Глава 3. Почему это не веселье?

Город не затихал с наступлением ночи. В центре, где было полно клубов и других шумных мест, количество людей только прибавлялось. Но вдали от всего этого раздражающего шума, в спальных районов, было мирно. Дети не бегали и не кричали, беспокойные родители занимались своими делами, а простые работники отдыхали от тяжёлого дня. Тишь да благодать. Кири Натсуки шёл вприпрыжку, наслаждаясь ночной атмосферой и людьми. Где-то на всю улицу смеялась компания, где-то ругались и назревалась драка. «О, драки я люблю-ю... Надеюсь, кто-нибудь уедет на скорой – иначе будет скучно...» — подумал Натсуки, сворачивая в подворотню. Там была небольшая толпа мужиков, окруживших двух пьяных людей. Забравшись на стену, Кири пригнулся и спрятался в тени, чтобы его не было видно. О да, это самый лучший обзор. Было видно этих пьянчуг, что так яростно и почти непонятно выясняли какие-то отношения, и, видимо, кто-то сильно задел кого-то. «Какие-то они додики... Может, внести немного магии и сделать шоу?» — от своей мысли он плотоядно улыбнулся, материализовал пару длинных игл и с точностью снайпера вонзил одну из них в ногу мужику, что слишком уж громко причитал. Ох, этот сладкий крик боли... Человеческий крик боли. Он спрятал иглы в рукав, чтобы их не было видно. Кири был психически больным, и это даже не метафора. Но ему было плевать на диагноз – сейчас были вещи куда интереснее. Да, он работал в МПИ, но, лично для него самого, это не означало то, что он будет действовать по системе и только спасать. Ему нравилось убивать этих человекоподобных монстров. Это было интересно. Но обычных людей – особенно: они кричат, молят о пощаде, ненавидят, плачут и умирают от боли. Да столько интересного и захватывающего было с этими людьми! Но, вот незадача: Кири не любил неторопливость. Но и быстро убивать тоже как-то скучно. И он понял, нашёл выход!.. Пытки! Он так себя хвалил, когда до этого додумался, так себя восхвалял, так боготворил! С помощью них можно и развлечься, а если надоест — убить. Так просто! Да и кому нужны пьяницы и наркоманы? Ровным счётом никому, их дела даже расследовать неинтересно, что там до их убийства? Одним пьяницей меньше, одним больше — разницы никакой. А тут они подвернулись очень даже к стати: такие злые, такие взвинченные, такие интересные! Всё внимание толпы было приковано к поиску незваного гостя, что так неэтично к ним вмешался, в этом полумраке. Не долго думая, Натсуки оттолкнулся от стены, кувыркнувшись в воздухе и театрально приземлившись, разводя руки в стороны, будто бы ожидая аплодисментов за свой трюк. Обведя своих «зрителей» взглядом, не видя восхищение его персоной, Кири театрально взгрустнул, приложив ладонь тыльной стороной ко лбу. — Э, пацан... Девка?.. Кто ты, ублюдок?! — громко спросил какой-то мужик из толпы. — Как некультурно! Я вам тут трюки показываю, а вы даже не удосужились восхититься! Да хоть похлопайте, ради приличия! — наигранно-обиженно сказал он, игнорируя вопрос о своём поле и стоны пьяницы сзади, что пытался достать иглу из ноги. — Чё ты тут забыл?! — Его присутствие явно не ценили, раз так обращались к нему. — Вы слишком некультурные! — Он надул щёки и скрестил руки на груди, отворачивая голову от мужчины, который с ним разговаривал. И всё для чего? Просто для вида. — Я пришёл, чтобы вы посмотрели на захватывающее зрелище! Бесплатно! Я не попрошу с вас никакой платы, не бойтесь, — по-змеиному хищно улыбнувшись, Натсуки повернулся к страдающему мужчине и упёр руки в бока. — Давай познакомимся! Как тебя зовут? — Отъебись! Это ты в меня эту хуйню запустил! — гневно и сквозь зубы сказал тот, сжимая место в ноге, где торчала игла. Похоже он не мог её вытащить. А кто в алкогольном опьянении смог бы? Он даже не ногах плохо стоял, какое дело до вытаскивания тонкой иглы. — Какой ты грубый... — Кири надул губки и поднял брови, складывая их домиком. Всем видом он старался показать, как его тронули и задевали до глубины души эти слова. Ложь. Ему абсолютно не было дела до того, как себя чувствует этот незнакомец, как ему больно. Кровь, что тонкой струйкой лилась с его раны – вот что его интересовало. Жаль, сквозь одежду нельзя было увидеть это... «Точно! Надо снять с него одежду!