Мстить мне не за что...

На телефоне доверия уже два часа не поднимали трубку, что очень бесило и огорчало Флауэра. Парень был на грани, ему необходима психологическая помощь, но у операторов, видимо, есть что-то важнее их работы. Флауэр уже привычно взял ручку, ежедневник и спрятался обратно, под свой письменный стол, где он и рыдал все он два часа, пока пытался дозвониться. Восьмиклассник хаотично и неотрывно рисовал один круг чёрной капиллярной ручкой, периодически слишком сильно на неё нажимая и царапая страницу насквозь. Из-за слёз блондина его «рисунок» смазался и стал очень сильно расплываться по странице, которая была промокшая до последнего волокна и вся в чернилах. Вдруг Флауэр пронзительно закричал, раздирая своё горло. Приступы, истерики и панические атаки были частым явлением для Флауэра, но парень так и не научился с ними справляться без слёз и криков. Без паники... Да никто бы не вытерпел и дня в теле этого уязвимого подростка, который имел слишком много переживаний, чтобы считаться ментально здоровым. "... 17.09.2024. Сегодня ушёл после третьего урока, так как мне стало плохо. Просто стало тошно смотреть на эти гадкие морды, которые жаждут мести, но мстить мне не за что..." *** Вечер, близится десятый час. Мать возвращается в квартиру, чуть ли не падая с ног. У Флауэра сегодня день рождения, парню стукнуло пятнадцать. А никто толком и не знал. Флауэр сидит за столом и пытается не проронить ни слезинки, чтобы его горе-родительница не пустила гнев на него. Мать открыта дверь в комнату Флауэра, немногочисленные слёзы которого капали в тетрадь по алгебре. - Слышишь, убожество, делом займись! - женщина кривой походкой подошла к подростку и грубо схватила его запястье. - И тебе привет, мам... - спокойно сказал Флауэр, даже не поворачивая голову к алкоголичке. Видя, что мама не в адеквате, Флауэр убирает тетрадь с незаконченным нытьём и делает вид, что достаёт учебник и будет смотреть домашку. На самом же деле он достал свой ежедневник и стал писать мелким почерком, чтобы мама не смогла прочесть: "Праздник стал застольем, а застолье — пьянкой. На пьянку явилась моя горе-мамка, Громко крича, что мёртв её сын. Вот я! Я жив! — кричал я сквозь бархат, дерево и травяной ковролин." В стихотворный поток мыслей вмешалась пьяница. - Это по литературе вам задали? Флауэр кивнул, даже не услышав вопрос. Мать развернулась и ушла из комнаты сына, а затем и из квартиры, чтобы продолжить лить в себя алкоголь.