Часть 2. Боль.

Глава 2. Боль. Элайджа возвращается в особняк, ему лучше. Он проходит от фонтана к лестнице, а мысли упрямо возвращаются к неприятным вещам, Хейли уже сегодня станет женой Джексона. Ему тяжело думать о потери, знать какого будет видеть ее каждый день, не имея возможности прикоснуться. Она его разлюбит, Элайджа знает об этом. Эмоции на пределе, ему больно. От всех переживаний, кажется болит голова, а легким не хватает воздуха. Монстр в нем говорит покинуть город и отключить чувства. Забыть все связанное с волчицей с семьей, что приносит ему боль. От нее тяжело дышать, но первородный вампир борется. Он надевает костюм, поправляет галстук. Сегодня он увидит церемонию брака его любимой волчицы и простится с ней раз и навсегда. Несколькими часами позднее, Хейли стоит с Джексоном у алтаря. Их руки переплетены, они дают клятвы друг другу. Элайджу трясет, он глотает слезы внутри себя. Боль калёным железом тычет в истерзанное сердце, взывая стать монстром из-за красной двери. Неожиданное прикосновение, вырывает из лап мучительницы, ему оно так необходимо. - Спасибо, - тихим шепотом слетает с губ Элайджи. Кто еще мог его поддержать если не психотерапевт, которой он открыл все свои тайны и страхи. Ками лишь дарит улыбку и они смотрят окончание церемонии. Вечером танцы заполняют особняк, музыка наполняет каждый уголок. От нее не скрыться, но старшему Майклсону она противна. Хейли кружатся под вальс с Джексоном, а его внутренности жжет от боли. Чем ближе ночь, тем монстр больше скалится. Этот факт заставляет отойти Элайджу к лестнице, затаится от окружающего веселья. Мышцы каменеют, напряжение нарастает и, когда Клаус делает предложение молодоженам остаться в особняке, его накрывает. Элайджа идет мимо накрытых столов к украшенной беседки, не чувствуя больше боли, не испытывая жалости. Его брат всё испортил, предложив так благородно разделить первую брачную ночь у него под носом. Его ноздри раздуваются, а вены проявляются на лице за несколько метров до Джексона. Там вся его семья, там Хейли и Никлаус, там Хоуп на руках Реббеки. Только его уже не остановить, эта свадьба превратится в поминки, но монстру плевать. Ему больно, все мышцы сводит от напряжения. Два шага и все закончится, но Никлаус его замечает. Одним движением руки Элайджа отталкивает его на накрытые столы. Посуда бьется с грохотом, музыка не унимает звериные инстинкты. Даже Хейли не остановит монстра, хотя она заметила и вышла вперед. - Отойди - срывается первородный, любви уже нет. Еще один шаг, но перед ним возникает Камилла. Без раздумий она бросается к нему. Она заметила, его состояние слишком поздно и не придумала что-то новое для внутреннего монстра, потому целует напряженные губы. Ведет руками по лацканам дорогого костума, а сердце бьется от нахлынувшего жара. Вокруг тишина, а губы Элайджи становятся мягче и нежнее. Кулаки разжимаются, а пальцы ложатся ей на талию. Легкое платье пропускает их жар к чувствительной коже. Слишком душно становится обоим, но губы еще не готовы прервать поцелуй. До Элайджи тоже не сразу доходит, что тишина окружает их. Лишь биение сердец волков, вода журчит в фонтане. Он отстраняется на долю миллиметров, вся семья стала свидетелем его слабости. Взгляд переходит по родным лицам и отмечает шок Реббеки, ярость Никлауса, боль Хейли. - Спасибо, - все же шепчет Элайджа, а после целует Ками в щеку. Ему нужно покинуть особняк, и он разворачивается к кованым воротам. Не может видеть какими взглядами смотрят на него родные, будто он виноват, что сделала с ним Эстер. - Элайджа, ты не хочешь все объяснить - останавливает его голос брата. Никлаус взбешен, но ему все равно. Он оборачивается только ради Камиллы, не нужно ей разгребать последствия его воспоминаний и боли. - Что тебе объяснить? - раздраженно срывается первородный. - Эстер вывернула меня наизнанку. Открыла мне все воспоминания за красной дверью скотобойни... Я... Это я убил Татью, а не она. Вот оно признание, от которого ему и легче и труднее одновременно. Все внутри холодеет при взгляде на брата, но он еще не во всем признался. - Объяснить почему Камилл целует меня, когда я в таком состоянии? И почему она вообще меня целует? - Элайджа видит, как раздуваются ноздри гибрида. - Потому что я ничего не чувствую, когда монстр владеет мной. Я не знаю как его остановить. И не обвиняй ее, она хотя бы попыталась мне помочь. А что ты делаешь ты, брат? Приглашаешь в дом волка, когда я как спичка, только подожги! После этих слов оборотни начинают рычать, агрессия растет в геометрической прогрессии. Никлаус смотрит на него вместо ненависти с пониманием, но наверняка не ожидал такой реакции на приглашение. - Я прошу прощения за устроенную сцену. - Элайджа вновь чувствует монстра в себе, что скребет когтями в грудной клетке. Все же он берет свои эмоции под узду, вспоминая поцелуй. - Я рад за Хейли и Джексона, но не контролирую себя. Мне лучше покинуть особняк, Камилл. Он кивает ей, и уходит в темноту через кованные ворота за которыми город дышит жарой.