А то никто не насладиться этим зрелищем»,— как заботливо было с его стороны подумать о других. Устав стоять без дела, он материализовал иглы потолще и взял одну из них в руку, крутя в пальцах. Обвинявший его мужчина резко замолк, увидя зловещий оскал на лице парниши (они решили обозначить его как парня) и блестящую, в свете недалёких фонарей, иглу. Кири медленно подходил к нему, взяв иглу поудобнее и направив остриё в сторону сидящего на полу человека. В мгновение ока, штаны на пьянице исчезли. Этой банде показалось увиденное смешным, отчего пошли смешки. Такая реакция нравилась Кири. Наконец-то, адекватное восприятие его действий! Он же ничего такого плохого и не сделал, просто немного воткнул иголку в незнакомого человека – ну с кем не бывает. Но Натсуки не так сильно обратил внимание на реакцию «зрителей», как на открывшийся вид окровавленной ноги. Слегка тряхнув рукой, он взял иглу, что была спрятана в рукаве и, будто бы отмахиваясь от какой-то мухи, выпустил её. Та попала в ту же ногу, к первой игле, только чуть выше. Кири начал танцевать, незаметно формируя иглы и втыкая их в мужчину. Он упивался тем, как стал выглядеть этот нахальный мужчина – как ёжик, честное слово! Даже спину подставляет, чтобы было совсем правдоподобно. Чем больше игл в его теле – тем больше крови, тем слабее и меньше он двигался. Толпа замерла в ужасе. Постепенно, эта банда начала понимать, что он реально псих. — Э, остановись! Мы, конечно, тоже аморальны, но ты уже перегибаешь палку! — Это наш главарь! Прекрати! «О, так даже интереснее, дорогуша», — мысленно пропел Кири, поворачиваясь к говорившим. Ну что за люди... Не дают ему насладиться страданиями пьяницы и спокойно покидать в человека иглы, повеселиться, в конце-то концов... На работе — нельзя, вне работы — тоже нельзя! Ай, дилемма. Хоть где-то можно-то?! — А вам разве не весело? — Наивно спросил он, будто играл в какую-то детскую игру, а не мучил человека. Тот, кстати, просто согнувшись лежал, подставляя свою спину. Какой наивный подумает, что спине будет не так больно? Но иглы на то и иглы, чтобы точечно наносить боль, неважно какой части тела. Количество железа в его теле и факт того, что он был практически голым, заставляли мужчину дрожать. А от вида, что кто-то вот так дрожит, от страха и боли, дрожало нутро Кири. — Да какое тут веселье?! Это пытка, а не веселье! — взревел один из них и угрожающе (ну, как он думал), подошёл к Кири с кулаками. Заметив угрозу для себя, Натсуки не подал виду, заведя руки за спину. Пока к нему подходили, причитая это, у Кири в геометрической прогрессии ухудшалось настроение. Как это им не весело?! Сами же сказали, что аморальны, а теперь осуждают его за небольшие пытки. Вот это — аморально! Совершенно негуманно по отношению к нему. Улыбка на его лице стала спадать, брови свелись к переносице, а в разных глазах появился угрожающий блеск. Видимо они были слишком пьяны и слепы, раз сужали круг, уменьшая выходы для побега. И тут послышался звук заведение мотора. И ещё... А после пошли крики и уже эта банда стала выбегать из переулка. Но они не успевали. Бензопила и иглы Натсуки были быстрее. Вот уж эффект неожиданности, у Кири были не только иглы, но и бензопила! Как он её любил, она так быстро отрубала конечности, от неё было столько крови, такой полезный инструмент! Но его ярость заглушала какие-либо звуки, а белая пелена застилала глаза, не давая видеть картину целиком. Только вспышки красной крови, что летела повсюду. Конечности отлетали, крики то затихали, то становились громче, сердце Кири билось как бешеное и отдавалось звоном в ушах и пульсом в висках. После около десятка разрубленных тел, он успокоил ярость и снова стал маниакально активным. Быстро осмотревшись вокруг, он запрыгал от восторга. Столько крови! Столько кишков! Столько ошмётков от тел! Прыгая от одного тела к другому, он наклонялся и рассматривал свою работу. Пока было время до приезда полицейских, ему хотелось насладиться своим творением. Взяв руку, что отлетела от какого-то мужика, он осмотрел её. Волосатая, кровавая, в шрамах от селфхарма. «Походу, его чутка жизнь потрепала», — подумал он, слизнув кровь. Солоноватый вкус возбудил его,будоражущее чувство распространилось по всему телу, заставляя его улыбаться ещё шире. Но сирены полиции оборвали весь кайф. «Да блять, опять эти копы!» — злобно подумал Натсуки и запрыгал по стенам дома, забираясь на крышу и убегая дальше, ловко перепрыгивая между зданий. Ему было всё равно, сколько лет он уже получил за свои преступления, ему было также кристаллически плевать на свои аморальные действия. Он признан невменяемым и по-хорошему должен находится в психушке. Но он сбежал – заточение не для него. Усевшись на одной из крыш, подальше от звуков сирен, он вцепился в руку. Благополучно украденную, конечно, не в свою, вы не подумайте, что он сам себя ест. Себя есть это скучно – уже проверено на опыте. Кири стал пробовать других. «Они все такие разные!» — восклицал он, попробовав нескольких людей. И уж ему точно было плевать, чем