Приход Дьявола

***

      Эми поливала розы. Чëрные лепестки цветов придавали еë саду мрачный вид, хотя таков он был у всего этого мира. Единственное, что обращало на себя внимание — ярко-красная роза, растущая из правого глаза ежихи. После еë убийства, Соник не сразу отнëс её к Алтарю. Прошло некоторое время за которое в женское тело вросли цветы, один из которых расцвёл алыми лепестками вместо глаза. Может, именно поэтому Неведомая Сила даровала ей способность чувствовать мир и «управлять» им?       Глаз девушки дëрнулся. Она заметила, как за бесцветными лепестками прятался острый шип. Единственный шип, который она не увидела, делая обрезание своим цветам.       «Надеялся воткнуть его мне в спину, когда я отвернусь?!», — сердце ежихи захватил ужас и гнев. Она вырвала эту розу и засунула бутон в рот. Прожевав лепестки, девушка бросила стебель на землю и потопталась по нему. Никто, никто больше не посмеет кинуть ей нож в спину и ранить. Никто… и никогда.       По спине прошëлся холодок. Он здесь: — Ммм, психоз, да? — улыбнулся Соник, видя поведение девушки.       Розовая осторожно повернулась. К врагу нельзя стоять спиной: — Соскучилась по папочке? — игриво произнёс синий, высовывая острый язык. — Нет.       Нахмурилась в ответ девушкп. Злая улыбка стала ещё шире: — Ой-ой-ой, какие мы грубые, — проговорил он, подходя к колючей, — Раздевайся.       Этот приказ удивил Эми. Обычно псих заходит со спины и начинает лапать еë тело, а этот приказ — насмешка. Насмешка над её попытками дерзить и сопротивляться неизбежному: — Ку-ку, блядь, — раздражëнно щëлкнул пальцами, когда на его приказ целые секунды никто не отреагировал, — Раздевайся. — Нет! — Крикнула Роуз, хватит с неë терпеть.       Губы ежа затряслись. Через секунды раздался громкий смех. Это был не смех одного морфа: множество разных голосов смешались в одном. От громких вибраций перепонки в ушах девушки затряслись. Она закрыла уши: — Хахах… — смахнул слезу с щеки, — смешно…       Ëж резко возник перед девушкой: — Очень смешно.       Одним движением кулака маньяк отбросил розовую в клумбу. Одноглазая упала на чëрные лепестки, некоторые из которых не выдержали еë веса и поломались. Черноглазый облизнул верхнюю губу, подходя к девушке: — Ты монстр! — на эмоциях крикнула та, смотря как под её рукой прогнулись любимые цветы.       Соник усмехнулся: — Меня заводят твои комплименты ~       После этих слов ëж напрыгнул на девушку и лëгким движением сорвал с неë платье. Голая грудь заставила эмоции колючего встать колом и вылезти наружу. Эми оскалилась и попыталась вырваться. Пару раз ударила насильника по лицу и ногами по «тому самому». Демон не чувствовал боли. Только эрекцию: — Слезь с меня, тварь! — кричала колючая, стараясь перекрыть грудь.       Эта ситуация порядком поднадоела Сонику. Конечно, её попытки сопротивляться забавляли, но и надоедали. Очередной удар по яйцам, и терпение у синего иссякло.       Одним движением он вырвал розу из глазницы девушки. Раздался душераздирающий крик, да такой, что у Майлза шерсть встала дыбом. Обездвиженные конечности упали на чёрные лепестки. Игольчатый громко расхохотался: — Теперь не такая дерзкая?       Член ежа входил и выходил из нутра девушки, протыкая и травмируя её внутри. Она была в сознании, но не могла пошевелится. Она чувствовала эту боль, но не могла ничего сделать. С пустой глазницы вытекала кровь. Её было много, и с каждым толчком она разлеталась, словно капли от фонтана. Это ещё больше смешило.       По щеке покатилась прозрачная слеза. Соник её не увидел, и это к лучшему.

***

      Он очень быстро закончил и оставил в ней много грязи.       Отряхнувшись и поправив колючки, псих взглянул на беспомощно лежащую девушку. Улыбка сама собой нависла на лице. Он проделал большую работу, которой очень доволен, и теперь пора отдохнуть.       К Тейлзу возвращаться не было никакого желания, тем более после его полëта в стену. Соник потянулся: — Вздремнуть, что-ли?       Это был реторический вопрос. Демон направился к себе домой к любимому гамаку. С каким обожанием и нежностью он относился к своему спальному месту, можно подумать, что в нëм осталось ещё что-то хорошее… но нет.       В этом дьяволе нет ничего хорошего.

***