Глава 1

В комнате стоял полумрак, плотные шторы не пропускали дневной свет, а голоса в коридоре не разобрать. То ли ребёнок кричит, то ли старики ворчат, то ли медсёстры между собой разговаривают. К слову, его это не интересовало, он уже давно не выходил из своей палаты — в этом не было надобности. Кровать была мягкой, хотелось расслабиться, сомкнуть тяжёлые веки и провалиться в сладкий мир грёз. Но болезнь, сопровождавшая его уже более трёх лет, напомнила о своём присутствии. Лёгкие сдавило, дышать становилось всё сложнее и сложнее, голова шла кругом, в глазах потемнело. От накатившей боли рука невольно сжимала в кулаках белые простыни. Каждый день одно и то же — принимать отвратительные на вкус таблетки, несколько капельниц и строгая диета. Рак отнял у него всё: спортивное тело, красоту и, конечно же, здоровье. Каждый раз, смотря в зеркало, он не верил и не хотел верить, что видит в нём себя. Лицо как у мертвеца — впалые щёки, острые плечи, исхудалое, почти костлявое тело. Он ненавидел себя, не хотел принимать себя таким. Где же его спортивное, подтянутое тело, красивое лицо? От красивого остались только волосы — он наотрез ссорился с медсёстрами, чтобы они не брили его наголо. Он снова попытался уснуть, но каждое действие, даже дыхание, сопровождалось болью. Да что же это за жизнь такая? Да и жизнью-то не назвать. Ни семьи нормальной, ни друзей, даже нормально поразвлекаться не успел. С этими мыслями он входил в транс, но вдруг раздался громкий голос прямо под его дверью. Это, конечно, раздражало, но он пытался не придавать этому значения и, отвернувшись, мысленно успокаиваясь, сосчитал до пяти и снова попытался уснуть. Но этот громкий голос не замолкал, звук становился всё громче и яснее — оказалось, что кто-то весело разговаривал с кем-то. Ну неужели они не могли поговорить в другом месте? Хоть где-нибудь, но не перед его палатой же. Он тут себя жалеет вообще-то! Он со всей злостью отшвырнул одеяло, так, будто это вещь бесила его, а не голоса за дверью. Он надел мягкий тапок и, аккуратно встав с тёплой кровати, медленно шёл к двери, опираясь на капельницу. Хотелось просто посмотреть на них или как можно вежливее попросить их поговорить в другом месте. Он не смог бы наорать на людей, так как не очень-то и любил контактировать с людьми: если кто-то хотел поговорить с ним, он отвечал кратко и заканчивал разговор быстрее, тем самым заставляя собеседника почувствовать неловкость. Голос тёти Ханны он узнавал из тысячи — ведь именно она заботилась о нём. Она была доброй и в меру строгой к пациентам, она терпела его капризы и всегда была рядом в тяжёлые моменты. Кажется, это она ругает кого-то. Интересно, кого же? Медленно открыв дверь своей палаты, он увидел двух людей. Одна из них, как и предполагал, была тётя Ханна. Она, нахмурив брови, отчитывала того, кто стоял напротив неё, одной рукой уперевшись в талию, а другой — с указательным пальцем — махала по воздуху. Рядом с ней стояла девушка в белом платье. Волосы её были короткие, светло-коричневые. Лучи солнца падали на неё — выглядела она словно ангел, спустившийся с небес. Не хватало только нимба. Она, не слушая упрёков тёти Ханны, мягко улыбалась и говорила о своём. Тётя Ханна обернулась на звук: — Ох, Каэль, что ты здесь делаешь? — глаза Ханны на миг удивлённо приоткрылись, а затем снова вернули свою строгость. Кажется, она забыла, что отчитывала кого-то. — Шуруй обратно в кроватку! Кто тебе разрешил ходить-то? Ещё и с капельницей ходишь?! — схватив его за локоть, она мягко развернула его. — А ну-ка, быстро ляг! Когда капельница закончится — тогда и будешь гулять. Он не смог оторвать глаза от девушки — даже тогда, когда его несильно развернули. Она была словно лучик — такой яркой и энергичной. Таких людей в таком-то месте и не встретишь. Девушка тоже его разглядывала, улыбаясь лишь уголками губ.