(2 часть) Когда твоё сердце резиновое, а чувства — нет.

***

       Тэхён чуть поперхнулся и едва не уронил пинцет. Его щёки знатно покраснели, чем в первый раз. — Я не лягушка, ты что ахуел совсем? — выдал он слишком громко, так что на них обернулась половина класса. — Да кто ж спорит? — хмыкнул Гук. — Это... научное сближение. — Ещё раз так скажешь ты будешь следующим объектом в уроке биологии. — Подходи поближе, Хён. У меня сердце открыто, как… эта лягушка, — он ткнул пальцем в лежащее перед ними резиновое существо. — Твоё открытое сердце..смешной. Как и задница красная после будет, — злостно сказав Ви, закатив глаза.       Прежде чем Чонгук успел что-то ответить, учитель Пак громко хлопнул по столу: — Так, внимание! Повторяю для особо одарённых, тупых, и умных. Перед вами искусственная лягушка не настоящая, не бойтесь. Она из силикона, анатомически точная. Не мяукает, не прыгает, не чувствует обид. В комплекте: перчатки, пинцет и пара в классе, которая, возможно, убьёт друг друга в процессе. — биолог Пак при этом снова сделал замечание на Чона, И Тэ. — Ух ты. Даже лягушка из силикона переживает в жизни меньше, чем я, — мрачно бросил про себя депрессивный Ким. Тем временем, Гук надел перчатки, делая это с подозрительно грациозными движениями. — Ты что, репетировал? Ещё со мной, херовый актёр... — спросил Хён, щурясь. — Я просто элегантен во всём. Даже в насилии над силиконовой лягушкой. — Это звучит как описание очень плохого свидания. Тц, идиот...поскорее закончился урок. — Так ты меня приглашаешь? — Чонгук улыбнулся, куснув губу в шутку. — Ты псих. — Ты красивый.       Тэхён смолк. Не потому что не знал, что сказать, а потому что… не хотел, чтобы это было правдой. А оно прозвучало слишком искренне. Прямо между шуткой и правдой. Он отвернулся, уткнулся в лягушку, и что-то буркнул себе под нос, на что Чонгук, похоже, не обратил внимания. — Так. Где у неё сердце… — Ким уставился на резиновую грудную клетку. — Оно вообще здесь? Или её просто сдули? — Ага, вот оно, — Чон аккуратно указал пинцетом. — Видишь? Такое круглое, как твоё упрямство. Только мягче. — Если ты ещё раз скажешь "сердце" с таким выражением лица, я уйду нахер с урока. — Хорошо, ладно. С этого момента научный подход, окей? — Гук замолчал ожидая что добавит что-то Тэ. Вновь понимая что язык не на месте, выдал следующее: — А хочешь, я тебе потом покажу, как бьётся моё сердце, когда ты злишься? — Бля, пошёл ты,..чёртов..Чон Чонгук!       Тот захихикал, прикрывая рот рукой. Он не ожидал, что Тэхён такой… живой. Он всё чаще ловил себя на мысли, что ему нравятся эти вспышки. Даже раздражение в голосе грозного Кима было каким-то… привлекательным. В мыслях Тэхёна: "Какого чёрта он такой… лёгкий? Как будто вообще не чувствует боли. Или просто прячет. Я таких ненавижу. Потому что сам — наоборот всё в себе, всё гниёт. А он… улыбается. Даже с этой дурацкой лягушкой."

***

Урок биологии завершился.       Силиконовые лягушки были упакованы, перчатки — сняты, и класс зашумел, возвращаясь к привычному уровню подросткового хаоса. Ким первым снял перчатки и засунул их в мусорку с резким, раздражённым движением. Он чувствовал, как будто вся эта сцена с Гуком оставила в нём… трещину. Слишком много эмоций, слишком быстро. А Чон... он всё ещё улыбался, как будто ничего особенного не произошло. И это раздражало больше всего. — Эй, Чонгук! — крикнул кто-то сзади. К нему тут же подбежала его компания — трое одноклассников. Громкие, яркие, уверенные. Один из них шутливо ударил его по плечу, другой протянул энергетик. — Пошли на крышу, поиграем! Или ты тут с лягушками теперь зависаешь? — Заткнись, — рассмеялся и оглянулся, … на долю секунды его взгляд встретился с глазами Хёна. Тот сразу же отвернулся. Это не осталось незамеченным.       Ким медленно собрал свои вещи. Все уже вышли, он остался почти один. И тут — знакомый голос, пронзительно-сладкий, как липкий сироп, который кажется вкусным, но вызывает тошноту: — Тэхён… Ким Тэхён?       Он замер. Повернулся. И увидел её, Гён Хи. Девушка с идеальной кожей, чёткими бровями и глазами, в которых всегда было больше расчёта, чем эмоций, темные волосы как ночь. Гён Хи была в их параллельном классе теперь, но когда-то… была его детством, первой любовью. Его тенью, другом, а потом — предателем. Девушка наклонила голову, как кошка, играющая с мышью. — Давно не виделись. Ким не ответил. — Ты стал… мрачнее. Хотя мне это даже нравится, — она шагнула ближе. Её голос был сладким, но фальшивым, чужим. — У тебя кто-то есть? Я думала, может вернем наши дружеские отношения?       Вопрос пронёсся, как нож по старому шраму. Есть ли кто-то?... В памяти вдруг всплыло лицо Чон Чонгука. Его дурацкая улыбка, эти подмигивания, эта искренняя лёгкость, которая подбешивала, но… согревала. Ким нервно опустил взгляд в пол. — Я... — начал парень. Но слова не шли. Он отступил назад, в груди..будто комок. — Тэхён? — Хи подняла бровь. — Неужели ты всё ещё обижаешься за… то, что было? Ну, знаешь. Мы же просто… выросли.       "Просто выросли"? Она, которая когда-то вытащила его на сцену школьного праздника… чтобы потом при всех сказать, что он "слишком скучный и слабый, чтобы нравиться кому-то по-настоящему." На его признание в любви, ответить таким... этот день он не забудет его. Никогда.       Которая называла его лучшим другом, а потом смеялась над ним с другими, когда он плакал после школы. Которая смотрела, как он тонет — и не подавала руки, ей было плевать. Вот теперь снова тут, Гён Хи. С этой мягкой улыбкой и голосом манипулятора. Ви чувствовал, как сердце сжимается будто кто-то нажимает изнутри. "У тебя кто-то есть?" В голове снова — Чон Чонгук. Велосипед. Падение. Глаза, нависшие сверху. Его голос: "Хочешь — покажу, как бьётся моё сердце, когда ты злишься?"       Тэхён резко развернулся и пошёл прочь, не сказав ни слова. Хи даже не попыталась его остановить. Он поднимался по лестнице, две ступеньки за раз на крышу. Туда, где никто не увидит, как у него дрожат пальцы. Он вышел, захлопнул за собой дверь и опёрся головой о стену. — Что со мной не так? Почему... почему, когда она спросила, я подумал не про неё... а про него? — Тэ нервно сжал пальцы в кулак.             "Я не должен был вспомнить его!" Но, он вспомнил это пугало больше всего... Продолжение следует...