Часть 2

              — Прекрати есть мой сыр. — Маэглин бросил мрачный взгляд на… Нечто. — Он у меня в лапах, я его ем, значит, он мой. И ты уже перестал меня игнорировать? — Нечто возмутилось гнусавым голосом. Гайморит, что ли? — Это слишком для шизофрении, есть мою еду. — Припечатал Маэглин. — Я не шизофрения! Я Плагг! — Заверещало оно. — Ага. И ты являешься талисманом кота, посланным мне для спасения мира от злодея. Ты говорил, спасибо. А ещё я знаю, что «спасение мира» — самый популярный сюжет у больных шизофренией. А ещё я просто не хочу думать, зачем ты ешь мой сыр. — В смысле, зачем? Он вкусный, и я хочу его есть! — Пожало плечами??? нечто. Маэглин мог только задумчиво кивнуть. — Неправильная постановка вопроса. Ты ешь сыр. Из этого следует, что у тебя есть пищеварительная система. А дальше… Обмен веществ и энергии, знаешь? Я не хочу думать об этом. — Траурно протянул Маэглин. — Я магическое существо! Меня не сковывают людские законы. — Возмущённо-важно заявил Плагг. Маэглин бросил на него взгляд и вздохнул, забирая с тарелки последние куски сыра. Стоит рассказать о том, как вообще дошло до этой ситуации. Маэглин спокойно, никого, блин, не трогая, черкал домашку по китайскому. И вдруг случилось Это. Маэглин честно швырнул словарь по китайскому (килограмм 5 там было), в Нечто. А потом честно заорал, свалился с кровати, ударился об тумбочку и Задумался. Прям с большой буквы. Жизнь его была насыщенной, не очень счастливой, но он не жаловался. Дядя был отличным человеком и приятнейшим собеседником. И воспитателем, наверное, тоже, хотя с подопечными ему не везёт. Маэглин ему остро сочувствует. Прожить столько лет под крышей с Итартльдэ, а потом с ним… Боже, стоило подать прошение на внесение в список святых прижизненно. Вот прям вчера, честно говоря. А вообще, не о дяде, хотя стоило, а о нём. А именно, о том, что он таки сошёл с ума. Очевидно, китайский никого не щадит. Забавно, на самом деле, думал Маэглин, глядя на атлас по анатомии в своих руках. Бросать его было жалко, пусть лучше Неведомая Хрень сожрет его так. Неведомая Хрень не сожрала. Она начала втирать какую-то чушь, на самом деле, ну да ладно. Маэглин уже в семь лет, после смерти родителей, принял стратегическое решение забить на всю чушь, что мешает ему спокойно. И шизофрения входит в понятие чуши. Так что, Маэглин просто предпочёл игнорировать Хрень. Неплохо получалось, до этого момента. — Боже. Ладно, ты похож на чёрную дыру. И выглядишь странно, мне нравится. — Маэглин попытался потыкать пальцем Плагга. В гостиной начались новости. Экстренные? Ага, какой-то… Мама, что за отвратительный косплеер? Маэглин отчётливо почувствовал, как умирает в муках его чувство прекрасного. Более того, он почувствовал, как где-то там помирает в муках дядин «друг», секущий в Кольтах (что за отвратительное насилие, он не может молчать об этом, Миротворец 44 калибра не должен выглядеть так) больше, чем в ценах на газеты и дядиных любимых цветах (пх, он аллергик, но он слишком смешно убеждал окружающих в обратном. Чихал и убеждал, что это НЕ из-за Чудовища в горшке.) На этот раз Маэглин согласен с ним, этот мудак заслуживает разбитой рожи за издевательство над оружием. — Эй, Плагг, что там говоришь надо сказать? — Ты запомнил моё имя?!

***

Он, типа, кот? Маэглин нащупал на голове подобие ушей. На чём они держатся? Когда самая странная хрень в его жизни случилась и маска скрыла лицо, Маэглин, почему-то, почувствовал что-то вроде… Комка в груди, лезущего наружу. Хотелось, почему-то, начать творить дичь. Например, поорать. Шугануть голубей. