Часть 3. Тонкий план и голос дома.

После той ночи всё изменилось. Тонкий план стал частью моей реальности. Я начала замечать домовых. Они были не как в сказках — пушистые и добрые. Нет. Мои были хулиганы. Могли разбросать хозяйственное мыло по ванной, перекладывали вещи, и жутко не любили гостей. Особенно тех, кто приходил не с чистыми намерениями. Мне было удобно, когда в доме были гости. Можно было выпросить вкусняшек, взрослые с удовольствием расставались с небольшой суммой денег, чтобы побыть одним. Но домовой чувствовал не то, что видно глазу. Один из гостей — «друг» моей матери в ту ночь, когда мне было всего десять, он залез ко мне под трусики. А я лежала молча. Будто спала. Потому что знала: если расскажу, мать обвинит меня во всех смертных грехах. Я уже тогда несла груз вины, которую мне навязывали. Но домовой не молчал. Утром, пока взрослые завтракали, он показал своё недовольство. В нашем совмещённом санузле — маленьком, три квадрата, как и в любой советской квартире, за полотенцесушителем-змеевиком всегда стояла крышка от эмалированного ведра. Чтобы не потерялась. Вдруг она начала вибрировать. С бешеной скоростью. Я стояла, смотрела и понимала, это мой хулиган. Я попросила его не пугать гостей. И побрела молча выносить мусор. Это было предупреждение. Не мне. Ему. Пространство — видит. А духи — не прощают того, что видят насквозь.