Глава 11.

Кэтрин стояла в тени стены, скрестив руки на груди. Её холодный, аналитический взгляд скользил по хаотичной сцене у Смотровой башни. Новичок. Девушка. С тёмными растрёпанными волосами и глазами дикого зверя, загнанного в угол. Она метала камни с вышки, и каждый бросок был отчаянным, иррациональным, лишённым всякой тактики. Чистая, неконтролируемая паника. "Глупо"— промелькнуло в голове у Кэтрин. Шум. Привлекает внимание. Бесполезная трава энергии. Но где-то на самом дне, в той части себя, которую она никогда не признавала вслух, она понимала. Понимала этот слепой ужас, это жгучее желание оттолкнуть весь мир, чтобы он не подошёл слишком близко и не причинил ещё больше боли. Она сама была мастером по возведению стен, просто её методы были тише и куда более эффективны. Она наблюдала, как Галли пытается пригрозить девушке и получает камень в лоб. Уголок её губ дрогнул почти что в подобии улыбки. Предсказуемо. Сила всегда рождает сопротивление. Угрозы — лишь ещё больший страх. Её взгляд переключился на Ареви, которая подошла ближе, явно заинтересованная зрелищем. Кэтрин видела, как Ньют подходит к ней, кладёт руку на плечо в своём неизменном дружеском жесте. Слишком открыт. Слишком доверчив. Она мысленно отметила это как его слабость, хотя что-то внутри сжалось от лёгкого укола... от чего? Ревности?  И в этот самый момент камень, выпущенный с высоты, со свистом рассек воздух и со звонким стуком пришелся точно в лоб Ареви. — Сука! — крик боли и ярости эхом отозвался по Глейду. Кэтрин не шевельнулась. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Она лишь сузила глаза, наблюдая, как Ареви хватается за голову, как закипает от гнева. Её собственный анализ ситуации не изменился: новичок опасен в своей иррациональности. Боль — закономерное последствие безрассудного приближения к эпицентру бури. Потом появился Томас. Всегда он, вездесущий герой. И своим глупым, прямолинейным «Эй! Это я, Томас!» он добился того, чего не смогли добиться угрозы и крики. Камнепад прекратился. Когда Томас поднялся на вышку, а толпа начала расходиться, Кэтрин осталась на месте. Её взгляд на секунду задержался на Ареви, потирающей ушибленный лоб и направляющейся к картохранилищу.

***

Прохлада кухни была приятной после душного воздуха Глейда. Кэтрин методично нарезала условно съедобные коренья, её движения были точными и экономичными. Мысли вихрились, но на лице — привычная маска безразличия. Тихие шаги за спиной заставили её замереть на секунду, но она не обернулась. Узнавала их всегда. — Слышала новость? — голос Ньюта звучал приглушённо, он прислонился к притолоке, перекрывая собой выход. Кэтрин бросила на него беглый взгляд, продолжая работу. — Если это о том, что новенькая оказалась с сюрпризом, то да. Предсказуемо. — Нет — он ухмыльнулся, и в его глазах заплясали озорные огоньки. — Новость куда… горячее. Ареви и Минхо. В картохранилище. Нож в её руке замер на мгновение, едва не соскользнув с корня. Она медленно опустила его на стол и повернулась к Ньюту, скрестив руки на груди. — Объясни. — Видел их. В довольно… откровенной обстановке — он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. — Занимались сексом. В голове у Кэтрин всё мгновенно выстроилось в единую картину. Вспыльчивость Минхо, нервозность Ареви в последние дни, их частые исчезновения. — Ожидаемо. — произнесла она ровным тоном, хотя внутри что-то ёкнуло от неожиданности. — Химия между ними была взрывоопасной. Рано или поздно это должно было случиться. — Думаешь, это к чему-то приведёт? Или