отравлено мясо: алкоголем, наркотиками или никотином. Каждое мясо было по-своему вкусным. Но, съев пару кусков, Натсуки стал плеваться и отхаркиваться. Мясо было слишком жирным, а кровь – густой. Короче, он тот ещё гурман. Выкинув эту руку куда-то вниз, Кири уселся на крыше осмотрев себя. Весь в крови: где-то она засохла, а где-то неприятно липла к телу. Поморщившись, он попытался отряхнуть кровь. Не хотелось ему мыться, но что ж поделать. Так ещё истирать вещи. Ужас-то какой, опять! Вот почему они не могли как-то не так сильно обрызгивать его кровью? Если бы хотел – он бы повалялся в лужах крови. Но сегодня на это не было настроения. Ещё пару минут гневно матеря этих пьяниц за разбрызганную на него кровь, Натсуки устал думать об этом. Уже не интересно – достали его эти люди. Встав, он оглянулся по кругу. Вроде было чисто: дома стоят, внизу бегают люди, через пару домов иннаминари... «Опять? Что-то их много в последнее время...» — подумал он и побежал в сторону появившегося чудища. Быстро добравшись, он присел на крыше, чтобы его не было видно и снова материализовал свою бензопилу. Иглами иннаминари не заколешь, к сожалению, да и он, видимо, был второго вида. Таких он мог убивать, только если те были одни. Ещё раз осмотрев окрестности и не найдя подобных или других видов иннаминари, Кири запустил оружие и спрыгнул прямо на голову монстра, разрубая ровно пополам, спускаясь вниз. Засмеявшись, представив, как это выглядит со стороны, Натсуки повеселел и уже более игриво стал его убивать, разрубая на многие части. Покончив с ним, он вытер с лица чёрную кровь, что налетела на него с иннаминари. Да уж, теперь он был полностью в крови, с макушки и до пят. Вся одежда была пропитана и человеческой и нечеловеческой кровью. С оружия капали жидкости. Оглянувшись на место своей быстрой битвы, взгляд Кири прояснился. Все свои эмоции он потратил на сегодняшнее представление перед пьяницами и на этого монстра. Посмотрев по сторонам, Кири обнаружил человека, что пытался встать. «Похоже он неудачно приземлился» — пронеслось в его голове и он побрёл к нему. Этот человек испугался его вида и задрожал, слабо пытаясь связать слова. Видимо, он хотел, чтобы его не убивали. Бедный, Кири ему помочь хотел, а не убивать. Но, наверное стоит... — Вот ты где, ублюдок разноцветный! — Появился до боли громкий и знакомый голос. Дёрнувшись, Натсуки медленно повернулся на него. К нему бежала Шизу. Она была явно очень злой. — Молодец, что спас, но я скоро тебя самолично прикончу! Извините за него, если он доставил вам неудобства, — наклонилась она к человеку, помогая встать. — Идите дальше спать, желательно не в стрессе, вы ж не хотите заново пережить этот опыт? —Тот активно закивал, с надеждой смотря на Шизу. — Вот и хорошо, доброй ночи. Хмуро проводив этого мужчину, Кири убрал своё оружие. Судя по всему, его ждёт очередной выговор и нотации от лисы. Как же бесит. Но приходится мириться, чтобы оставаться на свободе. Да как же это бесит! Но лучше свобода, чем что-то ещё. Он уже чувствовал усталость. Столько дел за ночь сделал, а его так и не похвалили. Что за люди пошли, совсем не культурные какие-то! Ну, ладно, когда-нибудь он получит похвалу. Когда-нибудь он снова получит то чувство, когда им восхищаются, когда его любит народ, когда его узнают на улице и просят автограф. Да когда она закончит со своим галдежом?! «В смысле,не весело?! Весело! Ещё как, блять! Их жизни ничего не стоят, они уже всё проебали, они и так отбросы общества, почему я не могу их убить!? О, цветочки красивые какие. Да в смысле нельзя!? Нет, я не хочу снова в изолятор. Да ну, бука ты... О, машина какая прикольная. Хочу такую.» — думал Натсуки пока Шизу читала очередные нотации. У Кири уже давно было ощущение, что она читает мысли. Или же уже очень хорошо выучила по его выражению лица, о чём он мог думать. Странно всё это. Так ещё и новенькая какая-то странная. Совсем неразговорчивая. Натсуки быстро потерял к ней интерес и уже практически не помнил, как она выглядела. Да и не хотелось думать о ней, слишком невзрачная была. Пока они шли, уже светало. Кири лишь надеялся на то, что дойдут до офиса быстрее, чем его кто-то увидит. Он привык работать ночью и днём совершенно не высовывался. И, о да, они успели. Какое облегчение. После быстрого осмотра, Натсуки завалился спать на диван, прямо в той одежде, что была на нём. Вся в крови. Его вообще не волновало то, что он пачкал какие-то дорогущие диваны и, что кто-то из работников его мог увидеть таким. Здесь все уже привыкли и просто не обращали внимания. Они хоть и не боготворили его, но хотя бы не осуждали. По крайней мере, так открыто.