Часть 1. Мария

Уже третью ночь Мура не могла сомкнуть глаз. Ночь больше не означала покой — не ужас, не кошмары, не шум нарушали её сон. Причиной была она сама. Инстинкты заставляли шерсть на спине вставать дыбом. Она старалась дышать глубже, успокаиваться, часами бегая по дому и шипя — лишь бы хоть как-то отвлечься. Мура знала, что это значит. Она жила свою восьмую жизнь, долгую и полную. И знала: становление некомата было совсем близко. Она чувствовала, как что-то в ней меняется. С каждым днём — вернее, с каждой ночью — её шаги становились тише, а тень от её силуэта — длиннее и будто гуще. Она уже не ловила мышей. Их не стало. Они бежали из дома, как чувствовали, что хозяином тут становилось нечто иное. Иногда Мура ловила своё отражение в окне. Искажённое, вытянутое, с глазами, горящими в темноте жёлтым светом. Она шипела, не узнавая себя, но взгляд в зеркале не отводил глаз. Её восьмая жизнь заканчивалась. А девятая... девятая рождалась совсем другой, точь искаженое отражение в кривом зеркале. Мура проснулась не от звука — а мертвой от тишины. Она лежала на мягком покрывале в углу хозяйской спальни, в комнате, где пахло чем-то родным и старыми книгами. Воздух был тяжёлым, неподвижным. Тень скользнула по стене — вуаль с зеркала медленно сползла вниз, будто сама собой. То, что она увидела, заставило её замереть. В зеркале отражалась не кошка. На кровати сидела девушка — худая, почти прозрачная, с густыми рыжими волосами, спадавшими до плеч. Глаза — её глаза — были жёлтые, почти светящиеся. Кожа бледная, но не болезненная. Живая. Дышащая. Обнажённая. Она протянула руку, будто хотела потрогать своё отражение, и пальцы дрогнули — новые, человеческие. Мура... уже не Мура. Повернувшись, она увидела свою хозяйку. Та лежала, укрывшись пледом, будто просто задремала. Рядом — флакон с таблетками, перевёрнутый стакан с водой. Лекарство так и не было принято. Сердце у женщины остановилось, тихо, во сне. Без боли, без крика. Как будто она знала, что пора уйти. Мура — теперь человек — медленно встала с кровати. Её ноги дрожали, но она шла. Подошла, опустилась на колени у кровати, прижалась лбом к холодной руке хозяйки. — Спасибо, мама — прошептала она. — За всё.