Пролог

— — Стеклянные колбы были в полтора человека ростом, их железный каркас был малость потёртым, так, будто пубертатный школьник в протест ключами поцарапал, но через пару минут сбежал, заслышав мигалки. Внутри этих колб мрачно переливалась и поблёскивала синяя жидкость, пузырьки же её то грузно оседали, то неловко поднимались к самой крышечке. Возле парочки таких колб поблёскивали приклеенные, будто чисто ради приличия, косоватые жёлтые наклейки. "ОПАСНО!" — гласили огромные чёрные буквы в самом центре. "Сохранять предельную осторожность." — болталось у края наклейки тем мелким шрифтом, который обычно мимо глаз в договорах пропускают, а потом в огромные долги попадают. — Мастер Коча, — с отдышкой прошелестел тихий голос ребёнка, — Столица Ниндзя... будет гордиться Ниндзя Хаоса? Мужчина запинается, отводя взгляд куда-то в сторону. Столбик манги о приключениях ниндзя он отодвигает локтём куда-то в сторону, напряжённо сглатывая. Его излюбленная коллекция комиксов пригодилась хоть как, но теперь эта маленькая девочка вбила себе в голову, что живёт в мире манги. Впрочем, так она хотя бы не знает об ужасах, которые на деле с ней происходят. — Ээ, — отвечает он неуверенно, не находя места рукам: мужчина то складывал их в замок, то теребил рубашку, то сувал в карманы брюк, — Да... так точно, Ниндзя Хаоса! Три тысячи ночей осталось до конца твоего пути, дитя. Он не соврал бы, сказав, что ощущал некую ответственность за этого невинного ребёнка. Это было похоже на чувства, которые испытывали те, к кому животных отдавали на долгую передержку: вроде ты посторонний и животинка к тебе мало отношения имеет, а вроде уже как-то и тревожишься за неё, за судьбу её. Полноценным хозяином, тем более отцом, он себя не ощущал — в конце концов, эта девочка была лишь подопытной в лапах Доктора Примитива, экспериментом, за которым ему приходилось присматривать. Однако быть столь же безразличным к судьбе, как его напарница — убеждённая последовательница Доктора или, что являлось прямым синоним этому, бездушная и аморальная учёная, он попросту не мог. Он ещё не растерял всех своих чувств. Ещё оставался человеком, пусть и уже едва ли. Девочка тягается в протёртой до дырочек белёсой рубахе до колен, вглядывается в него своими извечно мутными зелёными глазами потерянно и отрешённо, будто давным-давно мёртвая, но вместе с тем всегда преданно отзывается на любые поручения и выполняет все его задания с тем ещё упорством. Её пробирающее до мурашек "Мастер Коча" всё перечисленное лишь жестоко дополняло, вызывая у мужчины неприятный груз на сердце. Он-то понимал, что малышка заражена меметическим вирусом, что ещё немного — и мозг её взорвётся не пёстрым фейерверком, что хоть немного подошло бы девочке и отметило бы эту её яркость и незаурядность, он взорвётся лишь хлюпающей жижей, мерзкой, тёмно-розовой... заражённой и прогнившей, как все на этом корабле. Мастер Коча или же более просто и неброско: Человек Умелый номер 75, следовал за Доктором Примитивом уже какое-то время и понял кое-что хорошо, даже в некой степени отлично, в отличие от его наивных коллег: гении не интересуются простыми смертными. Им в общем-то плевать и на Мастера Кочу, и на его бездушную напарницу — Человека Умелого номер 22, да и на всех в целом и в общем. Им интересны лишь всякие эксперименты без людской морали. Такова сущность гениев, которая порой приводит их к невиданным открытиям. На настоящие изобретения способны лишь те, кто открёкся от своей человечности в пользу науки. "Грань между гениальностью и безумством очень тонка," — слышал часто мужчина и полностью, всей своей прогнившей почти насквозь душонкой, это яро поддерживал. Сумасшедшие мрази. Все до одной. Это очевидно, как день: только настоящий безумец будет пытаться заставить все живые формы регрессировать, прикрывая это мнимым благодушием. И не менее безумные дураки будут находить свою мораль в чужом сумасшествии. — Друзья! — раздаётся скрипучий голос женщины после её громкого хлопка по столу, — Мы все — ярые последователи Доктора Примитива, верно? — Верно! — Точно! — Безумие, — лишь один тихий мужской голос шепчет хоть сколько-то нормальный ответ среди десятка сошедших с ума учёных. — Доктор Примитив действительно благороден, — мечтательно вздыхает его напарница по проекту — Человек Умелый номер 22, прикрывая глаза, — Он стремится позволить нам раскрыть свой потенциал