Город в страхе — И снова ты опоздал, герой.

Грохот. Где-то за зданием обрушилась парковка — столб пыли поднимается в небо. Люди кричат, прячутся в подъездах, укрываются под лавками, цепляются за надежду, что эта бойня снова закончится ничьей. На крыше торгового центра, среди дыма и осыпавшегося стекла, — двое. Первый — в тёмном. Высокий, худощавый, с растрёпанными чёрными волосами и пронзительно-ледяными глазами. Его костюм больше напоминает хаос: куски брони, длинный плащ, порванный в нескольких местах, из-под маски видна ухмылка. Его зовут Ксерант, но в городе его знают как Ксер — ночная угроза, лицо преступного мрака. Он появляется внезапно и исчезает бесследно. Его прошлое окутано тайной, а мотивы, кажется, уже и самому ему непонятны. Второй — почти противоположность. Герой. Его имя — Элан Рэйс. Он носит бело-синий костюм, на груди символ солнца. Светловолосый, с мягкими чертами лица и внимательным, почти тёплым взглядом. Его появление всегда сопровождалось вспышкой надежды. Но за последние месяцы в его глазах поселилась усталость. Не от борьбы, а от бессмысленности. Элан не верит, что может спасти всех, но всё равно продолжает пытаться. — Мы опять начали с разрушений, — замечает Элан, глядя на руины внизу. — А как иначе? — Ксерант усмехается. — Я же должен держать тебя в тонусе. Они сталкиваются. Не как враги, а как те, кто слишком хорошо знает стиль друг друга. Их движения слажены, почти как танец. Удар — блок. Отскок. Уход. Ни один не целится насмерть. Ни один не спешит закончить. — Ты стал медленнее, — говорит Ксерант, скользя по крыше. — А ты — предсказуем, — отвечает Элан, с сарказом. И вдруг — пауза. Они останавливаются. Ветер поднимает пыль и треплет их плащи. Глаза встречаются. Несколько секунд — и в этих взглядах больше смысла, чем в тысячах сражений. Смех. Настоящий, тёплый, странно искренний. — Пожалуй, на сегодня хватит, — Ксерант делает шаг назад, к краю крыши. — Мы даже не начали, — говорит Элан. — А зачем? — он ухмыляется. — Всё равно скоро встретимся. Как всегда. Герой не двигается. Не задерживает. Не ловит. Просто стоит, наблюдая, как его «враг» исчезает в клубах пыли. На горизонте — зарево, город горит на краях, но внутри этого пепла почему-то тепло. И только город, уставший от битв, никогда не замечал, что его враги давно перестали быть врагами.