Первая глава

Темнота. Тишина. Дни тянулись будто бесконечно. Не вспомнить точно, сколько дней, месяцев, лет и какая дата сейчас в календаре. Отсчёт до чего? До невиданной, прозрачной свободы несуществующей. Тюрьма. Всемирная скука ещё сильнее тяготит на Шадоу Милк. Его близкого друга по несчастью, кромешную тьму, держит беспомощным здесь, в древе. Они посягнули на собственные творения, во что эти Ведьмы превратили героев — гнев и обида разгораются с новой силой и новым градусом, терпят разбитые осколки против эго. Темнота. Тишина. Дни тянулись будто бесконечно. Помнится, в счёте были уже чуть больше тысячи. Это длится немного дольше, чем предыдущий. Разум сложный то включается, то выключается, что немного мешает, мешает отвратительно. Ему становится труднее считать дни, держать в памяти и в добавок, себя в рассудке. Тюрьма. То ли не находит для этого мотивации, то ли кто-то упрямый внутри него приговаривает одно и то же: - нет, ещё не всё потеряно, - диктует себе. Незнакомая жажда, похожая на жажду зверя, яростно рычит в его мысли. Что охота не окончена, что она только начинается, что она требует торжества. Он не откажется от этого нового появившегося инстинкта. Интересно, испытывают ли другие Падшие то же самое, что и он? Из старых коллег он походу единственный, кого волнует тоскливый запах раздора. Бёрнинг Спайс давно не в уме и живёт одним безумием, хотя ему наверно не привыкать, Сайлент Солт же ничем не отличается от тупой статуи, а от высоколюбимой Етернал Шугар почему-то нет ни пера, ни нот её лиры. А Мистик Флур, пожалуй, переживает эту каторгу, быть может, легче. Вероятно, заумная оторва медитирует внутри себя, войдя в транс, даже завистливо, и надёжно укутана, как паучиха в зимней спячке, в белый кокон. А какой такой белый? Позабыл яркие краски Хлебоземья. Вспомнил, что сам является обладателем прекрасной гетерохромии. Такая красота была зарыта от самого под землёй... А у него они - синий и голубой, настоящий символ свободы. Свобода, свобода, свобода... Ну, ничего. Захватывающее сокровище, бывает, прячут под землёй, как способ почтить и запечатать многолетний память печенек. Память о тех Павших Героях, погрязших в грехах, не должна кануть в пыльной полке после тысяч и тысяч дней, а то и лет. Слишком мало для того, что не стёрлось из тёмных страниц о великих "подвигах" Древних Героев. Если Ведьмы думали, что дерево сдержит и обуздает звериное нутро, они ошибались. Каждый день, проведённый здесь забытыми, брошенными, нежеланными и ненавистными - чудесно умножал злобу на всём мире. Ведь, уйдя отсюда, их будут называть не тошнотворными Древними Героями, а Истинными Зверями. Сам Шадоу Милк это придумал, без мнения своих, уверен, им тоже пойдутся по душе. Так и будет. Нет смысла держаться за крошечный остаток себя. А настанет ли момент отплаты - уже вопрос достойный. Шадоу Милк не столько беспокоило то, что было для него точно чуждым, сколько то, что он до завистливых звоночков напуган мыслью о том, что его товарищи выберутся быстрее его. В худшем случае плут определённо останется один. Отбывать наказание с кем-то, особенно в группе, разве плохо? Времени на ностальгию не нашелся, особенно, когда столетиями не слыхал и не лицезрел её рутинных молитв, его крикливых возгласов или хлопанья её крыльев, рассветом и закатом. Даже чьё-то молчание приходилось чьим-то собственным, личным, присуще одному конкретному. Он это хорошо понимает. И понимает, что где-то этого всего лишился тому назад. Темнота. Тишина. Многолетняя нить отсутствующего звука была прервана отдалённым мужским криком, разбившись в длинное эхо, а затем врезавшись в могильную тишину. Раздался просто так. Крик естественно знакомый, принадлежал старине Бёрнинг Спайс, точно описывающий вой указывает на их общую агонию, которой нет выхода. Даже Зверь Разрушения, получается, прорвал сквозь барьер беззвучия... Выходит, есть шанс? Оказывается, не только Зверя Разрушения, по морю тьмы начали мелькать и другие голоса: Зверя Апатии, Зверя Лени... Набор звуков бессмысленнее, абсолютно бессвязные слова, которые не хотят собираться в предложение. Этим простакам на ум приходит всё, что угодно, кроме логичных?! Хоть бы практика медитирования принёс бежевой владычице гор плоды, и это у неё получилось - старательно сосредоточившись, она смогла произнести еле внятно, еле слышно: - Аура... Отталкивающая нас... - и конец. Во всяком случае, шут из шайки - не последний дурак, если не шарлатан Бёрнинг Спайс, однако, в слове монахини есть та самая ценная иголка в стоге сена. Это всего лишь гипотеза, самая вероятная и самая хрупкая, если в игру вступит суровая реальность. Гулкое эхо, переплетающееся с неразборчивыми словами, перестало достигать до сведения «грей уши». Потеряли последний интерес к попыткам достучаться друг до друга. Только Мистик Флур — оплот адекватности и здравомыслия. Она не разберётся, а если сообразит, то тем более, какую несравненную подсказку успела сказать, которая в будущем разыграет им счастливый билет из серебряных вил. Главное — вытянуть билет первым. Если бы... Много-много дней спустя случилось непредвиденное, отныне незабываемое в жизни Шадоу Милк — она случилась. Свет... Через пелену смолы к пленнику тени пробрался очень тусклый