Часть 1

      На улице с самого утра не заладилась погода. Тучи медленно сгущались в серые массы, заполняя всё небо. Одиннадцать странных детей уже сидели за длинным столом и ждали лишь одну единственную воспитаницу, которая все никак не спускалась на завтрак. - Мисс Перегрин, может начнём завтрак без Селин? — Фиона скучно подпёрла щёку кулачком, стуча вилкой об стол. Её слова подтвердил тяжёлый вздох Еноха. Парень как ни странно еще ничего не съязвил об этой ситуации и не высказал свои недовольства как любил.       Но Мисс Перегрин ответила им тактичным молчанием, явно не соглашаясь, и просто посмотрела на свои часы, хотя её лицо было напряжено и непривычно сердито. Шесть минут десятого.       Через несколько минут ожидания, терпение Птицы стремительно иссякнуло и она повернула голову к парящей в воздухе коричневой беретке, нахмурив брови. - Миллард, сходи и проведай Селин. — её голос был как никогда ровен не смотря на ситуацию. - И скажи ей, что я очень зол. — добавил свои пять копеек Енох, прищуривщись.       Без слов Миллард поднялся со стула и вышел из столовой, скрипнув дверью. В его голове крутилась лишь одна мысль пока он шёл по коридору, а затем по ступенькам лестницы, держась за перила. Почему она решила не идти к ним? Селин никогда бы не смогла не предупредить мисс Перегрин о том, что не выйдет на завтрак. Потому что девушка слишком сильно любит сидеть всем вместе за этим длинным столом. Даже с ворчливым и саркастичным Енохом. Как она сама сказала Миллу.       До её комнаты оставались считанные шаги, которые выдавали себя скрипом половиц — таким привычным, родным и въевшимся в мозг.       Остановившись перед тёмной дубовой дверью, прозрачная рука сжалась в кулачок и три раза постучала по двери, заставляя звук эхом отдаться в коридоре. Когда ответа не последовало, а вместо него была лишь тишина, парень коснулся ручки и, нажав на неё, приоткрыл дверь, заглянув в светлую комнату. - Люна?       В комнате было так прохладно, что по его телу прошлись мурашки от резкой смены температуры. От этого он нахмурился. Что же тут происходит?       Он увидел её на подоконнике — окно было распахнуто настежь, и в комнату врывался холодный воздух. На улице начинался дождь, капли тихо стучали по карнизу, а она… просто сидела там. Неподвижная, сжавшись, будто старалась удержать себя от чего-то.       Фигура девушки не двигалась, обхватив себя руками. На мгновение Милларду показалось, что Селин не дышит. Но, сделав шаг ближе, он заметил, как её грудь вздымается и опускается. Неровно, сбито, точно дыхание мешает самой себе. Она не спала. - Селин… — он подошёл ближе и осторожно коснулся её руки, которая была очень холодной. Милл невольно вздрогнул. Сердце сжалось. Он встряхнул её за плечи, всё громче откликнув: — Селин!       Она всё так же смотрела в сад, как будто его не замечала. Но вот — лёгкое движение, взгляд, наконец, оторвался от созерцания и взглянул на него. - Не волнуйся так, Милл… Мне просто захотелось побыть одной, — тихо произнесла она, стараясь улыбнуться.       Он снова взял её за руки. - Ты меня напугала… А руки у тебя как лёд.       Невидимые руки парня взяли её в свои, бережно растирая, чтобы хоть как-то согреть. И делал это так усердно, что рукам действительно стало теплее.       Впервые за все годы, что она жила в этом детском доме в Кернхольме, почувствовала от него… нечто. Любовь? Это слово эхом пронеслось в её мыслях. Она не знала, как это называется, но сердце подсказывало — это что-то настоящее. Это было ясно по тому, как его сердце билось в её ушах, слишком громко, слишком живо. И по тому, как его силуэт окутался алой аурой, яркой, тревожной, притягательной. Такой она ещё ни у кого не видела. - Тебе нравится… — это было всё, что смогла произнести. И всё же её слова застали его врасплох.       Он замер. Движения рук замедлились и остановились, он медленно отпустил её. Селин тут же недовольно вздохнула, почти бесшумно, но он услышал.       Забыл обо всём. Забыл, про её странность. Забыл, сколько лет прятал свои чувства. Зачем же теперь, вот так просто, всё выдать?.. - Я… тебя не понимаю… — сказал он глухо. Его лицо скрылось за опущенным взглядом, а беретка слегка повернулась — он отвернулся.       