое, что она увидела, — это пустые глаза матери. Мгновение она стояла в ступоре, словно умоляя реальность измениться, но заражённые шагнули вперёд, окончательно разрушив её последние иллюзии. Остановилась, увидев их: кожа покрыта чёрными трещинами, глаза пусты. Скинт уже забрал их. На слёзы не осталось сил. Она развернулась и побежала к беженцам, молча примкнув к толпе. Ведущей группу оказалась женщина-орк. Некоторые недоверчиво смотрели на неё, но всё же подчинились. В канализации было тесно и холодно, но никто не жаловался — все понимали, что это их единственный шанс на спасение. К ночи Руанда, наконец, оказалась в импровизированном лагере. Она устроилась в шатре и впервые за весь день дала волю эмоциям. Слёзы лились без остановки. Её семья, её дом, её жизнь — всё это осталось в Эшхолде. Она помнила, как брат подкидывал её в воздух, заставляя смеяться до слёз, а мать утешала её, когда падал первый снег, и Руанда жаловалась, что холодно. А теперь они стояли перед ней — глаза пустые, тела изломанные, словно марионетки, в руках невидимого кукловода. Потерянный мирВпервые в своей жизни Руанда почувствовала, что детство кончилось.