Глава 5. Гнездо ведьм

Что чувствует младенец, придя в наш мир? Чувствует ли он боль, проходя по путям рождения? Полны ли его мысли страха и трепета перед неизбежным и неизвестным? Да, конечно, он чувствует боль, иначе он бы не плакал и не кричал! Или же, быть может, его горе не от боли, а от чувства одиночества? Ведь стоит матери прижать его к груди, как он успокаивается. Так где же те матери, что прижмут к себе и заберут их боль? Вальтерису боль была знакома с рождения. И до сих пор он с уверенностью говорил, что физическая боль сильнее душевной, но так ли это на самом деле? Его плоть была растерзана и поглощена землей, а кости сломаны и разбросаны в ее недрах. Но даже после стольких страданий Вальтерис понимал, что его душа пострадала гораздо больше. Ее сжимали, кидали из стороны в сторону, вертели, как хотели. Но самое ужасное было то, что ангелы смерти вкусили ее частичку и, утонченно смакуя, отправили в бездонные глотки. Теперь они знали, что творится в его омуте, полном чертей. И вот когда пытки прекратились и он уже думал, что умер во всех существующих мирах, как неожиданно почувствовал боль. Удивительное чувство боль. Она тебя ранит, калечит, заставляет биться в агонии, но в конечном итоге ты радуешься, что чувствуешь ее. Ведь именно она напоминает тебе, что ты еще жив. — Негоже валяться там целый день, бесстыдница! А ну-ка вставай! Чей-то осипший, грубый и ворчливый голос прожужжал над головами голубков, что, намертво прижавшись, лежали под гобеленом. Вальтерис поднял свой затуманенный взор на Ванессу. Она лежала с распахнутыми глазищами цвета льдов Антарктиды и вовсю изучала его лицо. Легкий румянец окрасил круглые щечки юной герцогини, а сердце ее пустилось в неугомонный пляс! Она еще никогда не была так одновременно счастлива и напугана. Да, стоит гобелену сорваться с них, как начнется их долгое путешествие, полное паутин загадок и возможных опасностей, но главное то, что они вместе. Он рядом с ней, а она с ним, и никакая беда не сможет сломить их крепкую связь. — Обещай, что всегда будешь обо мне заботиться и никогда не оставишь, — нежно пройдясь маленькими ручками по черной шевелюре, мягко прощебетала она. — Обещаю, — холодно отбросив руки Ванессы, он зацепил руками гобелен и смахнул его, предъявляя себя новому миру. Вот оно, это чувство детского ликования! Его здесь не ждали, а он все равно явился! И никакое одобрение богов ему для этого не понадобилось, лишь глупая птичка, питающая к нему слабость. А Вальтерис ненавидел слабость в любом его проявлении. — Ох ты ж, черт меня дери, кто ты такой? — взвизгнула, как свинья, старушка, что стояла на лесной подстилке, а вокруг нее возвышались деревья с голыми ветвями. Вальтерис нахмурившись, прищурился. Ему ведь показалось, или это далеко не голые ветви? Они словно змеи шевелились — четко в разные стороны. Он внезапно завертел головой, желая проверить, все ли деревья столь же странные, и… О да! Они шевелились в такт друг другу, будто исполняя чувственный и душераздирающий танец. — Что это? Деревья с голыми ветвями или же чудеса неописуемые? — восторженно воскликнула Ванесса, присоединившись к Вальтерису в наблюдении. — Это плачущие тисы. Стоит новой луне родиться, а старой умереть, как тисы расходятся друг от друга и начинают свой цикл воссоединения. Они дрожат, извиваются и кричат, создавая танец единства. К концу цикла они вновь соединятся, но, к сожалению, ненадолго, — грустно улыбнувшись, пролепетала таинственная старуха, и ребята наконец обратили на нее внимание. Это была небольшого роста женщина лет восьмидесяти, лицо ее было в морщинах и бесконечных складках. По глазам, носу и подбородку опускались тонкие линии, напоминая татуировки. Левый глаз был, вероятно, слеп, ибо отличался цветом от правого. Одета она была в длинное зеленое платье с декоративными элементами и поясом. На голове у нее был золотистый тюрбан, напоминающий корону, и светлая вуаль, спускающаяся по бокам. У