Селин не стала отвечать. Не хотела смущать его. Да и сама… она не до конца понимала, что сейчас почувствовала. Лучше было немного помолчать — подумать. - Вы ждали меня? Я чувствовала недовольную ауру Мисс Перегрин и всех остальных.       Эверли спустилась на пол, закрыла окно на защёлку и прошла к своей кровати, обув бежевые балетки с бантиком и рукой чуть погладила его по плечу. - Д-да. — и именно в этот момент он радовался тому, что он невидимый. Потому что его щёки точно порозовели. Но уже не пытался скрыть свои…чувства. Наверняка она все поняла.       И все было верно. Его алый цвет стал ещё темнее в её глазах. ***       Дверь в столовую сново скрипнула и за ней показались двое странных. Девушка виновато опустила голову, теребя пальцами верёвку, которая утягивала тряпочное платье как корсет. Миллард остановился с ней рядом за компанию, чтобы если что, поддержать, и почесал затылок.       Все с любопытством смотрели на них, пока Птица не вздохнула и не заговорила: - Впредь — это последний раз, когда кто-то опоздает на приём пищи не предупредив меня. — обобщая фразу, женщина кивнула Селин и Милларду, разрешая сесть за стол.       Улыбнувшись воспитательнице, резонант села за стол между Оливией и Клэр, заранее со всеми поздоровавшись и попросив прощение. - Почему ты так долго? — тихо прозвучал девичьий голос справа от неё.       Оливия чуть наклонилась к Сели, прожёвывая морковку с горохом. - Я просто задумалась. Тем более погода такая классная, — от последних слов, Оли поморщилась. — Эй, ты что, хорошая же погода! - Мне тебя не понять. — с этими словами она сново принялась за завтрак.       А вот Селин даже не притронулась к своей тарелки.       Действительно, никто из них не мог её понять… Как объяснить то, что внутри неё бушует нечто чужое, тяжёлое, не её собственное? Она была переполнена чувствами — не своими, а их. Всех вокруг. И эти чувства, будто нескончаемый поток, хлынувший в неё без спроса, давили, душили, обжигали.       Иногда хотелось просто исчезнуть. Не умереть — нет. А просто… выключиться. Перестать ощущать. Потому она и оставалась одна, когда становилось слишком тяжело. Это был её способ выживания.       Вот и сегодня она задержалась — пыталась собрать себя по кусочкам, прийти в равновесие.       Голос Птицы неожиданно выдернул её из вязких мыслей, заставив поднять взгляд. - Мои дорогие, мне пришла в голову отличная идея! Давайте устроим маленький вечер — с песнями и танцами? — произнесла она с такой искренней радостью, что её эмоция накрыла всех, как тёплое одеяло.       На лице девушки медленно расцвела улыбка, видя как силуэт Птицы засветился мягким белым светом. Это был цвет счастья. Да, она действительно была счастлива. - Вы согласны?       Ребята тут же заговорили все разом, делясь мыслями и обсуждая идею. Кто-то, вроде Еноха, сначала хмурился, но после пары слов от Оливии махнул рукой и нехотя улыбнулся.       И в этом моменте, среди простого, почти детского счастья, Селин вдруг почувствовала: пусть её никто и не понимает до конца… но с ними — ей легче. Но ведь каждый сдесь никого никогда не понимает до конца из-за их странностей. - Ты же согласна, Селин? — Эмма с другой стороны стола с надеждой окликнула девушку. И получив от неё неуверенный кивок, захлопала в ладоши. — Отлично! - Мисс Перегрин, я надену своё лучшее платье! — воодушевлённо сказала Бронвин, в миг забыв про свой завтрак. - А я свой костюм. — Гораций деловито поправил свою красную бабочку.       От этого девушке стало смешно и она рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. Все её родные и любимые люди были счастливы, светясь белым цветом. Такое ей нравиться — когда все они радосты, в её душе спокойно. А значит спокойно её странности.       Но в тех случаях когда все наоборот, среди них лишь злость и недовольство, в душе слишком паршиво. Хочется из кожи вон лесть, лишь бы не ощущать их негативные эмоции. К счастью, таких моментов было крайне редко. ***       К вечеру погода совсем испортилась, а вскоре пошёл сильный ливень, тарабаня во все окна и карнизам. Единственный плюс был в том, что в комнате стало очень свяжо.       