Часть 4. Ведьмачьи дела

— И что он тебе сказал? — Что я не должен подставлять кузнеца, потому что он не виноват. — Слабо верится. Ведь он назначил встречу на мельнице. — Испугался за свою жизнь. С «белками», судя по всему, он правда не хочет имет дел, а вот этого врана знает и почему-то покрывает его. Почему — не знаю. Шани затянула последний узел на повязке ведьмака и удовлетворенно взглянула на свою работу: распоротое бедро теперь выглядело куда приличнее, а рана на плече обещала зажить в скором времени. — Хвала вашему ведьмачьему метаболизму, — медичка устало выдохнула. — Обычный человек с такими ранениями не дошел бы и половины пути. — Обычный человек никогда бы не догадался драться с враном на мельнице, полной всякого ненужного барахла, лишающего места для маневра. — Будем честны — никто бы просто не стал драться с враном. Геральт сухо хмыкнул. Его противник двигался легко, быстро, — не эльф, но в каком-то смысле куда смертоноснее, — а бил точно в цель и притом мощно. Отражать такие удары долго, тяжело и неэффективно, если не атаковать в ответ, а ящерица с мечом загоняла в угол с мастерством опытного наемника. Пырнуть его в бок удалось лишь потому что враг засадил меч в старые бочки и лезвие плотно застряло. Бежать он, правда, успел и снова в лес. — На его когтях может быть инфекция. Надо бы завтра проверить твое плечо. — Не переживай, Шани. — Ведьмак встал и криво усмехнулся. — Меня не так легко убить, как тебе кажется. Взгляд медички ласкал, притягивал своей добротой и заботой, и Геральт почти соблазнился. Почти. Краснолюд, ясное дело, испарился как привидение при свете дня. Решив не тянуть кота за причинное место, Геральт решил пойти на хитрость. — Ведьмак, ты с ума сошел. Мало мне сумасшедших крестьян, так ты еще хочешь, чтобы меня преследовал чокнутый вран? — В голосе Абигайл послышались истеричные нотки. — Да меня на костре сожгут, если увидят, что он даже просто ходит мимо моего дома! — Мне надо знать, зачем ему Альвин. Я приведу мальчишку к тебе и мы будем ждать. Поверь, я не дам тебя в обиду. Никому. Улыбка на губах ведьмака, ровно как и его взгляд, вызывали у Абигайл приятные мурашки. Вскинув голову, она подошла к Геральту ближе, положила узкие ладони на его грудь и легонько повела бедрами, касаясь чужого паха своим. — Докажи мне. Докажи, что ты достаточно силен, чтобы меня защитить. Долго уговаривать не пришлось. Геральт молча скинул мечи на пол и, подхватив ведьму под ягодицы, усадил на стол. С лифом простого платья возиться не пришлось, и полная, упругая грудь Абигайл красиво упала на корсет. Мужчина сжал ее в ладонях, потерел пальцами затвердевшие от возбуждения соски, на что ему ответили сдавленным стоном. — У нас не так много времени. — Геральт шустро снял ножны, придвинув женщину ближе к краю стола и обхватив одной ладонью за талию. — Но если… Договорить ведьма ему не дала, склонив чужую голову к своей груди и обвив мужчину ногами, скрестив их за его спиной. Влажный язык мужчины мазнул по пышным холмам; пальцы, очертив гибкое тело, скользнули между чужих ног, потерев через белье нижние губы. Абигайл ахнула, прижимая любовника еще ближе. Стол почти болезненно скрипнул, слегка пошатнувшись, но Геральта это заботило мало, — вобрав один из сосков в рот, он мягко сжал его губами, попутно неловко справляясь с собственными штанами. — Могли бы дойти и до кровати… — Простонала Абигайл, притягивая ведьмака еще ближе и свободной рукой пытаясь развязать боковой узел на дешевых, простецких трусиках, посеревших от стирки. — Будет глупо рухнуть вместе с ним… Геральт искренне надеялся, что старая древесина окажется прочнее, чем кажется, и все-таки выдержит. Внутри Абигайл была узкая и жаркая, уже готовая принять его. Ее рыжие, роскошные волосы густой копной рассыпались на поверхности стола, а на губах появилась воистину колдовская улыбка. Геральт входил в нее не спеша, умостив ладони на внутренней стороне ее бедер; он опустил взгляд на место сплетения их тел и шумно сглотнул, сдерживая нетерпение. Мебель противно скрипела, готовая вот-вот развалиться на части, а с ее поверхности уже успели упасть корзинка с фруктами и старая поварешка. Абигайл обхватила ведьмака ногами, прижимая ближе, — сжав ладонями полные груди, она лукавым взором смотрела на любовника, распаляя его еще больше, и он сдался, подсунув руку под женскую талию и приподнимая бедра ведьмы над столом. Стенки ее естества пульсирующе сокращались в такт толчкам, которые становились все быстрее и глубже; в какой-то момент Абигайл сжалась внутри, обволакивая своим жаром и узостью член ведьмака, и тот гортанно рыкнул, резко двигая бедрами. Отпустила ведьма Геральта не скоро. Очень не скоро.       