старушки были длинные седые волосы, заплетенные в две косы, которые свисали вперед. — Как вы могли заметить, плачущие тисы исполняют свой танец синхронно, не нарушая порядок. Именно благодаря этому сохраняется столь тонкая гармония между их расставанием и соитием. А теперь ответьте мне, пожалуйста, сохранится ли гармония нашего мира, если вы двое нарушили порядок ритуала?! Старушка ловко проскочила между голубков и впилась своим пробирающим до костей взглядом в гобелен, смято лежавший в падине. — Как это возможно? Вход в наш мир был открыт только для девчонки, а тебя я не звала! Кто тебя посмел позвать? И как ты прошел через Мвенг? — набросившись на Вальтериса, зло полыхала старуха. — Имеете ли вы представление, чем могла закончиться ваша глупость? Мвенги безрассудства не терпят, они бы сожрали вашу душу! — Это я захотела его видеть здесь, рядом с собой, — недовольно оттолкнув от него старую чудачку, Ванесса устремила на нее свой пытливый взор, — а теперь будь добра прекратить нас отчитывать — что сделано, то сделано. Представься и расскажи, что это за мир такой диковинный и для чего я тут понадобилась. Старуха очень близко подошла к Ванессе и заглянула той в глаза. Начала что-то мычать и бормотать, а потом и вовсе рассмеялась. — Значит, речами ты в отца пошла, а рожей вылитая мать, — презрительно хмыкнула старуха и уже начала дышать в лицо Вальтерису. — Хм-м-м, эти глаза мне знакомы, словно я видела их когда-то во сне. Но был ли это сон? Теплая улыбка осветила угрюмое лицо старушки, будто она увидела своего старого друга, с которым подобно плачущим тисам пришлось расстаться, чтобы вот в этот день снова встретиться. — Я Набу из ведьминского рода Эадала, и я та, кто призвал тебя в мир Духов и Падших! Та-дам, пам-парам, такие вот у нас дела. А сейчас скорее нужно успеть в Гнездо, иначе те две ниббы перегрызут друг друга, — задорно посмеявшись, Набу направилась прочь из леса. — Кто такие ниббы? — шепотом спросив у рядом стоящего Вальтериса, Ванесса наклонилась подобрать гобелен. — Эй, он исчез! — Конечно, больше он вам не понадобится. Или вы уже решили удрать отсюда, м? — Нет же, просто гобелен был дорог моему сердцу, это все, что осталось от моей матери, — голос Ванессы задрожал, а глаза по привычке стали искать поддержки у Вальтериса, но тот был слишком занят анализом леса, так что и вовсе не слышал ее. — Ха, поверь мне, девчонка, в нашем мире есть кое-кто поценнее твоего куска ткани,- смахнув с ноги маленькое зеленое существо размером с кулак, Набу невозмутимо продолжила идти. — Боже мой, кто они? — пискнула Ванесса, стоило ей увидеть уже толпу таких зеленых существ, резво двигающихся по их маршруту. — Это пьяные торозы — обитатели леса Ведьм. Глупые существа, только и могут, что до смерти напиваться пряной льнянкой. Ножки у них совсем короткие, из-за чего они так смешно идут, а вот руки сильные, приспособленные поднимать тяжести, но не больше трехсот грамм. Близится вечер, и после тяжелого рабочего дня они отправляются к ручейку за дозой льнянки. — Пнув очередного тороза, старушка покопалась у себя в тюрбане и вынула оттуда горсть зерна. — Нате, хоть закусывайте, пока будете пить, а не то совсем вымрете, бестолочи. — А что за работа у торозов? И в чьем они подчинении? — глупо вытаращив свои глазищи, пролепетала Ванесса. Ей было жутко интересно узнать все-все про них: мягкое ли их крошечное пузико, какого цвета и какой консистенции их кровь, а если дать им тяжесть больше трехсот грамм, разорвутся ли их руки? В ответ раздался громкий смех, а сама его обладательница упала на колени и прислонилась головой к земле. — А ты, Вальтерис, тебя тоже интересует этот вопрос? — Нет, меня больше интересует, почему торозы напиваются и разумны ли эти существа? — ВО-О-ОТ! Вот оно! Вопрос, который должен интересовать будущую Кейсерину, а не те омерзительные вопросы, что пылают в твоей голове. — Встав на довольно крепкие для своего возраста ноги, старушка