до максимума, который мы когда-то утеряли. — Да! — Верно! Именно так! — Так давайте поможем нашим собратьям превратиться в обезьян, чтобы они заново прошли этап эволюции, — вскинув руку, она прикладывает её к сердцу, которое она потеряла давным-давно, ещё вступив на этот больной корабль исследователей сколько-то лет тому назад, — И превратимся в них сами. Раскроем же людской потенциал на максимум! Мастер Коча глядел на горящие обезумевшие глаза толпы, на ярые восклицания, и вдруг понял как никогда чётко: все они в край свихнулись и никогда больше не образумятся. И малышка, возомнившая себя Ниндзя, была здесь самой нормальной. Пусть ей и суждено встретить свой бесславный конец там, где она и обрела когда-то сознание: в тёмной и мрачной лаборатории в полном одиночестве. И смерть её будет зазря. Впрочем, как и его. — Ниндзя Хаоса, — обращается он к ней аккуратно, с трудом подбирая слова, — Ты подобрала себе имя? Тебе необходимо подобающее имя, чтобы сразиться со Злым Ниндзя. Малышка считала себя ниндзя, перечитав его скупую коллекцию манги, походя тем самым на ополоумевшую, однако сумела взломать отсек всего за два системных часа. Это удивляло. В её заражённом мозгу, что был близок размазаться по черепу и за его пределами дурнопахнущей темноватой слизью, была скрыта настоящая гениальность. Упаси её Эон от попадания чудным образом в прогнившее до самого своего основания Общество Гениев, где и состоял её мучитель и создатель одновременно: Доктор Примитив. — Имя? — растерянно отвечает девочка, — Но я не знаю... Человек Умелый номер 75... это подойдёт? Эти слова заставляют мужчину вздрогнуть. — Твоё... имя, оно должно увековечивать твои идеалы и стремления, станет твоёй путеводной звездой во тьме... кхм. Понимаешь, дитя? — Вроде, — кивает энергично головой, будто болванчик, Ниндзя Хаоса, — ...АК-А-3 подойдёт? — Не знаю, мой ученик. Твоё имя будет наступающим громом, от которого Ниндзя, свернувшие с пути, и Злые Духи будут дрожать в страхе. Оно озарит твой путь. Сделай выбор, о котором не пожалеешь. Малышка смотрит своим привычно затуманенным взором на мастера, теребит рукой наручник, думая, что это сюрикэн. — Тогда... Раппа, — завершает более уверенно она, — Да, Раппа. Непокорный разум, истребляющий порок и несущий справедливость. Таково учение Мастера. Я хочу назваться в его честь. Это заставляет мужчины разрыдаться где-то в глубине своей мерзотной душонки, полной грязи, гнили и плесени. Будто он сейчас не отправит малышку пить зелье — ту ещё мерзотную и воняющую затхлостью и гниением жижу, вызывающую ощущение, словно все твои косточки перемололи в блендере и выхаркали. Будто он не отправит её затем к своей напарнице, что была вместе с ним ответственной за этот проект... за Раппу. Свою ответственность она ежедневно демонстрировала на отлично с плюсиком, когда выдавала девочке обруч и наблюдала за тем, как её бьёт ток высокого напряжения. Будто он не знал, что еле живая малышка после этого будет вынуждена бороться с одичалыми обезьянами-роботами на смерть. Всё это происходило прямо под его носом и обманывать в своём мнимом незнании было некого: Раппа жила в своём мирке Ниндзя, слабо осознавая реальность; Доктор Примитив и знать не знал о простых смертных, воспевающих о его благородстве и продолжающих его дело; здешние исследователи и вовсе ведали только об экспериментах крайней жестокости. Оправдываться приходилось лишь перед собой, поскольку оставались где-то в нём крохи совести. Уже почти увядшие, мелкие, словно лапки паучка, но тем не менее совести. Поэтому дать малышке умереть, позволить её столь гениальному мозгу, которому место разве что в самых роскошных Академиях или в том же, пусть и мерзком, но Обществе непосредственно Гениев, взорваться протухшей грязью, он не мог. Мастер Коча, которого так любила наивная девочка-ниндзя, всё ещё оставался почти гением, когда-то вступившим на борт корабля, полного исследователей. На мысли о её спасении натолкнула не только собственная совесть, вызванная видом умирающей жертвы ещё юного и невинного ребёнка, почти ягнёнка и почти пасхального агнца. Причиной будущего освобождения Раппы стала и справедливая оценка её ума от учёного, ещё сохранившего свою человечность. Человек Умелый номер 75, ответственный за проект ■■■■■■■ #3 и не подозревал, что в скором времени Раппа сможет оказаться в мире своих грёз: истинной Столице Ниндзя — Конохе. — —