***

— Будь очень осторожен. Предельно. Смотри по сторонам и не давай себя окружить. Самых наглых отталкивай Знаком и если что… — Знаю. Геральт, я справлюсь, правда! Можешь за меня не переживать. Слова Лео были сказаны с таким запалом и такой горячностью, что старший ведьмак забеспокоился еще больше, уже желая плюнуть на изначальный план и пойти вместе с этим сорвиголовой разносить гребаные свечки по местам священным, раз уж преподобному так захотелось явить чудо из чудес. Сам святой отче не рвался исполнять великую миссию и нести свет по всей деревне, весьма быстро скинув работу на тех, кого считал язычниками, богохульниками и мутантами; бродячие ночами по округе баргесты все чаще сбивались в стаи, загоняя испуганных до смерти домашних псов поглубже в конуру, а запоздавших во время прогулки путешественников да купцов повыше на деревья. Лео баргестов не боялся. Геральт боялся того, что не боится Лео. В соответствии с планом, в котором фигурировал мальчишка Альвин, Белый Волк оставался в избе Абигайл поджидать тех, кто вел на ребенка охоту, а потому надеяться молодой ведьмак мог только на себя и свой меч. Он вышел как только стемнело, крепко сжимая в ладони подарок от ведьмы — амулет, отпугивающий призраков. Абигайл в последнее время смотрела на него с ласковой приятцей, что заставляло неопытного парня слегка краснеть и смущаться, а ее дар убрать во внутренний карман куртки поближе к сердцу. Где-то вдали завыла собака, а в темноте сверкнули чьи-то красные зенки. Гули бродили по округе с завидной регулярностью, подъедая трупы, оставленные псами-призраками, и не так уж редко можно было встретить одичавшую собаку, — хозяева которой либо умерли, либо весьма гуманно дали ей пинка из избы, — питающуюся падалью и утаскивающую в кусты останки какого-нибудь кмета или приезжего. И это все происходило на фоне безумно живописных ландшафтов, поражающих своей красотой и умиротворенностью! Журчание быстрой реки, зеленые просторы, яркие закаты и чарующие восходы, — бродить по Предместьям было одно удовольствие, если бы не одно но. И это но появилось уже на первом повороте, как раз в том месте, где надо было оставлять свечу. Знак Вечного Огня, ровно как и оставленный огарок, не произвели на баргестов никакого впечатления, и Лео был вынужден достать меч. Он двигался от тропы, ведущей к гробнице, и вдоль берега к деревне, подмечая весьма занимательную вещь, которая прежде ускользала от его внимания: псы-призраки появлялись не просто на каждом уголке, как грибы в сезон дождей, а на конкретных местах, оставляя после себя насыщенное пятно крови, которая словно сочилась из-под земли, пропитывая собой почву не хуже дождя. Или же эта кровь уже была до этого? Быть может баргесты возникают там, где было совершено преступление, материализуясь за счет крови, что уже давно была пролита? Эту версию, как и многие другие, проверить казалось почти невозможным. И вот огонь был зажжен, а призраки только громче завывали со всех сторон, точно одичав от такой людской наглости — выкуривать их свечами! Лео должен был признать, что избавиться от Зверя не так уж легко, как могло показаться, и намеревался попробовать самостоятельно выяснить, что могло привести монстра в деревню. А для этого ему потребуется проявить все чудеса красноречия, ведь местные совершенно не желали делиться теми тайнами, которые хранили за семью печатями…