подошла к Вальтерису и одобрительно похлопала его по плечу, а следом раскрыла морщинистые ладони и представила тороза перед лицом юноши. — У торозов сердца крошечные, размером с кукурузину, но это не мешает им чувствовать счастье от окончания рабочего дня, радость при появлении новых торозов и глубокое отчаяние, когда они наполняют свои брюха льнянкой. — Отчаяние? Взглянув в крошечные черные глаза тороза, что внимал словам ведьмы, Вальтерис удивился, насколько они человечные. Глаза тороза будто умоляли внимательно выслушать ведьму, словно она была единственная, кто их слышал, понимал и замечал. — Увы, отчаяние. Когда-то торозы приветствовались в обществе, и основная их часть жила дома у родовитых семей. Они играли роль быстрых помощников, когда нужно было принести что-то мелкое или же положить в рот виноградинку обленившейся хозяйке. Но им эта работа была по душе, ведь у них были теплый дом, вкусная еда и горячие купальни. Эх, к сожалению, сейчас их положению не позавидуешь, большинство жителей Акафы и вовсе забыло про их существование. Некогда любимые хозяева сейчас лишь холодно и брезгливо смотрят, как их бывшие работяги надрываются в грязевых полях, поднимая камни, сглаживая почву, а вечерами находят утешение лишь в выпивке. — Набу опустила Тороза, тем самым позволив ему присоединиться к семье, затем перевела тяжелый и хмурый взгляд на Ванессу. — А работают они на твоего папашу, — грубо выплюнула ведьма, не забыв еще сморщить свой небольшой нос в отвращении. — Нам пора, вы меня задерживаете своими вопросами! — Подожди! Ты сказала «папа»? Мой отец здесь? И что значит Кейсерина, почему ты меня так назвала? — Во-первых, я сказала не «папа», а «папаша», между ними огромная разница. Во-вторых, никаких больше вопросов; как дойдем до Гнезда, я вышвырну тебя к Авеголю, и тогда спросишь у него все, что душонка твоя пожелает. Кажется, ведьме совсем не понравилась Ванесса, и будь у нее сейчас кинжал в руке, она бы непременно его вонзила ей в глотку. Вальтерис ухмыльнулся, а на душе стало так тепло при мысли, что ведьма не потерпит капризы этой баламошки. — Вперед так вперед, ну же, Ванесса, — тормоша застывшую в неприятном удивлении девушку, Вальтерис мягко прошептал ей на ухо: — Не бери в голову, возможно, она не так плоха, как тебе кажется. — Она выводит меня из себя. Сверкнув в ярости холодными глазами, юная герцогиня продолжила идти, а мысли ее были только об отце. Как так? Ее папа здесь, не мертвый, хотя как сказать, ведь по сути она тоже была мертва в другом мире, мире, где остался ее достопочтенный дядя. Дядя. Как же сильно она по нему соскучилась. Но Ванесса не разрешала себе думать о его реакции на ее побег, ибо знала, что причинила ему сильную боль, бросив его так же неожиданно, как и мама. «Если отец здесь, то, быть может, и мама тоже?» От мыслей о матери сердце ее наполнилось огнем надежды и трепетным ожиданием. Шли они молча. Вальтерис жадно впитывал все происходящее вокруг, боясь упустить нечто важное, Ванесса все думала о родителях, а старая ведьма прокручивала в голове разговор с Вальтерисом. Все в нем напоминало ей о старом друге: его мысли, его голос, его поведение и самое главное — глаза. Вальтерис был очень похож на него. И она очень хорошо знала, кто еще был похож на ее друга, но с более мягким сердцем. Молчание длилось до тех пор, пока они не наткнулись на фантастическое существо, напоминающее гигантского лесного духа. Оно выглядело как огромное дерево с человеческими чертами лица и рук. Существо держало в руках светящийся зеленым светом шар, который излучал мистическое свечение. Вокруг существа стоял густой лес, погруженный в темноту, что создавало атмосферу таинственности и магии. Лесной дух был покрыт мхом и листвой, что делало его частью окружающей природы. — Чудеса! Кто это такой? Завидев на лице Вальтериса детский трепет, Набу улыбнулась, подошла к светящемуся шару и положила на него колючие ладони. — Это страж Гнезда