Часть 1

Люцифер нервно пригладил волосы в пятый раз за последние десять минут, не зная, чем ещё заняться. Часы размеренно тикали, отмеряя время до маленькой неформальной встречи, и с каждой секундой ему становилось всё дурнее. Встречался он сегодня не с инвесторами, не с оверлордами, не с новыми постояльцами отеля и всё же Люцифер переживал бы меньше даже если бы это была встреча с Раем. Они собирались провести маленькое чаепитие с Чарли и Вэгги. И не просто чаепитие, а "это-серьёзный-разговор" чаепитие. После случившегося неделю назад Люцифер почти не выходил из радиобашни, потому что занимался своим лечением (а еще потому, что его лечением занимался Аластор), и у него не было времени толком объяснить дочери, как так случилось, что он ночевал у демона. Он не хотел объяснять всё между делом кое-как, да и скрывать связь с Аластором было бы очень глупо, поэтому, собрав волю в кулак, предложил поговорить обо всём сразу в воскресенье. Воскресенье наступило неожиданно быстро. — Переживаете, Величество? — тихонько съязвил Аластор, наблюдая, как возлюбленный в сотый раз осматривает свои черные когти.  Люцифер прыснул, пытаясь скрыть волнение, и осмотрел себя с ног до головы в зеркале. Там ничего не поменялось: идеально уложенные золотые кудри, подведенные черным карандашом глаза, румянец на щеках, который был там с самого сотворения ангела. Всё в порядке! — Нет, с чего бы? Это же моя дочь... — Аластор закатил глаза, понимая, что Люцифер сейчас скорее успокаивал себя, чем отвечал ему. — Она уже взрослая девочка, она должна все понять. И не зови меня “Величество”, особенно перед Чарли, а то она окончательно запутается. Да, Чарли, конечно, взрослая девочка, этого никто не отрицал. Но дело было не столько во взрослости, сколько в том, что травма, связанная с исчезновением Лилит, всё ещё беспокоила Морнингстаров. Чарли едва-едва вновь обрела родителя во плоти в лице Люцифера, и тут выясняется, что у него на самом деле есть "любовник". Люци категорически не хотел, чтобы Чарли думала, что он сосредоточит свое внимание на своей "новой" семье, бросив дочь. Он абсолютно точно не собирался этого делать. Отношения с Аластором сопровождали его каждый день, но он не вычеркивал Чарли из своей жизни: помогал ей, поддерживал, потихоньку знакомился с её возлюбленной, пусть проходило это с долей неловкости.  Он не хотел заводить "новую" семью отдельно от взрослой дочери. И Аластор, и Чарли были его семьёй сейчас... Оставалось только объяснить это словами. Аластор тоже постепенно (и иногда невольно) въезжал в тему родительства, пусть намеренно и не претендовал на место второго "родителя" для Чарли. Он просто чувствовал, что этого не избежать, и при этом был слишком гордым, чтобы признаться, что он уже заботился о ней.  Сегодня нужно было сделать очередной большой шаг к тому, чтобы стать немного ближе. Поговорить словами через рот, что всем всегда давалось тяжелым трудом. Они были в комнате Аластора, не в радиобашне. Радиобашня — это, вроде как, спальня, а сама комната — рабочий кабинет. Карманное измерение с болотом находилось именно здесь. Вокруг летали светлячки, даже оленьих трупов на горизонте не виднелось. Выглядело… уютно? Тук-тук-тук. — Девочки, заходите! — Люцифер искренне надеялся, что голос не трясся, и натянул самую дружелюбную свою улыбку. Аластору в этом плане даже стараться не надо было. Вэгги и Чарли приоткрыли дверь, заглядывая внутрь. Люци и Ал сидели на небольшом диване, соприкасаясь бедрами, и напротив них стояло два кресла. Разделял все это маленький столик с чаем и сладостями. Люцифер очень старался подобрать любимую еду для каждого, даже докупил лакричные палочки для Вэгги.  