лучик. Розово-сахарная магия. От нее исходит легкое дуновение покоя, жалости, фальши... Не мог поверить, что сейчас видит что-то и видит своими глазами. Если он уже видит — значит, тело ещё существует. Этого лучика едва хватает, чтобы нисколечко осветить пространство, что объясняет нынешнюю форму хозяйки. А через своё безделье она всё-таки сумела... Лучик, приняв форму бабочки, облетел получателя, помахала крыльями и как вспышка перед лицом рассыпалась воздушно в кучу сахарной пудры. Эта пудра попала в глаз, вызывая мелкое моргание, но больше ничего - никакого дискомфорта. Тревога от возможного опасного трюка резко омрачила... Вскоре к нему присоединился блаженный покой, вместе с ним - откуда-то игривая сладость. Особая сахарная пудра Зверя Лени подействовала как бальзам для души на измождённое сердце Зверя Лжи, приобрел странный эффект временного "нежелания". Отгоняя негатив, она охлаждает мысли, проветривает накопившуюся душевную усталость и, как побочный, незаметно заливает горькие трещины сиропом ложного счастья. Так и ответную влепил бы этой прохвостке, да не хочет - ленится что-то. Создание ангела, если не постоянно, то систематически рассылало странных бабочек. Только ему лично или из любезности ко всем, с каким мотивом: злоумышленным или добродетельным - тоже неизвестно. Зная её природу - она виртуозно совместит и то, и другое. Если не ошибается, чем больше печенек она пытается осчастливить - тем эффективнее восстанавливается ее магия. По правде говоря, думать, что этих Падших можно принять за несчастных печенек, нуждающихся в счастье - нелогично и потешно. Потемнел вне себя, полагая, что Етернал Шугар на самом деле ринулась накапливать силы, как будто поможет в их ситуации... Весьма занятно. Падшие формируют своё крепкое тесто так, как того требует их врожденная природа, и, к сожалению, Шадоу Милк в тот миг запутался и нелепо нуждается в её природе и её спасении не меньше, чем в свободе. Понятия не имеет, знает ли крылатая богиня, что трепещет перед ней как ярый её поклонник. Такой сладкий, приторный, мягкий и глупый во всём... Ложное счастье... Что-то от частого колдовства сахарной девы в корню легчало сильно везде, став неактивным и ленивым. Новая принятая пудра как пушинки вздувала всякую надежду о том, что когда-то лелеял выбраться отсюда. Пропитанный в сахаре хочет расслабиться и больше ничего желает, как наконец уже раствориться во тьме. Навечно. На грани эта печенька того, чтобы оставить всё в небытие: и желание мести Ведьмам, и веру в личную свободу, и стремление сокомандников к бурю перемен. Навсегда. Отродье в чистом сахаре совсем раскидало мысли, сбив его с курса, переманила и заманила с цели быть освобожденным на свою персону - с чего-то Шадоу Милк решил для себя, что она... Его вечный лучик спасения, в некотором значении. На безнадежно слепую влюблённость Етернал Шугар манила отзвуками лиры где-то в его пустом темнице и сердце. Присутствие или отсутствие Етернал Шугар, не важно, безусловно, пробуждает томное воображение. Размытый образ, скрытый под таинственной вуалью, определенно то, что представляет. Ухмылка, которая выражает понимание твоих тяжких бед, — это определенно то, что хочет получить он. Шадоу Милк воображает себе, что стала ближе к нему, чем когда-либо, что протекающая нещадно время, быть может, до неузнаваемости преобразила Лень. Какая она сейчас? Освободившись от терний скуки и тьмы, он хотел бы взглянуть, во-первых, на себя, во-вторых, на свою спасительницу, а в-третьих, на всё остальное. Хотя он не прочь был бы сделать рокировку и с первым, и со вторым. Шадоу Милк давно понял, что он как будто вернулся в самое начало. Забыл кого-то или что-то. Простопеченьки обычно говорят, значит, что было это не так уж и важно. Это не так. Воля плачет или душа ноет, внутренний критик чем-то горюет. Лживое печенье слишком зол на маску, прилипшую к голому тесту, на его слепых глазах. Последствия контакта с Етернал Шугар или тьма теснит его клетку? Не будь другое или первое, лучше быть второе. Ему наскучила смертельно такая судьба, потерявшая краски; отсутствие значимой роли в собственном сценарии кричит об одном — встать со сцены и покинуть его. Готовится объявить нелюбимую правду, что предвещает конец угасающей звезды, а может и целых созвездий. Но пора ли смириться с исходом? Ведь он слабеет и угасает. Наполненный ненавистью к себе до краев, готовящийся пролиться и стать бедствием. Силы испаряются, как нереализованные амбиции, подобно пару — восполнить их нечем. Больные безразличием, утопающие в сахаре, ещё один выстрел мимо цели, и они сойдут, погрузившись в вечные сны. Надежды почти не осталось ни у кого. Значимого толка нет даже от тех, кто хочет либо помочь, либо насолить сокамерникам в лице "друзей". Соль... Как он сюда попал? Неприятно щиплет тесто и конечности, какой неприятный привкус... Тот готов поклясться, что послевкусие отрезвило. Ленивый сахар был весьма удачно заменен солью, гармонично нейтрализующей и притупляющей сладкую магию, которой у него было излишне. Количество соли не больше, не меньше, как положено. Если уж подал признаки оживления, то Шадоу Милк определенно ушел за грань адекватности! Но, но... Всё происходящее кажется сильно не соответствует реальным образам.