Ведьм. Он охраняет наш родовой дом от чужаков и впускает только тех, в ком течет ведьмина кровь. Как только ее ладонь прошлась по поверхности шара, из него вылез червь и принялся высасывать из ладони кровь. — Это червь? Зачем ему ваша кровь? — подойдя поближе к стражу, Вальтерис впился взглядом в процесс отдачи крови. — Это ухловерма — червь, дающий допуск в обитель, если чувствует кровь хозяев. Они, как и стражи, есть в каждом родовом доме, без них никуда. Только вот любят они присосаться и испить неположенного им количества крови, гаденыши мелкие! Ухловерма тем временем, насытившись хозяйской кровью, наконец пропустила путников вперед. А впереди них плачущие тисы словно пролетели в разные стороны, открывая вид на огромное дерево с домиками, построенными на его стволе и ветвях. Дерево выглядело завораживающе и сказочно, с множеством уровней и платформ, соединенных лестницами и мостиками. Домики имели соломенные крыши и выглядели как хижины, встроенные в дерево. В верхней части дерева виднелись светящиеся окна, создавая впечатление, что внутри горит свет. Вокруг дерева стоял густой туман, что мешал чуть лучше рассмотреть происходящее в окнах. — Добро пожаловать в Гнездо Ведьм! — воскликнула старушка и побежала вперед. — Резче-резче! Так вы и заплутать можете, Гнездо большое и сложное в запоминании, поэтому держитесь со мной. В воздухе витал горьковатый запах сушеных трав, а стены были увиты зелеными лозами, словно сама природа обнимала дом. Внутри Гнезда царила полумгла, где светились мягкие огоньки, подобные звездам, прикрепленным к потолку. Это были не светильники, как поначалу подумал Вальтерис. Стоило им переступить порог, как на них уставились шесть пар глаз. Это были три молодые девушки, собравшиеся вокруг большого круглого стола, покрытого засохшими чернилами и странными артефактами. Они были одеты в длинные, струящиеся платья из красного бархата, расшитые серебряными узорами. Каждая из них имела свой уникальный стиль: одна носила на голове венок из свежих цветов, другая — капюшон из черной ткани, который скрывал ее лицо в тенях. Их глаза выдавали удивление, а руки были украшены кольцами с яркими камнями. Третья же, с длинными рыжими волосами и проницательным взглядом, произносила что-то непонятное, держа в руках хрустальный шар. Она искала ответы на вопросы, которые тревожили сердца сидящих рядом леди. — Бабушка! Куда ты подевалась? Тебя не было весь день, и мы с мамой сильно за тебя переживали, — отвлекшись от шара, рыжая бестия вскочила со стула и прильнула в объятия Набу. — Ишь, поглядите на нее, переживала она, да так переживала, что собрала дома подруг и забавлялась! — Должно быть, это Ванесса, будущая Кейсерина? Примите скромный поклон в знак моего уважения, — подойдя уже к Ванессе, краснощекая девица присела в глубокий реверанс, — глупые девицы, поприветствуйте ее величество! Те две девушки вмиг сорвались со своих мест и повторили поклон за ней. Все трое были примерно одного роста и телосложения. Та, что была с венком на голове, прощебетала свое имя. — Госпожа, прошу простить меня, не ведала, кто стоит передо мной! Я Лилит из рода Кастеки, будущая Пастратор чистилища Фалита, и для меня честь служить вам, — согнувшись в реверансе, тонким голосочком запела блондинка. Завершив реверанс, она мягко улыбнулась Ванессе и дала ей и Вальтерису возможность рассмотреть ее лучше. У нее были короткие светлые волосы и слегка зауженные зеленые глаза, высоко расположенные скулы и едва заметная худощавость. Губы ее исказились в неестественной улыбке, глядя на Ванессу. Но стоило ей перевести свой соблазнительный взор на Вальтериса, как все лицо ее запылало, а взгляд стал бегать по рюшам рукавов, что не скрылось от глаз Ванессы. Статный силуэт Вальтериса произвел на Лилит настоящий фурор! Она впервые видела столь красивого юношу, и потому ее распирало от желания познакомиться с ним, но чувство смущения не отпускало ее. — Приветствую будущую