Ты больше не командир.

*** Предыстория: Маршалл чуть не сорвался со скалы, Скай его спасла, нарушив прямой приказ Чейза. Чейз шёл к ней быстро, лапы стучали по мокрым камням. Он весь в напряжении, как всегда был гордый, правильный, правильнее самого долбаного учебника. — Скай! — крикнул он. — Я же чётко сказал — не лезь! Это серьёзное нарушение моего приказа! Она резко разворачивается, на её морде — ни капли страха, только злость. Ярость, которая копилась месяцами. — Ты охуел, Чейз?! Он замирает. Остальные из команды тоже. Даже ветер будто бы стал тише... — Скай, ты… — Заткнись, нахуй! — Она делает шаг вперёд, чуть пригнув уши, будто готова врезать ему. — Ты чё, реально ебанулся? Я спасла Маршалла! Если б я тебя, блядь, слушалась, его бы сейчас на носилках вниз выносили или в мешке, ты это понимаешь, командир херов?! Чейз стоит в шоке, в его глазах отображается всё — непонимание, злость, страх. Он пытается что-то сказать, но она не даёт. — Ты заебал уже своим «я решаю», своим «по протоколу»! У тебя чё, башку отключает как только всё не по схеме идёт, псина ты тупая?! Я, блядь, летаю с трёх месяцев, у меня больше часов в небе, чем у тебя — сраных слов в уставе! Она дышит тяжело, каждое слово — как выстрел. Все вокруг замерли, даже Райдер не вмешивается. — Сколько можно терпеть, а? Сколько?! Ты всё решаешь за всех, потому что тебе ссыкотно признать, что ты не всесильный! Боишься, что кто-то справится лучше — и ебашишь приказы, чтоб все ходили по струнке! — Я просто… — пытается вставить он. — Да пошёл ты нахуй, Чейз! И со своими приказами, и со своей ебаной гордостью! Ты лидер? Хуй там! Лидер — это тот, кто команду ведёт, а не тащит всех по своим страхам! Ты не командир — ты тормоз с манией контроля! На последнем слове она срывается, рычит почти звериным голосом. Пауза, молчание. Только дыхание и капли дождя по камням слышны вокруг напряжённой атмосферы. Чейз стоит потерянный, он будто впервые видит не просто Скай, а того, кого он всё это время гасил своими решениями. *** Чейз смотрит на неё, что-то дрожит в его взгляде — то ли попытка понять, то ли жалкое сожаление. Но ей уже плевать. Внутри Скай что-то ломается. Как будто в голове сработал выключатель и она больше не «милая Скай». Теперь она зверь, которому насрать на правила. Она бросается на него, как разъярённый хищник. Первый удар — прямо в морду, лапа летит с разворота, точно, со всей яростью, копившейся годами. Чейз падает на спину, он не успевает даже моргнуть, как она уже сверху навешивает удары. — ЗА КАЖДЫЙ ТВОЙ ЕБАНЫЙ ПРИКАЗ! — орёт она и бьёт. Один раз — в скулу, потом в бок, затем по корпусу. Без пощады, без эмоций. Он пытается прикрыться, но она уже ничего не слышит. В ушах гудит кровь... — ЗА КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА ТЫ МЕНЯ УНИЖАЛ! — удар. — ЗА ТО, ЧТО БОЯЛСЯ ОТПРАВИТЬ МЕНЯ В НЕБО, ПИДОР С ПОНТОМ ЛИДЕРА! — удар. — ЗА ТО, ЧТО МАРШАЛЛ МОГ СДОХНУТЬ, ПОТОМУ ЧТО ТЫ, БЛЯДЬ, ТУПОЙ! — удар. Она не плачет, это уже не слёзы. — Это огонь, извергающийся наружу через лапы и крик... Чейз хрипит, он сбит с толку. Он не сопротивляется, не может сопротивляться. Только лапы слабо пытаются заслониться от новой волны. — ГДЕ ТВОЁ ЕБАНОЕ ЛИДЕРСТВО СЕЙЧАС, А?! КУСОК ТРУСЛИВОГО ГОВНА! — кричит она, снова и снова врезая лапами. Когти срываются на бронежилете, по бокам появляются ссадины. Она бьёт не просто по телу — она бьёт по прошлому, а по боли, по его молчаливому контролю, который душил её, как петля. Райдер подбегает, остальные щенки — в ступоре. Никто не решается вмешаться. — Скай! — зовёт Райдер. — Хватит! Она не слышит, только дышит хрипло, тяжело, как зверь после погони. Наклонившись над Чейзом, она прошипела сквозь зубы: — Больше ты никогда не решишь за меня, понял? Никогда, сука. И только когда Чейз закашлялся кровью, глаза его потускнели, а тело стало вялым, она остановилась. Не из жалости, просто устала. Её трясло, морда в грязи, кровь на лапах. Но в глазах — чистое освобождение. Скай встала молча. Ни на кого не глядя, ни слова не сказав — Она пошла прочь, оставив за спиной осколки некогда единой команды... *** Город замер. Ни машин, ни людей, ни даже птиц. Только ветер — тяжёлый, сырой, липкий, как будто насквозь пропитанный тревогой. Заброшенная тренировочная площадка встретила её запахом ржавчины и мокрого бетона. Когда-то здесь раздавался смех, но теперь бодрствует тишина. Здесь всё начиналось, и здесь всё должно было закончиться... Скай медленно шла вперёд, каждое движение — отмерено. Лапы ступали осторожно, но уверенно, хвост висел низко, уши были прижаты. В глазах отображалась чёрная сталь а дыхание было редкое, но ровное. На бетонной полосе находился Чейз, он