Глава 3. Мне просто не хватило сил.

Лиля стояла перед дверью. По возвращению домой, она моментально уснула и проснулась только в 15:00. Полины с Жанной не было дома, поэтому обошлось без лишних расспросов. Спокойно собравшись, Лиля поехала к Ярской. И теперь, стоя перед дверью, боялась нажать на звонок. Вдруг, открылся лифт и оттуда вышла Лиза и Кейт с пакетами в руках. - Лиля, привет! – бросились девочки ей на шею. – Ты почему не заходишь? - Да я только пришла. Вот как раз собиралась звонить в дверь. Давайте я вам помогу? - Давай, а я как раз впущу нас в квартиру, – сказала Лиза, передавая сумки с продуктами Лиле. Услышав, как открывается дверь, Андрей бросился в коридор. - Девочки, почему так долго? У нас ничего не готово, – он осёкся на полуслове. – Лиля, здравствуйте. - Здравствуйте, Андрей – улыбнулась Лиля. - Пап, мы пока в магазин, пока Ире за телефоном, вот и пришли. Мы все успеем, не волнуйся. - Катя прошла с пакетами на кухню. Лиля была в этой квартире один раз. Тогда ей показалось, что дом Ярской прекрасно передает Ирину – все со вкусом, строго, но очень уютно. Сейчас она убедилась в первом впечатлении – высокие потолки, большие окна, светлые и теплые цвета. Лиза забрала у нее сумки, а Андрей выдал тапочки и провел на кухню. - Может быть кофе? - Да, будет здорово. Спасибо. – Лиля искала глазами Ирину, но ее не было. – А Ирина Михайловна, то есть …. в общем, она спит еще? - Нет, она в зимнем саду. Ждет тебя. Сейчас я тебя провожу. - Не надо, я сама вас услышала. – Ярская естественно слышала шум, а за ним и голос Лили. Андрей наливал ей кофе, девчонки доставали продукты из пакетов. – Здравствуй, Лиля. - Здравствуй, – вторила ей Лиля. - Ребят, мы пойдем в сад, нам надо поговорить, – сказала Ирина своим обычным голосом. – Мы к вам вернемся, но чуть попозже, ладно? - Конечно, мы сами все сделаем, – сказал Андрей и вручил Лиле чашку с кофе. – Лиля, сахар нужен? - Да, два кубика. Спасибо. – в этот момент Ярская улыбнулась. Она тоже пьет кофе с двумя кубиками сахара не размешивая. Как она раньше ничего не поняла? - А Ира тоже пьет кофе с двумя кубиками сахара. «И не размешивая!» – тоном Ярской сказала Лиза и подняла палец вверх. Все засмеялись. - Ну хватит, хватит. Все, мы ушли. …… Они обе волновались. В принципе было все понятно и без слов, но в тоже время так много надо было сказать друг другу. И попросить прощения – Ирина не могла себя простить, да и как такое можно простить. «Мы все совершаем ошибки. И не такие» - вспомнила Ира свой совет Лиле. Да уж, воспользоваться бы им. Неловкость витала в воздухе – Ира посмотрела на Лилю, которая не понимала в данную минуту, чего ждать от родительницы. - Ирина Михайловна, как вы себя чувствуете? – первой заговорила Лиля. - Спасибо. Нормально, если можно так сказать. – «Катастрофа» подумала Ярская. – А почему на вы? Ты нормально добралась домой? - Да, без происшествий, сразу уснула. А на вы… я не знаю, как теперь к тебе, к вам Ирина Михайловна, обращаться. На ты неудобно что ли. - Я понимаю. Прекрасно понимаю, - сделав паузу, Ярская продолжила. – Я очень виновата перед тобой. Очень. Ярская поднялась с дивана и подошла к окну. Лиля чувствовала, что ей тяжело дается этот разговор. - Ты не обязана ничего объяснять. Да и не нужно ничего объяснять, – сказала Лиля. - Нет, обязана. Потому что, есть поступки, которые меняют всю твою жизнь. И жизнь твоих близких. Поступки, за которые ты себя ненавидишь и презираешь. А затем выстраиваешь баррикады внутри, чтобы никто не увидел ни твою боль, ни то, что ты себя ненавидишь. – Ирина замолчала. Лиля ее не перебивала, просто молча слушала и ждала, что же будет дальше. - Мне было 18, когда мы познакомились с Юрой. Все действительно было как в его пьесе: головокружительная любовь, прогулки под луной, слова и обещания. Наш роман продлился два месяца, а потом он пропал. Я пришла к его матери, узнать, где же он, а она сказала, что он женился и уехал в свадебное путешествие. Спустя 20 лет я узнала, что в командировку. – Ирина посмотрела на Лилю: девушка смотрела на Ярскую прямо и внимательно слушала. – Хотя, кто знает, где