Всё, что нельзя развидеть

— Я… Я не готов, — выдохнул Альбус. — Мне нужно подумать. Фигура в мантии лишь слегка кивнула. — Мы не удерживаем. Но и не забываем. Десятая Башня уже приняла тебя. А значит, однажды она потребует плату. В следующий миг комната погрузилась в темноту. Когда Альбус моргнул — он стоял в пустом коридоре. Ни башни, ни двери. Только портрет спящего великана на стене, размеренно похрапывающего. Днём он пытался быть обычным. Смеялся на занятиях у профессора Лонгботтома. Отмахивался от вопросов Роуз. Играл в шахматы с Скорпиусом Малфоем (который, кстати, его почти выиграл — впервые). Но магия не утихала. На уроке Заклинаний он заметил, что слово "Протего", произнесённое однокурсником, сшивало воздушную ткань так, как будто накладывало плёнку на реальность. На ЗОТИ он почувствовал страх у мимолётно вызванного боггарта — будто этот страх был живым существом, запертым внутри формы. А ночью ему снилась она. Девочка с ртутными глазами. Она стояла в Десятой Башне и говорила: — Ты видишь. Значит, уже принадлежишь. На третью ночь после этого Роуз ворвалась в спальню Альбуса с лицом, полным тревоги. — Ладно. Хватит. Что ты скрываешь? — Ничего. — Ага. Тогда объясни мне, как ты на "Безгласной Зоне" сумел отразить заклинание без слов и палочки? Он застыл. Она не отступала. — Я тебя знаю, Аль. Ты не гений. Ты не Гарри Поттер. Но сейчас ты что-то… другое. И я хочу знать — что. Он смотрел на неё, и вдруг понял: если расскажет, всё изменится. Но не рассказать — означало идти в это одиночество дальше. Он прошептал: — Я нашёл… магию, которую никто не учит. Тайную. Своевольную. Она не как заклинания — она как… сны, которые сбываются. Или мысли, от которых нельзя отвернуться. Роуз нахмурилась. — Ты хочешь сказать… запрещённую? — Забытую, — ответил он. — Или скрытую специально. Она долго молчала. Потом сказала: — Покажи мне.