***

      Альвина притащили в дом Абигайл, но не совсем для приманки: у женщины возникла гениальная, с ее точки зрения, идея. Мальчику дали отвар и вскоре он стал пророчествовать, пока ведьма, стоя на коленях перед изображением львиноголового паука, взывала к стихиям. Геральт, не собираясь ни молиться, ни к кому-то взывать, выжидательно смотрел на трясущегося на месте ребенка. Первое, о чем заговорил мальчик, было зло, посеянное жителями Предместий; от мала до велика, они творили бесчинства, убивали и грабили, насиловали и обманывали. Их деяния призвали Зверя, теперь пирующего на свежих костях, и Геральт уже догадывался, кто потворствовал чужим преступлениям и защищал отъявленных негодяев и убийц. Альвин дернулся, как от удара, и продолжил, теперь вновь декламируя пророчество Итлины, которое обещало наступление Часа Конца со всеми вытекающими из него пугающими последствиями, — Геральт, не верящий в пророчества, попросил Абигайл поторопиться и направить транс в нужное русло. — Как пожелаешь. Силами всех стихий, я заклинаю тебя, скажи, что… Договорить ведьма не успела. Альвин зарычал, точно дикий зверь, метнув на нее на редкость злобный взгляд, и, указав пальцем на Геральта, произнес еще более нечеловеческим голосом, чем прежде: — Мальчишка — ключ. Один ключ ты уже потерял, — она скитается по миру, а за ней гонится сама Смерть, — но этот ключ ты должен уничтожить сам. Ты обязан, Белый Волк, ибо скоро пировать мне на крови невинных. Отдай мальчишку тем, кто дракону жертвы несет, и не дай им потерять то, что охраняют они от Вечного Хлада. Казалось, будто через Альвина говорила сама преисподняя, но Геральт понимал — это Зверь, чьи адские гончими наводят ужас на всю округу. Зверь видел в несчастном ребенке что-то, что было скрыто от глаз обычного смертного, однако сама природа Пса-Призрака заставляла сомневать в правдивости его слов. Ведьма прервала ритуал, и Альвин буквально свалился без ног на кровать — уставший, бледный и абсолютно ничего не помнящий. — Доверять Зверю глупо, Абигайл. — Говорит Геральт, когда они сели за стол, оба настороженно глядя на мирно спящего мальчика. — Он просто сирота, а не зло во плоти. — Дети, которые поймали во дворе моего щенка и сняли с него шкуру, тоже не выглядели как монстры, Геральт. Однако таковыми являлись. Во всяком случае, я уверена только в одном — у Альвина дар, и этот дар надо контролировать. — Я ему не нянька. Да и таскаться ему со мной небезопасно. Абигайл кивнула. Предложила ведьмаку отужинать вместе с ней, и тот, стараясь не выдать откровенного и вот уже битый час грызущего чувства голода, скромно согласился. Альвин спал, бормоча во мне строки из пророчества Итлины. Геральт, отметив про себя, что у ведьмы зелья удаются куда лучше похлебки, сказал: — Он уже вещал нечто подобное. Потом я попросил его повторить хотя бы пару слов, но он ничего не помнил. — Главное, чтобы преподобный и его паства не узнали о том, что у мальчика дар. Здесь часто пропадают дети, Геральт, и дело не в чуме или Звере. — И тебя все еще не обвинили? Крайне недальновидно с их стороны. — Так жаждешь увидеть меня на костре, ведьмак? — Жажду понять, как ты можешь жить с такими людьми, вести с ними дела и не чувствовать при этом отвращения. — Отвращения к самой себе, ты хотел сказать? — Абигайл фыркнула, сложив руки на столе. — И как бы я могла им помешать? Навести порчу на скот или быть может сразу на преподобного? И с какой радости мне это делать? Таких