правда. Было больно, очень. Я уехала из общежития, в котором жила. Взяла академ отпуск и спустя неделю узнала, что беременна. У меня не было ничего – ни квартиры, ни нормальной работы, ни сил. В тот момент, я была раздавлена. Нет, не новостью о беременности, конечно. Я была одна в этом большом городе, ничего не имея. Беременность протекала хорошо, без осложнений. Я нашла кое-какую комнату, из которой меня выгнали накануне родов. С работы меня тоже выгнали, когда стало известно о моем положении. Тогда были другие времена, никто никого не отпускал в декрет. – Ирина говорила спокойно. Иногда ее голос дрожал, но в целом, она была собрана и держалась. - Ты родилась в 7 утра 22 мая 1988 года. Весила 3100, вся такая хрупкая, почти не плакала, смотрела на меня серьезными голубыми глазами, – в этот момент Ирина сделала паузу, а по левой щеке скатилась слеза, которую она незаметно смахнула. – Никогда не забуду этот день. Никогда. И твой запах, – здесь Ирина улыбнулась, – лучший запах на свете. Я пробыла с тобой пять дней, пыталась понять, что же мне делать. Пришла к заведующей – Инне Кравченко, попросила оставить тебя на несколько дней. Хотела найти квартиру, работу и забрать тебя. Наивная. А Кравченко сразу тебя у меня и забрала. Сказала, что так не положено и заставила написать заявление об отказе от ребенка. Ты плакала, разрывая мое сердце на мелкие части, а я ничего не могла сделать. - Когда Инна Кравченко пришла ко мне домой и сказала, что меня удочерили – я не поверила. Как в такое можно поверить? Злилась на родителей, на мать, на Кравченко, – промолвила Лиля. – Полина, моя соседка, юрист, получила допуск в роддом и нашла всех женщин, которые рожали в тот день. Мы объехали с ней три семьи и, не выдержав, я пришла к Кравченко. Умоляла, чтобы она сказала мне правду. Сказала, кто моя мать, – Лилин голос задрожал, и она встала – не могла спокойно сидеть. Она сделала паузу, подошла к Ярской, вздохнула и продолжила. – Но она только сказала, что мои настоящие родители меня ищут, что я не готова сейчас ко встрече с ними. Выбежав от нее, в своей сумке я нашла письмо от отца. Первое письмо, в котором он рассказывает, что меня действительно удочерили и что их настоящий ребенок умер при родах. Моя приемная мать ничего не знала. Отец поставил условие, что следующее письмо, с именем матери, будет через три месяца. Ирина посмотрела на нее - хотела ее обнять, но понимала, что сейчас это лишнее. Вместо этого подошла к столу и достала из ежедневника это самое злополучное письмо, которое вчера изменило всю жизнь Ярской, и отдала Лиле. - Ты ведь его еще не видела…. Взяв его в руки, Лиля пробежалась по нему: - Твою настоящую мать зовут Ярская Ирина Михайловна. Возможно, она тебя ищет, – прошептала Лиля. Села в кресло и заплакала. Ирина не выдержала, бросилась к рыдающей девочке на колени, обняла ее. «Тише, тише, моя девочка. Все хорошо». Лиля плакала, тем самым разрывая сердце Ирины на части. Ирина обнимала ее крепко-крепко, со всех сил. Так они просидели минут 10, Лиля успокоилась, сложила письмо. Ярская села у ее ног. - Я не хотела тебя отдавать. Никогда не хотела. У меня просто не хватило сил, - Ярская продолжила. - На следующий день меня выписали из роддома, но я вернулась почти сразу. Пошла к Инне, умоляла вернуть мне дочь – Ирина считала важным рассказать все. «Отдайте мою девочку. Верните!» - от воспоминаний аж передернуло. – Она сказала, что я никакая не мать, и что девочку мне никто не вернет. Я приходила где-то на протяжении полугода, кричала под окнами, просила, умоляла… пока не попала в психушку с нервным срывом и истощением. Меня качали таблетками, какими-то транквилизаторами, ставили капельницы. Спустя месяц я вышла оттуда. И решила, что найду тебя, и больше никому не позволю себя сломать. Познакомилась с Андреем, полюбила, но старалась держать голову холодной. - Почему ты не рассказала Андрею ничего? – тихо спросила Лиля и опустилась к Ярской на пол. - Сначала думала, что не поймет. Потом … потом поздно было. Хотела забыть, но не могла. С каждым годом все становилось сложнее и сложнее. Лизке было три