Каждый из них хоть немного, но принарядился. Аластор снял привычную бардовую водолазку, оставшись в белой рубашке и классических брюках. Люцифер нацепил на воротник брошки, соединенные цепочкой. Чарли и Вэгги надели рубашки с рюшами и длинные юбки, уложили волосы… Все выглядели чертовски взволнованными и все молчали. Кроме Аластора, разумеется, который, призвав к себе микрофон, радостно воскликнул: — Ну же, не стойте на пороге! — он обвел пальцем в воздухе, и его тень, улыбаясь, начала подливать чай в маленькие фарфоровые чашечки. Чарли и Вэгги переглянулись, и только после этого прошли вглубь комнаты. Люцифер ощущал тревогу на кончиках пальцев. Разумеется, Чарли сразу заметила, как вели себя Люцифер и Аластор, сидя рядом, и её взгляд стал любопытствующим. Люци почувствовал, как будто его сканировали с ног до головы. Все замерли, держа в руках по чашке чая. Стало совсем неловко. Даже Аластор не делал ситуацию лучше своей широкой зубастой улыбкой. Люцифер тяжко вздохнул, чувствуя, что все ждали речи именно от него. — Понимаю, что не замечать слона в комнате сложнее с каждым днем, — начал он. Он посмотрел на Аластора, сидевшего с такой ровной спиной, будто ему загнали кол в жопу, и Аластор вдруг посмотрел на него в ответ, что было совершенно неожиданно. Ал вдруг спрятал острые зубы, улыбаясь чуть ли не ласково. Наедине друг с другом они были нежны, но Люцифер вовсе не ожидал, что Аластор вынесет это за пределы их тет-а-тет общения, пусть только перед двумя людьми. Раньше он слишком беспокоился о своем образе бешеного, сумасшедшего злодея. Но для Люцифера он мог не играть, верно? Получается, не так важно это теперь для него было? — В общем... — Люцифер улыбнулся в ответ, собираясь с силами, хотя внутри всё дрожало, будто натянутые струны пианино. — Я не хотел говорить об этом раньше, потому что, ну... Это было довольно тяжело, и я не хотел никого смущать. Но мы с Аластором уже довольно давно, эм... Он неожиданно даже для себя прикрыл лицо рукой, горя от стыда перед дочерью, которая выглядела невероятно удивленно и смотрела прямо ему в душу. Это оказалось тяжелее, чем ему сначала казалось. Аластор вдруг приобнял его, успокаивая и удивляя уже второй раз за вечер. — Твой отец, дорогая, — Аластор обратился к Чарли. Люцифер отнял руку от лица, но увел взгляд куда-то вбок, не зная, чего ждать от партнера. Его плечи напряглись. — пытается сказать, что мы с ним состоим в отношениях. — Романтических? — на этот раз пришел черед Вэгги успокаивать свою возлюбленную, взяв за руку. У той в горле пересохло, как и у Люцифера. — Да. Воцарилось тяжелое, как казалось Люциферу, молчание.  — Прости, что не сказал раньше, милая, — просипел он. Его щеки горели желтым светом. — Мне казалось, что это может ранить тебя из-за мамы. Я бы не хотел, чтобы ты думала, будто я пытаюсь построить новую семью, найти замену маме или что-то ещё. Твое место в моем сердце никто и никогда не займет. Мы с Аластором сами не заметили, как всё закрутилось, но я бы не хотел, чтобы ты думала, что мои новые отношения мне будут важнее, чем ты. Они снова замолчали. Чарли тихо, осторожно спросила: — И как долго?.. — Чуть больше года. Вэгги невольно присвистнула.  — Но вы же терпеть друг друга не можете! — воскликнула она. Аластор очень довольно усмехнулся и слегка потряс Люцифера за плечо, пытаясь вывести его из состояния абсолютного упадка. — Если все действительно так думают, то мы отличные актеры, — он слегка сжал плечо Люцифера, пытаясь привести его в чувства и оживить вновь. Тот засмеялся, вытирая щеки руками. — Это точно. Мы старались, чтобы нас не рассекретили. Он наконец заставил себя поднять взгляд. Чарли вовсе не выглядела напуганной или расстроенной, даже наоборот. Сейчас она скорее была удивлена и будто бы решала какую-то задачку в своей голове, уголки её губ стремительно ползли вверх. — Аластор нравится тебе? — почти что радостно спросила она. Люци кивнул, смущаясь, будто подросток, которого застали с объектом симпатии. — Ал, тебе нравится мой папа? — Очень даже, — его очаровательная улыбка была с хитрецой. — Так это главное! — чашка