Эверли сидела на мягком красном пуфике, обувая белоснежные лодочки на низком каблуке. Перспектива провести танцевальный вечер казалась ей совсем неинтересной, потому что она банально ни умела танцевать, как бы смешно это не звучало. Не так недавно, несколько часов назад она пыталась нормально потанцевать, чтобы выглядеть не глупо вечером. Но все это провалилось, когда она споткнулась о свою же ногу. Это были её самые первые танцы в этом доме. А были ли они до этого?       Теперь до «вечеринки» оставалось совсем мало времени. Которые она решила скоротать выбором туфель. Мало кто из обитателей дома знал, что по приезду в приют, девушка привезла с собой много различных и красивых пар обуви. Это было ее страстью — коллекционировать туфли. Несколько её туфлей она отдала Оливии, когда та случайно увидела, как Селин раскладывает их. Ей было совсем не жалко, и как оказалось у них был одинаковый размер обуви.       Видели бы вы счастливое лицо Элефанты!       Бордовые шторы плотно закрывали окна, за которыми слышались частые стуки. Дождь не переставал литься как из ведра. Впервые за всё время проживания Селин сдесь дождь так долго продолжался. Как бы чего не случилось со светом.       В дверь несколько раз постучали. - Селиии! — детский голос звонко прозвучал с другой стороны.       Селин сразу же встала с пуфика и прошла к двери, едва стуча каблуком по полу. При этом радостно сказав: - Иду, иду, эклерик! — так она любила называть Клэр, которая сейчас стояла в коридоре.       Когда резонант отворила дверь, перед ней сразу же показались светлые кудряшки, а затем личико девочки, которая светилась белым цветом. - Птица сказала позвать всех в гостиную, потому что вечер скоро начнётся! — малышка быстро протароторила предложение и убежала к другой двери, прикрикнув имя Оливии.       Эта девочка была первая с кем Селин подружилась. Не считая конечно Эммы, которая встретила её в вокзале в самый первый день.       Клэр умиляла Эверли своими кудряшками и необычайной любознательностью с которой её встретила. Даже удивительный рот на затылке странной не сильно оттолкнул.       Ступенька под ногой скрипнула. Рука скользнула по гладкой поверхности перил, пока другая рука придерживала подол платья. Из зала уже доносилась приятная музыка и чьи-то разговоры.       Преодолев последнюю ступеньку, брюнетка остановилась прямо перед поворотом в зал, опираясь рукой об стену. По неизвестной причине, идти туда было страшно. Так, что дышать стало с трудом. А может причиной этого был Миллард? Волнение, необъяснимые чувство к нему. Всё это буквально смешалось в одну несуразную массу. - Сели? — тёплая рука коснулась её плеча, из-за чего девушка вздрогнула и повернулась лицом к пришедшему.       Это был Хью. Он надел свой чёрный костюм, аккуратно пригладил волосы и, словно по своему особому ритуалу, вложил в карман пиджака жёлтый цветок. На нём сидела крошечная пчёлка, почти недвижимая. - С тобой всё в порядке? — тихо спросил он, его глаза пробежались по её платью, лицу и остановились. — Ты выглядишь превосходно.       Селин слегка смутилась. Лёгкая улыбка коснулась её губ, и она, чуть опустив взгляд, ответила: - Я в порядке. И, кстати… ты тоже выглядишь отпадно, — произнесла она и, неуверенно, но нежно поправила воротник его костюма.       Хью с самого начала держался на расстоянии. Он не лез в её мир, не пытался понять, а просто наблюдал. Осторожно, как будто боялся что-то нарушить. Пока однажды его пчёлы, не по злобе, а по тревоге — не попытались ужалить Селин. Тогда он осознал, как мало знал о ней… и как сильно задел её. Он извинился. И с тех пор стал ближе. - Пойдём же! — сказал он неожиданно весело и протянул ей руку.       Селин взялась за неё. И пчелиный мальчик, светясь чем-то тёплым и настоящим, повёл их двоих в зал, где уже слышались весёлая и энергичная музыка.       Как только Эверли зашла в комнату, зоркий взгляд заметил сидящего на диване Милларда. Явно ожидая кого-то, а именно её. Привычная коричневая бередка повернулась в их сторону. Он смотрит на неё, жаль, что Селин не видит его лицо и его настоящие эмоции в этот момент.       