просто выплеск адреналина? — Ньют присел на край стола, нарушая её личное пространство, как он это всегда делал. — С Минхо? — Кэтрин фыркнула. — Если это не закончится дракой в первые же сутки, это уже будет успехом. В этот момент в дверном проёме возник Фрайпан, с характерной ухмылкой на лице. — О чём это вы тут шепчетесь? О наших новоиспечённых любовниках? — Обсуждаем статистику выживания отношений в условиях Лабиринта, — сухо парировала Кэтрин. — Ага, конечно — Фрайпан прислонился к косяку, завершая собой группу сплетников. — Я, вообще-то, давно заметил, как они друг на друга смотрят. Искры так и сыпались. — Он перевёл взгляд с Ньюта на Кэтрин, и его ухмылка стала шире. — Кстати, а вы чего это до сих пор не последовали их примеру? Вы то раньше всех тут увлеклись друг другом. Воздух на кухне стал густым и неловким. Кэтрин почувствовала, как по её шее разливается предательское тепло. Она потупила взгляд, делая вид, что её крайне заинтересовала трещина на столе. Ньют кашлянул, но в его глазах читалось скорее заинтересованность, чем смущение. — Фрайпан, не всем же бросаться на амбразуру сломя голову. – Да брось — Фрайпан махнул рукой. – Я же вижу, как вы на друг друга коситесь. Прямо как они раньше. Только вы ещё и притворяетесь, что ничего нет. Кэтрин подняла на него ледяной взгляд. — Твои фантазии начинают пугать, Фрайпан. Советую провериться в Хомстеде. Но тот лишь рассмеялся и, подмигнув, удалился, оставив их в напряжённой тишине. Ньют медленно приблизился к Кэтрин. Его плечо снова коснулось её плеча, и она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Знаешь — прошептал он так тихо, что слова были скорее ощутимы, чем слышны, его губы почти касались её уха — а он не так уж и неправ. Кэтрин замерла, не в силах пошевелиться, её сердце бешено заколотилось где-то в горле. - Мы ещё вернёмся к этому разговору, Кэтти. - пообещал он, и в его голосе была та самая опасная, тёплая мягкость, от которой у неё перехватывало дыхание. Прежде чем она нашла что ответить, он уже отошёл, оставив её одну с бешено стучащим сердцем и навязчивой мыслью, что, возможно, Фрайпен был не так уж и не прав. Через несколько часов Дверь скрипнула, впуская всплеск шума с Глейда и Ареви. Кэтрин не подняла глаз. Она уловила её возбуждённое состояние ещё по шагам — быстрым, легким, почти танцующим. – Привет, что будет на обед? — голос Ареви звучал приподнято, сдавленно, будто она пыталась скрыть улыбку. – Картошка с овощами. Ничего нового. — отчеканила Кэтрин, не прерывая работы. Как всегда. Как и будет всегда, пока мы здесь сидим. — Я с Минхо помирилась! Лезвие ножа на микросекунду замерло в воздухе. Вот о чем говорил Ньют. Теперь вспыльчивость Ареви и её недавняя рассеянность обретали новый, совершенно очевидный смысл. Кэтрин медленно подняла взгляд. На лице Ареви сияла глупая, бесхитростная улыбка победы. Победы над собственным упрямством, над его глупостью. Над здравым смыслом. Кэтрин опустила глаза обратно на доску, снова запустив нож в ровный ритм.  – Поздравляю, надеюсь, он больше ничего не натворит. Её голос прозвучал ровно, почти плоско, без капли искренней радости. Внутренне она уже просчитывала последствия. Эмоциональная нестабильность обоих. Минхо, с его взрывным характером, теперь будет отвлекаться. Ареви – тем более. Слабость. Очевидная и непростительная. Но кто она такая, чтобы указывать другим на их слабости? У каждого свои методы выживания. Пусть даже идиотские. Прежде чем Ареви успела что-то ответить, на Глейде поднялся новый шум. Из Лабиринта выбежали