Кейсерину наших земель. Я Лунара из рода Эйр, готова служить вам до самого моего тлена, — девушка откинула с головы капюшон и совершила легкий реверанс. Она была чуть массивнее Лилит и рыжеволосой. Волосы у нее от корней были цвета вороного крыла, а концы передавали красоту океанов. Прическа у нее весьма неординарная, словно она была великая воительница, готовая повести за собой армию. В верхней части головы волосы были собраны в аккуратный, но слегка небрежный хвостик. Из пучка спускались локоны, свободно падали на спину, обрамляя лицо и придавая ему мягкость. По бокам головы можно было заметить заплетенные косы, которые обвивали виски и добавляли образу нотки старины и традиций. Эти косы были украшены мелкими металлическими украшениями и бусинами. А лицо ее было разукрашено неразборчивыми символиками, что придавало ее серым глазам опасности. На Вальтериса она даже не посмотрела, ибо ее предупредили только о появлении выскочки из мира живых, а он пусть хоть гномом помойным окажется, ей начихать. А Ванесса тем временем стояла и смотрела на все происходящее нечитаемым взглядом, словно выпала из реальности. Она думала, как ее жизнь повернулась так, что три прелестные девушки преклоняются перед ней и молвят о своей преданности? Да и еще и эти непонятные слова «кейсерина», «пастратор», «ниббы», что же они означали?! Кто-нибудь ей объяснит наконец? — Позвольте и мне представиться, моя госпожа. Я Рагана из ведьминского рода Эадала, дочь Серпентины, верховной ведьмы земель Акафы, и внучка уже знакомой вам Набу. Я сочту за честь, если вы присоединитесь к моему внеурочному клубу «Тайны Судеб», — хитро улыбнувшись, пролепетала Рагана. Это была длинноволосая рыжая девушка, с выступающими аппетитными формами. Носик ее был усыпан рядом веснушек, что напоминали ярчайшие созвездия. Глаза у нее были большие, цвета сушеных трав, красиво обрамленные рыжими ресницами. Губы у нее были сложены в доброжелательную улыбку, что складывало о ней хорошее впечатление. — «Тайны Судеб»? И чем же там вы занимаетесь? — внезапно подал голос Вальтерис. Рагана перевела взгляд с Ванессы на него и была немного растеряна. Кто этот юноша? Неужели тоже чей-то сын или, быть может, бастард? — Э-э, мальчик мой, даже не забивай себе голову этой чепухой. Клуб, изначально созданный, чтобы изучать магию судеб и укреплять свои силы, на самом деле сборище заядлых сплетниц во главе моей внучки. Не суйся в этот змеюшник, а тебе, Ванесса, там самое место, ха! — подала наконец свой голос Набу, которая уже вовсю бегала в углу комнаты, где стоял еще один ведьмак— старик с длинной бородой и очками на носу. Он работал над сложным механизмом, который напоминал часы с множеством шестеренок и стеклянных шариков. Его одежда была пестрой, с множеством карманов, полных всевозможных инструментов и материалов. Он с улыбкой посмотрел на ребят и предложил показать свое последнее изобретение — чудотворный компас, который указывал на источник силы. — Добрый вечер, друзья! Ваше величество, рад вас видеть! Юноша, и вам я рад. Меня зовут Филат, и я из этой же семейки и бла-бла-бла. А что насчет клуба, если вы спросите мое скромное мнение, то я полностью согласен с женой. Ее величеству будет там интересно, а вот для юноши я могу предложить вступить в клуб Ровенны «Истоки» — НЕ СМЕЙ! НЕ ПРОИЗНОСИ ЕЕ ИМЯ В МОЕМ ПРИСУТСТВИИ! — разразилась вдруг недовольным криком Рагана, агрессивно топая ногой. — Э-э-э, ладно, о чем это я, ах да, вашему вниманию предлагается чудотворный компас, который всегда поможет найти истоки для подзарядки сил. Я пока не уверен, работает ли он, но ведь главное, как говорят людишки, это вера, хе-хе! Нелепо улыбнувшись, Филат отвернулся от изумленных лиц гостей и испепеляющего взгляда внучки. Ох уж эта девчонка, не дающая покоя старику, стоит ему упомянуть имя старшей внучки. — Так что за истоки? — невинно улыбнувшись, сказал Вальтерис. Его не волновало, какую реакцию вызывал этот вопрос у