Часть 2

Наверное, пираты в нем все же что сломали. Или он заразился какой-то необнаружимой нынешними технологиями смертельной болезнью в будущем. Пиратском или обычном, прививок от инопланетных болезней-то у него небыло, а учитывая санитарное состояние Темного будущего... Впрочем, вероятно, дело было не в бессилии медицины. Николай Герасимов, выписавшись из больницы, старательно делал вид и видимость того, что с ним все настолько зашибись, что зашибисьней не бывает. Он общался с новыми друзьями, с интересом следил за началом контакта с Федерацией... И тихо умирал где-то глубоко внутри. Нет, он сделал все, что мог из своего времени, он отправил письмо отцу Алисы, и найдя приблизительное место, где по его воспоминаниям, был космовет, посадил там дерево. Его породу он не особо запомнил, гибрид или что-то иностранное... Форма листьев похожа по крайней мере. Говорят, одним из экологичных способов захоронения является изготовление из праха умершего горшка с питательными веществами и посадка в нем в грунт дерева. Коля же хоронил себя. С улыбкой, перебрасываясь шуточками с товарищами, договариваясь вместе сходить на ВДНХ, и посмотреть на корабли делегаций, остроумно отшучиваясь на подколы Витька... Он честно пытался жить как раньше. Но разве такое забудешь? И будущее, нормальное которое, и пиратов, и... Ее. Алису. Он попал, сначала сам того не осознавая. С того самого момента, когда он, невменяемый после перемещения во времени, вывалился из дверей своей школы на сто лет вперед, и его без особых церемоний уложили одним махом на травку заломив руку. Он, наверное мазохист, потому что даже после этого, и того как его не хило так испугал Игорь Всеволодович, когда выяснял откуда у него космион, и после того как... Ну, ладно, проблемный в их двойке - он. На месте Алисы он бы сам себя прибил за то, что он случайно ее отца, то есть голограмму отца, но она это наверное, только после возвращения узнала, убил. И в прошлое ее утащил... И там Вертера У покалечил... И ей пришлось его от пиратов спасать... И вообще... Ладно, он вот ни разу не идеальный, хорошо, он это признаёт и не отрицает. А Алиса украла у него первый поцелуй. И второй тоже. Он абсолютно не против, если что, и был бы за, если бы и третий, и остальные экспроприировала тоже она. И влюбила в себя так, что думать о ком-то другом, даже в теории, стало физически больно. Только вот ему больше ничего такого не светит. Между ними громадный разрыв: в образовании, положении, возможностях, опыте и... И все это мелочи меркнущие на фоне того, что между ними сто лет дистанции. Непреодолимая преграда, беги - не беги, сколько ты пройдешь к ней навстречу, настолько же она отдалится от тебя. Хоть волком вой, хоть на стены как взбесившийся Весельчак бросайся, хоть ори в потолок как Глот, которого он довел. Только злись - не злись, мечтай - не мечтай, все равно ничего ему не поможет. В будущее не вернуться, в жизнь Алисы ему не вписаться, он помог сделать так, что до космиона теперь никому не добраться, и вернуть маму - и все, он больше не нужен. Каждый теперь будет жить свою жизнь, и... И... Сидеть на сырой земле, по нескольку часов, пока не стемнеет полностью, под деревом там, где через сто лет тому вперед будет жить его любовь, не кажется слишком дурацкой идеей. Ему просто плохо, к маме с этим он подойти не хочет, а ребятам не пойдет, а психологам - тем более не сунется. Ну а что ему могут сказать? Что это все пройдет, что надо отпустить и жить дальше, что у него будут еще сотни таких же и даже лучше, и все в таком же духе? Мама по началу пыталась выяснить, куда он мотается, ругалась, отбирала наушники и телефон, пыталась разговорить и понять, что с ним произошло... Добилась того, что на часах время без трех минут двенадцать ночи, а он сидит в промокшей насквозь куртке и брюках, в хлюпающих кроссовках, оперевшись спиной о тонкий стволик за спиной, и кажется, полудремлет. Ну да, осень в его времени климат-контролю не подвержена, а осенняя морось дело обычное, и привычное. Сейчас каникулы, в школу не надо, можно проводить в месте, незримой ниточкой соединяющей его и недоступное, но такое манящее будущее, сутки напролет. И по-дебильному мечтать, как псих какой-то, что где-то там, далеко-далеко, девочка-с-которой-ничего-не-случится, вспоминает о нем хоть иногда. Вспоминает же? Коля прикрывает глаза, выдохнув облачко белого пара. Вокруг сильно похолодало, но ему уже все равно. Все равно вокруг теплее, чем у него внутри.