Минхо и Томас, запыхавшиеся, с горящими глазами. Кэтрин взглянула на них через дверной проём, не прекращая работу. Вид у них был тот самый — вид тех, кто нёс либо великие новости, либо большие проблемы. – Кажется, мы нашли дом Гриверов! – выпалил Томас. — Их вход может быть нашим выходом! Нашёл дом Гриверов. Кэтрин мысленно усмехнулась. Нашёл верную смерть. Или величайшее открытие. В его словах была детская, почти глупая уверенность, которая либо меняет мир, либо хоронит того, кто в неё верит. Как по мановению палки, появился Галли. Его лицо было искажено яростью и страхом. Страхом перед переменами, перед этим юнцом, который за несколько дней поставил под сомнение весь уклад их жизни. — Ты вообще что творишь? Ты здесь только три дня, а возомнил не пойми кого! И тогда Томас, этот неугомонный фактор перемен, бросил ему в лицо жестокую правду: —Вот именно, Галли! Я здесь три дня, а ты три года, и что ты сделал за эти три года!? Воздух на Глейде сгустился. Нож в руке Кэтрин снова замер. Вот он. Корень всего. Вопрос, который витал в воздухе, но который никто не решался задать. Вопрос, который ставил под сомнение смысл их ежедневного, рутинного выживания. Томас был груб, наивен и абсолютно прав. Кэтрин наблюдала, как лица окружающих меняются: в одних прочитывался страх, в других – проблеск надежды. Она же чувствовала лишь холодную тяжесть в животе. Любая перемена – это риск. Любая надежда – уязвимость. Её взгляд скользнул по сияющей Ареви, по взволнованному Минхо, по разъярённому Галли. Внезапно Тереза подбежала к группе у главного костра, её лицо было бледным, а глаза расширены от ужаса.  Алби очнулся - выдохнула она, обращаясь к Томасу.  Томас и остальные бросились к лазарету. Алби лежал на койке, его тело покрылось испариной, пальцы судорожно впились в простыни. Увидев Томаса, он тихо начал говорить. — Ты...— его голос сорвался на хрип. — Ты всегда был их любимчиком... Слёзы текли по его лицу, смешиваясь с потом.  - Ты знал! Зачем ты это сделал, Томас? Внезапно снаружи донёсся душераздирающий крик, затем ещё один. Громкий, металлический скрежет — звук, который никогда не должен был раздаваться в Глейде после заката. Звук незакрывающихся ворот. Гриверы ворвались на поляну, их металлические конечности с лёгкостью разрывали плоть, а пронзительные визги заглушали крики ужаса. Кэтрин, действуя на чистом инстинкте, рванула за собой Ареви и Чака к ближайшему укрытию — старой, полуразрушенной кладовой, вкопанной в землю. Внутри уже теснились ещё несколько перепуганных Глэйдеров. Темноту разорвал удар сверху. Деревянная крыша треснула, и сквозь щель прорвалась металлическая лапа гривера. Она схватила Чака за плечо, когти впились в плоть. Мальчик закричал от боли и страха. —Нет! - Ареви бросилась вперёд, обхватив Чака за талию, пытаясь вырвать его из железной хватки. Кэтрин мгновенно присоединилась, ухватившись за руки Ареви. К ним тут же кинулись другие - Ньют, Фрайпан, кто был рядом. Образовалась живая цепь, отчаянно тянущая Чака назад. Внезапно из пыли и хаоса появился Алби. Его лицо было искажено не болью, а странным спокойствием. Докажите...