людей можно встретить в любом городе, любой деревне, Геральт. А бегать туда-сюда из селения в селение в поисках благородства я не собираюсь. Это глупо и наивно. — Да, но не в каждой деревне тебя захотят сжечь на костре. А тут дело постепенно движется именно к этому. Ведьма ничего не ответила, а Геральт не стал развивать неприятную тему. Решив выждать немного в слабой надежде, что вран клюнет и все же решит напасть на хижину Абигайл, Белый Волк приготовил необходимые эликсиры и уселся возле огня. Время шло, а никто так и не заявился. — Я хочу в туалет. — Плаксиво заканючил Альвин, проснувшись. — Где Шани? — В таверне. — Геральт убрал мечи обратно в ножны, хрустнул шеей и наконец встал с пола. — А в туалет нельзя. — Но я хочу! Вдруг послышались чьи-то шаги, — обычный человек их не расслышал бы, а вот ведьмак насторожился, — и дверь тихонько скрипнула. Абигайл снова притворилась спящей, велев мальчишке жестом нырнуть под кровать; Геральт чертыхнулся и шустро вытащил нож из сапога. Вошла фигурка: высокая, с платком, скрывающим половину лица, и саблей в руке. Женщина. Ведьмак пригнулся, схватил один из мечей и пополз к двери, пока незнакомка зыркала по кроватям и уже собралась нырнуть под одну из них. Альвин, испугавшись, дернулся, случайно задев ногой прикроватную тумбу. — Даже не думай. — Процедил ведьмак, встав у двери, и ловко вытащил меч из ножен. — Любишь нападать на беззащитных? Женщина напряжено замерла, перехватив саблю в руке поудобнее. Геральт этот жест заметил и паскудно усмехнулся. — Не глупи. У тебя шансов мало, а я не горю желанием разносить чужую избу. Предлагаю для начала просто поговорить. — Мне не о чем с тобой говорить. — С резким, неразборчивым акцентом пробасила женщина, наконец обернувшись. — Отдай его, ведьмак, и никто не пострадает. — Альвина? Зачем тебе этот ребенок? — Это не ребенок. — Воительница сощурилась и сделала шаг в сторону поближе к окну. — Это чудовище. И с диким криком она налетела на мужчину, резким выпадом намереваясь сбить его с ног. Он схватил ее за заплетенные в тугие косы волосы, блокировал мечом удар ее сабли; женщина была жилистой, но сильной, и хорошо приложила ведьмака о трухлявую дверь. Та хрустнула, как сухая ветка, и, от очередного грубого удара обоих тел о ее поверхность, в итоге вывалилась наружу, едва ли не рассыпавшись в щепки. Абигайл, закрывшая собой Альвина едва в ее доме началась борьба, сквозь зубы чертыхнулась, мысленно проклиная себя за согласие сотрудничать с ведьмаком, приносящим одни убытки. А на улице тем временем лязгала сталь: воительница, быстро смекнув, что ее до сих пор не прирезали чисто из практических соображений, решила ретироваться, да только ей не давали. — Уже уходишь? — Дай пройти! — У тебя странный говор. Мне кажется, я уже встречал кого-то как ты… Зерриканка, верно? — Не твое дело, ублюдок! Она влево — ведьмак влево. Она пятится — ведьмак наступает. — Ответь и я отпущу тебя. Зачем вам Альвин? — Я уже ответила! Он монстр, что пожрет этот мир. Ты еще пожалеешь, что не дал мне его убить. Геральт не успел ответить, а воительница по его взгляду поняла — что-то не так. За ее спиной что-то не так, и можно было бы решить, будто это отвлекающий маневр, однако низкий рык и зеленое свечение, будто кто-то лампаду зажег, заставили женщину обернуться. И поспешить ближе к ведьмаку, потому как он касался в данный момент меньшим злом. К избе приближалась стая баргестов.