года, я купала ее, наряжала и думала о том, что кто-то так же моет и наряжает моего ребенка. Снова пошла к Кравченко - она сказала, что есть тайна усыновления и она не может мне ничего сказать. Мы поженились с Андрюшкой, потом появился «ИмяРек», который стал всей моей жизнью. Именно работой я заглушала свою боль, работала сутками. Потом появился Юра со своей пьесой, я рассказала ему, что у нас есть дочь и он захотел тебя найти. Обратился к Зубакину, который только и сделал, что нашел Инну. — Значит, в больницу ты приходила к Инне, а не к Анне. - Да, мне позвонил ее лечащий доктор и сказал, что Инна просила меня приехать. - Мне тоже звонил, поэтому я в тот вечер и оказалась в больнице. Когда доктор сказал, что она умерла, у меня земля ушла из-под ног. - У меня тоже. Я очень хотела тебя найти… а ты, как оказалось, была все это время рядом. Ярская обняла дочь за плечи. Сидя рядом друг с другом, обе погрузились в свои мысли – они были рядом наконец-то. Самый счастливый момент и для Ирины, и для Лили. Просидев так некоторое время, Лиля заговорила первой. - Полина устроилась работать к Зубакину и однажды вечером сказала, что моя мать Ирина Михайловна Ярская. – Ирина резко повернула голову в сторону Лили. Та смотрела прямо перед собой. – Я не поверила, естественно. Решила, что это бред, а Полина сошла с ума. Она показала ваши с Юрием документы, в которых было написано, в каком роддоме ты рожала и что родила девочку 22 мая 1988 года. Казалось, что я попала в плохое кино. Думала, что так не бывает. И боялась, что это окажется правдой, то ли наоборот боялась, что окажется неправдой. Хотела поговорить с тобой, но нас прервал тогда Костя. Я решила, что к лучшему - не знала, как начать разговор. Правда, в тот же вечер Полина сказала, что ты нашла свою дочь, Маргариту. — Это Зубакин направил ее ко мне. По рекомендации Медведева. Нашел девочку, которая нуждалась в деньгах и помощи и заставил играть. К ее чести, она долго не выдержала, а Андрей сделал ДНК-тест. Мы получили результат, как раз в тот день, когда ты вернулась в компанию в новой роли. - Я была в смятении, когда узнала про Маргариту. С одной стороны стало легче – не нужно было с тобой говорить на эту тему, а с другой – расстроилась. Затем Полина услышала твой разговор с Зубакиным, когда ты разносила его за подлог. Так мы узнали, что Маргарита ненастоящая дочь. Я поэтому, на свадьбе Анатолия, и спросила про больницу, правда девчонки чуть все не испортили. - Так… вот оно значит, что, – теперь Ирина поняла, с чем их поздравляли Жанна и Полина. - Да, но у меня доказательств не было. Я хотела поговорить, но не понимала, как это сделать. Мне позвонили из банка неделю назад, сказали, что на мое имя оставлено письмо от Инны Кравченко и что его должны доставить. Я попросила Майю встретить курьера, т.к. меня Удальцов к себе вызвал. Но, когда вернулась, в офисе была только Марта, которая сказала, что ничего не привозили. «Марта, Марта, Марта» – горько подумала Ирина. – Мне жаль, что ты узнала так жестоко и одновременно нелепо имя своей матери. В этом тоже виновата я, Марта таким образом решила мне отомстить, - сказала Ирина. - Хотя может оно и к лучшему - я всегда все держала в себе, всю свою личную жизнь. А сейчас все знают, что моя дочь Лилия Субботина. Они встретились взглядом – в Ирининых глазах было столько любви и надежды. Этот разговор забирал последние силы Ярской, но в тоже время и окрылял. Ее девочка, ее дочь, которую она столько искала, с которой так ждала встречи, была сейчас рядом с ней. Они действительно похожи – Ирина только сейчас это стала понимать. Держа Лилю за руку, Ирина прошептала - «Прости меня». Лиля не успела ничего ответить, как вошел Андрей. - Ира, Лиля, извините, если помешал. Пойдемте ужинать – у нас все готово. Они обе улыбнулись, Ярская вытерла слезы с лица девочки. Андрей помог подняться обеим. Не задавая лишних слов, поцеловал жену. - Лиля, любите ли вы шарлотку? – взяв под руку, повел молодую женщину в столовую. Ужин прошел великолепно – все были рады, что все дома, в безопасности. И что их семья стала больше на одного человека.