с чаем с тихим звоном фарвора оказалась на столе, и Чарли восторженно захлопала в ладоши. — Почему ты не рассказывал? Это же здорово! Мы не знали, как вас двоих помирить, у нас заканчивались идеи, а вы!.. — Стой-стой-стой, — Люцифер не поспевал за дочкой. — Ты не расстроена? — Пап, вы с мамой не вместе уже почти десять лет. Это было ожидаемо... Точно. Люцифер вообще не заметил, сколько прошло с момента исчезновения Лилит, а развод случился и того раньше. Он был полностью поглощен своей депрессией. А ведь, действительно, десять лет без отношений… Это мощно. Он имел полное право на новое счастье. — Я только рада, что у тебя появился любящий партнер, — заключила она. — Если, конечно, это не часть какой-то сделки, — вдруг вмешалась Вэгги, окидывая Аластора оценивающим взглядом. — Никаких сделок, — Аластор отпил свой чай. Выглядел он слегка оскорбленным. — Я, может, и заключил больше тысячи сделок на души, и транслировал их крики боли по радио, но я же не сумасшедший. Ну, как сказать… — В любом случае! — Люцифер с радостью поспешил отвести любые подозрения. — Никаких сделок! Только искренняя привязанность, обещаю. Вэгги прищурилась, как будто пыталась разглядеть, правду ли говорит Люцифер, но Чарли уже про себя решила абсолютно довериться всему сказанному.  — Я так рада за вас двоих! Кто первый признался в любви? Какая у вас романтичная история? Как так получилось?  Люцифер чуть не поперхнулся чаем, выслушивая вопрос за вопросом и вспоминая, с чего всё началось. История начала отношений у них была отнюдь не романтичная, и для Чарли стоило придумать какую-нибудь приличную. — Он признался первым, — сказал Аластор, указывая на Люцифера, после чего методично помешал чай в чашечке. Люци открыл рот, чувствуя, что к его щекам прилила кровь, но сразу закрыл, когда понял, что говорить-то нечего...  — Было такое, — неловко подтвердил он, почесывая затылок.  — О-о-о, — умиленно протянула Чарли. — А как вы вообще сошлись? — Это очень интересная история! — сказал Аластор с чрезвычайным энтузиазмом.  — Которую мы расскажем как-нибудь потом! — в панике крикнул Люцифер, но Аластор только засмеялся, и они превратились в один большой комок смеха и шутливых предупреждений придушить друг друга, если кто-то скажет правду. Чарли и Вэгги сидели напротив них, не веря своим глазам. Аластор и Люцифер дурачились. Абсолютно влюбленные, счастливые, довольно смешные со стороны... Оверлорд и король Ада. (Ах какая пара: пидорас и шмара) Остаток вечера пролетел довольно быстро, потому что с обсуждения личной жизни Люцифера разговор переключился на дела отеля, предстоящие мероприятия и сплетни о том, как развиваются отношения Энджела и Хаска. Аластор слушал не без энтузиазма, дела Хаска интересовали его порой не меньше, чем дела Люци.  Когда пришло время расходиться, Люцифер крепко обнял на прощание сначала дочку, а потом Вэгги (чуть нежнее, чтобы не сделать ситуацию еще более неловкой). Аластор ограничился вежливым кивком и пожеланием спокойной ночи. Буквально через секунду после того, как дверь закрылась, Люци выдохнул воздух так, будто вместе с ним из него вышла душа.  — Бо. Же. Мой.  Он рукой нашел кресло и сел в него, пытаясь отдышаться. Аластор громко засмеялся, смотря на возлюбленного, который выглядел так, будто пробежал марафон.  — Ну, все прошло нормально, — наконец сказал он, вытирая слезы смеха из уголков глаз. — Тебе смешно? — Люцифер шутливо нахмурился, но не смог сдержать улыбку. — Бля, моя дочь о нас знает, и она не против...  — Ощущение, как будто ты готовился к экзекуции, а не к разговору со своим ребенком.  Аластор хотел развернуться и начать убирать еду со стола, но Люцифер накинулся на него со спины, целуя в щеку. Он буквально светился от счастья, золотая кровь прилила к щекам.  — Это просто охуенный день!  Аластор рассмеялся и поцеловал его в ответ. Храни Боже хорошее настроение Люцифера.