стоял прямо, но как будто сам не верил, что пришёл извиниться. — Ты пришёл один? — тихо спросила она подойдя ближе. Голос был глухой, безжизненный, будто принадлежал не ей. Да — ответил он ровно — Потому что не боюсь тебя. Она усмехнулась, сделала лёгкий наклон головы. — Глупо. Значит, не знаешь, во что я превратилась, во что ты меня превратил! — Я знаю, кем ты была раньше, и знаю, что ты не монстр. — Теперь я совершенно другая, теперь я Созданный монстр. И ты… его создатель. Она делает шаг вперёд, потом ещё один. Он не двигается. Лапа слегка напрягается — мускулы скачут словно проволока под кожей. — Ты сломал меня, Чейз. Словами, упрёками, всем. Он опускает голову. — Прости. — Поздно, — выдыхает она, и бросается на него. Первый прыжок — с дикой силой, бетон трескается под задними лапами, тело летит вперёд, словно пушечное ядро. Он не успевает отреагировать, её когти — впиваются в его плечи, сбивают с ног. Он падает на спину, воздух с хрипом вырывается из груди. Она оказывается сверху — тяжёлая, как камень. Передние лапы вжимают его в пол. Правый коготь уходит в сторону шеи — быстро, резко. Резкий разрез по диагонали, царапая кожу и плоть, кровь начинает сочиться — горячая, алая. Он кричит. Она отвечает рычанием — звериным, низким, из самого нутра. Второй коготь идёт по груди, она рвёт вниз, с силой, с упрямой ненавистью, разрезая кожу, царапая рёбра. Он пытается сопротивляться — лапами отталкивает её, но она ловит левую конечность зубами и ломает её. Звук — влажный, мерзкий, словно хрустит ветка под дождём. Он визжит, Она поднимает голову, её морда в крови, глаза безумные. — Чувствуешь?.. — шепчет она. — Это только начало. Лапы вонзаются в грудь, глубоко. Она начинает рвать вверх, в стороны, мышцы натягиваются — рвутся. Рёбра хрустят, ломаются, расходятся, словно створки гнилого шкафа. Изнутри — пар, тёплый, со сладким металлическим запахом. Она запускает морду внутрь, вырывает зубами кусок чего-то вязкого, делает это не глядя, просто, чтобы уничтожить его окончательно. Он дёргается, слабо, почти замертво... — Ты говорил, я не смогу?!.. — кричит она. Она отрывает ему лапы. Сначала левые — резким движением, через плечо, из-за чего кровь льётся фонтаном. Потом правые — медленно, с наслаждением, костяшки хрустят по очереди — щёлк, щёлк, щёлк… Она смотрит на то, что осталось от его тела, кровь капает с языка, под когтями болтаются клочья плоти. Она бьёт его мордой в асфальт. Раз. Череп даёт трещину. Два. Морда сминается. Три. Глаза выдавливаются. Её дыхание сбивается, но она продолжает. До тех пор, пока от лица не остаётся ничего. Она встаёт, всё её тело в крови. Она смотрит на него, перед ней — не Чейз, а кровавый фарш из Кучи останков. — Это ты начал!. Это всё ты, — говорит она. — Но я это закончила. Ветер усилился, он хлопает её по морде, но она не чувствует. Ни холода, ни боли. Она опускается на лапы рядом с телом и слушает тишину, капли дождя и хриплое, рваное дыхание самой себя. — Это… был мой предел, — шепчет она. — И теперь ты знаешь что происходит после его конца... *** Она стояла над останками Чейза — распоротыми, бессмысленными, лишёнными всего, чем он был. Но внутри неё… не было покоя, не было даже удовлетворения. Что-то внутри проснулось, Что-то первобытное, неконтролируемое, больше её самой. Живот сжался, но не от страха, а от накатившего чувства голода. — Раз ты всегда хотел быть частью команды… — прошептала она. — Стань полностью мной. Она склонилась, тёплая, ещё влажная плоть пахла солью и железом. Она лизнула щеку — кровь прилипла к языку, густая, тягучая и горячая. Потом откусила зубами. Она вгрызлась в плечо, кожа поддалась с хрустом. Мясо — тёплое, мягкое. Она жевала медленно, с усилием. Волокна застревали между зубами. Затем грудь, она вонзила клыки, рвала зубами, как зверь. Глотала куски, не разжёвывая. Глотка обожглась — но она не остановилась. Кровь залила её морду, пахло смертью, но внутри неё был только сладкий жар, будто это был самый настоящий пир. Она вырвала кусок печени, рвота подкатила к горлу но тут же прошла. Голод был сильнее отвращения. Она жрала его лапы, суставы хрустели между зубами, Она грызла их, как кость. Её морда тряслась от усилия а слюна стекала на бетон. Его глаз был как десерт, она раздавила его языком, изнутри прыснула кисло-соленая жидкость. Ей не было противно, она чувствовала себя божественно. Она рычала от удовольствия и продолжала есть и утолять зверский голод. Пока не осталась только груда костей и клочья мяса, разбросанные по мокрому асфальту. Скай рухнула рядом, она облизала морду, она тяжело дышала, её лапы дрожали но глаза не моргали. — Теперь ты… навсегда во мне. — произнесла она облизнувшись...