рыжеволосой. Ему было плевать. Главное для него — узнать побольше о клубе и выгоде, что она может принести. — Довольно, юноша, лучше представьтесь. Вы проявляете край неуважения, безымянно заходя в мой дом и грубо нарушая мой приказ, — надменным тоном произнесла Рагана. Руки ее были скрещены в желании показать все свое недовольство. — Я Вальтерис, без рода и племени. И кем я буду в будущем, сказать, увы, не могу; вчера я был всего лишь слугой, а сегодня вот стою среди неких Кейсерин и Пастраторов, что бы это ни значило. И я приношу свои извинения, если задел вас за больное, — улыбнувшись, Вальтерис посмотрел на Лилит, которая выглядела как помидор, готовая вот-вот взорваться. — Как прекрасно сказано, Вальтерис. Впрочем, ваша внешняя красота олицетворяет красоту ваших речей, — смущенно взглянув на новый объект воздыхания, сказала Лилит. Все, кроме Ванессы, Раганы и Набу, засмеялись в унисон, заметив неумелый флирт с ее стороны. Ванесса же, сильно стиснув зубы, попыталась выдавить улыбку, что больше была похоже на нервный паралич. Рагана намеревалась поставить его на место и выставить полным дураком. А Набу помогала своему супругу испытать новый артефакт. Рагана обошла раскрасневшуюся Лилит и словно змея подползла к Вальтерису. — Знаешь, в чем моя сила, Вальтерис? — шепнула она ему на ухо. — Я читаю судьбы духов, но вот людские ни разу не читала. Дай мне попробовать, — и потянула его вниз за подбородок, тем самым открывая вид на его глаза. — Хм-м-м, как интересно, ого, даже так? — бормоча интригующие выводы, Рагана готова была рассмеяться от нелепости всего происходящего. — Все ясно, как солнечный день! — И что же ясно? — прошипели хором Ванесса и Лилит, подойдя к отдалившейся парочке, которая действовала им на нервы. — Вчера ты был слугой, и сегодня ты слуга, и завтра ты будешь слугой. Ты всегда будешь грязным торозом, что будет бегать, подбрасывая виноградины своим хозяевам. И ты ни капельки меня не задел, лишь нарушил установленные мною правила. Выпустив его подбородок из цепкой хватки, Рагана демонстративно вытерла свою ладонь о его рубаху, показывая всем, что его новый статус грязного тороза уже в действии. — Рагана! Ты уже переходишь все границы, так нельзя! — крикнула на нее Лилит, желая защитить своего воздыхателя от нападок подруги. — Почему же нельзя? — подала голос Лунара, которая до конца не хотела вмешиваться. — Он непонятное существо, неизвестно как прибывшее на наши земли. А мы духи, и каждый день мы судим таких, как он, преисполненных хитростьи и невежества. Рагана все правильно сказала, мальчишка должен знать свое место в нашем кругу! — А что скажет ваше величество? Как он сюда попал и кем для вас он является? — зыркнув злыми глазищами, сказала Рагана. А Ванесса не знала, что сказать. С одной стороны, она жаждала врезать двум девушкам, что встали против Вальтериса, всячески его оскорбляя и унижая, а с другой стороны, боялась их. Они попали в их мир, где царили их законы выживания, и очевидно они правы, указывая Вальтерису на его не самое престижное место. А учитывая, что к ней обращались учтиво и с уважением, называя их будущей Кейсериной, то, вероятно, она занимала достаточно высокое положение. И прямо сейчас ей нужно сделать правильный выбор, который определит ее дальнейшее мировоззрение и не заставит новых подруг отвернуться от нее. — Я... э-э-э, Вальтерис мой друг, и попал он сюда по чистой случайности. Я согласна с обеими сторонами, но, Рагана, ты могла бы чуть мягче выразить свое недовольство. А что насчет тебя, Вальтерис, ты должен еще раз принести свои искренние извинения за нарушения правил Гнезда. Нас тепло приняли, и это не та благодарность, которой нужно платить хозяевам. На Вальтериса обрушилось удивление, как гром среди ясного неба. Слова, которые она произнесла, звучали как приговор, и он не мог поверить своим ушам. Ее смешное объяснение резало слух, как стеклянные осколки, оставляя глубокие раны на его душе. Внутри