Миллард не мог отвести свой взгляд с прибывшей девушки, разглядывая все детали её небесно-голубого платья сшитого из мягкой ткани, к которой сразу же захотелось прикоснуться. Узкий корсет плотно облегал фигуру, подчеркивая талию, и застёгивался на изящную шнуровку спереди. Лиф был украшен аккуратным бантом, а плечи оставались открытыми — по краю лифа шла тонкая отделка из кружева и маленьких бантов. Юбка начиналась от бёдер плавными складками и свободно спадала до пола. Наряд выглядел нарядно, но не вычурно. Скорее, торжественно и элегантно. Словно был сшить специально для неё. Для этой уникальной девушки.       Все внутри него перевернулось когда его Люна медленно прошла к остальным, то и дело поправляя складки юбки, что выглядело довольно смешно. И в миг ему стало совсем все равно на то, что она пришла вместе с Хью за ручку. Самое главное — это полюбоваться и насладиться её прекрасной персоной. Хотя-бы издалека. - О Господи, Сели, такое красивое платье! — к ней сразу же подбежала Клэр, проведя рукой по мягкой ткани юбке. — Такая приятная. - Спасибо, эклерик! Но у тебя у самой восхитительное платице.       Сев на корточки перед странной, Селин поправила завиток прядки рядом с её глазом и накрутила на указательный палец. - Пойдём же танцевать, Сели! — брюнетка даже ничего не успела ей ответить, как озорница потянула их в центр комнады, держа за обе руки и пританцовывая под ритм музыки. — Ну же!       Она же не умеет танцевать! И как ей быть? Как двигаться? Как переставлять ноги?       К её привеликому «несчастью», Мисс Перегрин сменила диск граммофона, поменяв энергичную песню на медленный танец. Клэр сразу же отпустила её руки и грустно вздохнула, когда Селин стала отступать назад, сев на диван.       Енох стоял возле подоконника, колеблясь над своим решением, в упор смотря в спину Оливии. Та, что повелевала огнём. Та, что неосознанно стала повелевать его сердцем. Его силуэт окутался зелёным цветом. Он был в раздумиях.       Но это было легко исправить одним движением руки и намерением Селин. Лёгкий взмах пальцами, и его окутал жёлтый цвет. Цвет решимости. Да, это было не честно. Но сколько можно думать? Все уже давным давно поняли, что они не ровно дышать друг к другу. Тебе осталось только действовать, Енох!       Ох, и как же Селин была довольна собой, когда эта пара стала медленно кружиться под спокойную музыку, прижавшись друг к другу.       На улице прозвучала гроза, заставив близнецов Раму и Ха вздрогнуть. А в комнату, через заштореные окна, просочился синий блёск молнии. - Не нравится мне все это. — поделилась своей мыслью Фиона.       Как только она замолкла, во всём доме выключился свет, погружая дом в мрак. Только граммофон продолжил играть. Кто-то из детей испугался, кто-то рассмеялся.       Чья-то рука осторожно коснулась её руки, заставляя Селин подняться. Перед собой она никого не видела, хотя глаза уже привыкли к темноте. - Не бойся, — прошептал голос у самого уха. — Потанцуем?       По телу прошлись мурашки от слишком знакомого голоса. В темноте все чувства обострялись в несколько раз, что она уже поняла. Ведь силуэт в темноте сново светился тёмно-алым цветом, освещая его очертания лица. - Миллард? — так же тихо прошептала девушка, ощупывая его плечи. - Я так хочу потанцевать с тобой, Люна. — пальцы аккуратно сжали её талию, медленно притягивая ближе.       Губы парня оставили поцелуй на открытой шеи, поднимаясь все выше до самой скулы. - Так хочу быть с тобой. — он говорил так, словно в комнате были только они вдвоём. И делал эти непристойные вещи, думая, что их не услышат.       Эверли не отталкивала его как он думал. Наоборот, сама прижалась к нему, обвив его шею руками, и без слов стала покачивать из стороны в сторону. В темноте каждый шаг казался эхом. Она чувствовала всё. Его дыхание. Тепло ладони на талии и спине. И впервые не думала о шагах, не вспоминала правила, просто двигалась как прикажет сердце. А оно говорило довериться Милларду. Такому влюблённому. Такому счастливому. Теперь и ей стало всё равно слышит ли их кто нибудь. Это будет на их же совести. - Жаль, что ты не видишь, как ты сейчас улыбаешься. — подал голос невидимка. - Жаль, что я не вижу, как улыбаешься ты. — ответила девушка.       Они танцевали медленно, пока свет не вернулся. И в этот момент, когда все вновь озарилось, рука исчезла, а рядом — никого. Лишь остаток его алой ауры рядом.       И заколка в волосах, которой точно не было.