- прошептал он, его глаза встретились с Томасом. — Докажите, что всё это было не зря. И тогда он сделал это. Вместо того чтобы ухватиться за них, Алби с силой оттолкнул руки, державшие Чaка. Его собственная рука метнулась вперёд, прямо в захват гривера, почти обнимая металлическую конечность. - АЛБИ! — закричал Томас. Но было поздно. Гривер рванул добычу назад. На мгновение в проёме мелькнуло лицо Алби — не испуганное, а полное решимости. И затем он исчез во тьме, утянутый в лабиринт, а его последние слова повисли в воздухе, смешавшись с рёвом чудовища и отчаянными криками оставшихся в живых. Внезапная тишина в укрытии была оглушительной. Все замерли, не в силах осознать только что произошедшую жертву. Кэтрин, всё ещё державшая за руку бледного, дрожащего Чака, смотрела в пролом в крыше, на звёзды, холодные и безразличные к их трагедии. Жертва Алби купила им несколько секунд.  Воздух Глейда, еще несколько минут назад наполненный праздничным гулким смехом, теперь был густым от дыма, страха и медного привкуса крови. Крики. Лязг металла. Скрипящий вопль Гриверов, пронизывающий кости.  Кэтрин увидела, как Галли, его лицо было искажено не просто яростью, а настоящей одержимостью, рванулся к Томасу для атаки. В его глазах горел огонь саморазрушительного отчаяния. — Это ты! Ты во всём виноват! — его голос сорвался на визгливый вопль, и он со всей силы ударил Томаса в челюсть. –Идиот – промелькнуло в голове у Кэтрин с ледяной ясностью. Делить вину, когда смерть стоит у порога. Бесполезная трата сил. Но Томас был их единственной призрачной надеждой. Иррациональной, глупой, но надеждой. И её нельзя было допустить, чтобы её уничтожили в припадке истерики. Она двинулась одновременно с другими. Минхо был первым, яростно набросившись на Галли с криком. Ареви, Чак и новенькая рыжая девушка Эшли подключились мгновенно, хватая его за руки, пытаясь оттащить. Кэтрин подошла сбоку, её действия были не эмоциональными, а тактическими — она блокировала его ногу, лишая устойчивости, её хватка была железной. — Остынь, Галли! — рычал Минхо, пытаясь прижать его к земле. — Он нас всех убьёт! Он всё разрушил! — бушевал Галли, захлёбываясь собственной ненавистью. Кэтрин молчала. Её взгляд был прикован к Томасу. Она видела, как он, потирая окровавленную губу, смотрел на дерущихся, а потом его взгляд упал на шприц с мерцающей жидкостью, валявшийся рядом с телом Гривера. В его глазах не было страха. Было то самое фаталистическое решение, которое она всегда в нём подозревала. Решение, граничащее с безумием. — Нет... — удивлённо прошептала Тереза, но было уже поздно. Томас резким движением вогнал иглу себе в шею и нажал на поршень. На секунду всё замерло. Даже Галли прекратил борьбу, уставившись на него в ошеломлённом ужасе. Поток синей жидкости вошёл в его тело. Томас выдернул шприц, его глаза закатились, и он безжизненно рухнул на песок. Хаос сменился гробовой тишиной, более пугающей, чем предсмертные крики глэйдеров. — Что он наделал? — тихо, с надрывом выдохнула Ареви. Держать Галли было больше смысла. Он обмяк, вся ярость из него ушла, сменившись пустотой и непониманием. Кэтрин разжала пальцы, отпуская его руку. Её собственные пальцы онемели. Она смотрела на неподвижное тело Томаса, на его бледное лицо. В её уме, обычно таком ясном и организованном, царил беспорядок. Она прокручивала все варианты, все возможные исходы. Смерть. Безумие. Превращение. Ни один из них не был хорошим. Это был не расчет. Это был акт отчаяния — подумала она, и это осознание было странно тревожным. Она понимала логику страха, как у Галли. Понимала логику ярости, как у Минхо. Но эта слепая, самоубийственная жертвенность была за гранью её понимания. Все бросились к Томасу, образуя беспомощное кольцо вокруг его тела. Кэтрин осталась на месте, её нож всё ещё сжат в руке. Она наблюдала, как они трясут его, зовут по имени. – Он жив! - сказал Ньют держа его запястье проверяя пульс. – В кутузку его. - резко сказал Галли.