Гранд-финал

Зал гудел, как потревоженный улей. Огни, фанфары, флажки, вспышки. Кейт стояла рядом с Томми Кэшем в зоне делегаций, в обрамлении камер, с микрофонами, направленными в лицо. На ней было тёмное платье и пиджак, перешитый из концертного костюма Томми — его идея. Её волосы завязаны лентой в цветах флага. За спиной — логотип Эстонии и огромный экран с таблицей голосования. Томми повернулся к ней вполоборота: — Улыбайся, режиссёр. Сегодня у нас шансы. Она кивнула, стараясь сосредоточиться, но взгляд постоянно соскальзывал в сторону: чуть дальше, у ограждения, находилась делегация Литвы. Katarsis сидели плотной группой, Лукас держал Эмилию за плечи. Йокубас откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Аланас держал в руках шарф, стиснув кулаки так, будто это был спасательный круг. Объявлялись баллы жюри. Франция — 8 баллов Эстонии. Ирландия — 12. Германия — 10. И снова, и снова. Плечо Томми всё больше напрягалось от ожидания. Кейт выдавала дежурные улыбки, делала вид, что всё под контролем. Но когда увидела: Литва — 34 балла от жюри, она даже не сразу поняла, что произошло. — Простите, что? — тихо прошептала. На экране показали Лукаса. Он даже не моргнул. Просто наклонился к Эмилии и что-то ей сказал. Та прижалась к его плечу. Камера быстро перескочила на другую страну. Далее — голосование зрителей. Сердце Кейт грохотало в груди, как барабан в темноте. Литва — 62 балла от зрителей. Всего 96. Шестнадцатое место. Рядом кто-то ахнул. Кто-то обнял певца. Но Катaрсис молчали. А потом объявили: — Итак, третье место… Эстония! Томми Кэш с песней “Espresso Macchiato” получает 356 баллов! Всего на один меньше, чем у Израиля! Зал взорвался аплодисментами. Томми вскочил, обнял бэк-вокалистов, повернулся к Кейт, схватил её за руку: — Ты это видела?! Мы почти! Боже, мы почти взяли серебро! Кейт улыбнулась — искренне, с благодарностью. Он заслужил. Он работал на это. Они шли вместе. Но внутри неё что-то тонуло. Позже, в фойе отеля, Кейт сняла очки. Репетиция, интервью, финал, послевкусие — всё прошлось по ней, как шторм. В руке всё ещё был бокал игристого из зоны делегаций, но он уже нагрелся. — Ты как? — раздался голос. Лукас. Он стоял в коридоре, у стены, один. Только он. — Томми — третий, — сказала она глухо. — Я должна радоваться. Я рада. Честно. — Но? — Но я хочу сказать: «Это несправедливо. Вы были сильнее многих. Вы были настоящими.» Он пожал плечами. — Мы знали, что идём против системы. Слишком честно. Слишком просто. Слишком... музыкально, наверное. Она подошла ближе. — Прости, что не могла быть рядом с вами. Я стояла под флагом Эстонии. Но внутри… я была с вами. Он кивнул. Потом спросил: — А сейчас? Где ты сейчас? Она сделала шаг вперёд и обняла его. Молча. Долго. — Сейчас я здесь, — прошептала она. — И останусь, если ты не прогонешь. Он обнял её в ответ. Губы его коснулись виска. — Я никогда не прогоню тебя, Кейт. Позже они сидели на крыше отеля, укутавшись в плед. Город шумел внизу, а над ними завис огромный экран с титром: Thank you for watching Eurovision 2025. Лукас смотрел на неё: — Всё только начинается, да? Кейт кивнула: — Мы проиграли на сцене. Но выиграли — в глазах людей. И — друг у друга. Он поднёс её руку к губам и поцеловал кончики пальцев: — Тогда всё правильно. Тогда это стоит каждой секунды. И они остались там — в свете уличных фонарей, в тишине после грозы, вдвоём.