него разгорелся шторм эмоций — от гнева до печали. Но больше всего его задел приказ баламошки извиниться перед другой баламошкой! «Ха, глупые две курицы, раз они и впрямь думают, что он подчинится приказу и извинится. Нет! Извиняться будут они; Ванесса за то, что посмела обращаться с ним так, а эта нервирующая девка сама станет торозом и будет бегать в его услужении. Я им это непременно устрою». — Разве могу я просить прощения за то, что проявил интерес к новым для меня знаниям? Столь бурная реакция на детище Ровенны — не моя вина, если у Раганы есть проблемы с ней, то это сугубо ее проблемы, и проецировать их на окружающих как минимум глупо, — Вальтерис решил переиграть их, используя обратную атаку, ведь они ждали, что он склонится перед ними и начнет клянчить извинения; для убедительности своих слов он тепло посмотрел на Лилит, и та в ответ поддакнула. — А что насчет произнесенного в мой адрес смехотворного оскорбления, я проявлю свое милосердие и прощу вас, поскольку вы доброжелательно нас приняли у себя, — закончив свое прекрасное выступление, Вальтерис взял за руку Лилит и притянул ее к своим губам, — а вам я выражаю свою благодарность за справедливое ко мне отношение. Неведомое чувство накрыло Ванессу волной, как бурное море, поднимающееся на скалы. Внутри разразилась настоящая буря: гнев и обида переплетались с неуверенностью и страхом. Почему она? Что у этой кривляки есть такого, чего нет у нее? В голове метались образы: Лилит — сияющая, веселая, а она — всего лишь тень, затменная ярким светом. И как посмел Вальтерис пойти против ее слова, грязно перевернув всю ситуацию, выставив их агрессорами, напавшими беспричинно. Или забыл он, что всегда был ее слугой и даже в этом новом мире он по-прежнему им остается. — Ох, я... я даже не знаю, не стоит. Вы безусловно правы, у Раганы и вправду личные проблемы с сестрой, — выразила свою поддержку Лилит, — настолько запущенные, что, как видите, она не справляется с гневом, стоит ей услышать ее имя, — уже добавив шепотом, хихикнула Лилит в их сжатые ладони. — Полно вам там стоять обжиматься, бесстыжие! — вдруг прогремел голос Набу. — Вальтерис и ты! — тыча в Ванессу, заорала она. — Вам пора, у нас и без того задержка по плану. Отправитесь в Ренунсиа, через раму перемещений. — По ее мановению Филат еле дотащил огромную раму, что спереди и сзади была абсолютно пуста. — Встанете на каркас и произнесете «открой», вас там встретит одна из Мвенг, охраняющих Сердоликовый дворец. Девчонка, протянешь ей свою ладонь, да и отдашь пару капель своей крови. — Ренунсиа? Это куда? — спросила Ванесса. — К твоим предкам, — хмыкнув, бросила Набу, наблюдая, как парочка становится на порог рамы. — Вальтерис, буду рада снова принять тебя у нас в Гнезде. Надеюсь, в следующий твой визит сможешь застать мою старшую внучку, — тепло улыбнувшись, произнесла Набу, а в уголках глаз выступили едва видные крупинки кристальных слез. — До новых встреч, спасибо за прием, Набу! — искренне улыбнувшись, пролепетал Вальтерис, краем глаза замечая недовольную и раскрасневшуюся от злости рожицу Раганы, опечаленные скорой разлукой глаза Лилит, а Лунары и Филата уже не было с ними. Повернув лицо к Ванессе, он заметил ее отстраненный взгляд, словно она и вовсе не замечала происходящее вокруг. Натянув брови высоко и издав усталый вздох, она вроде бы пришла в себя. А мысли ее были полны неуверенности и страха. Вот-вот она увидит родителей. Будут ли они такими, как она себе их представляла? Добрыми, ласковыми и озорными? А если ее ожидания не оправдаются, сильно ли она расстроится? Рой вопросов крутились в маленькой голове, не давая ей возможности собраться духом и произнести это чертово слово! — Открой! — прозвучал уверенный и спокойный голос Вальтериса, но Ванесса так и не смогла взять себя в руки и вновь дала слабину. А Вальтерис все прокручивал в голове минувшие события, как вдруг внезапно его осенило. Он не говорил Набу своего имени.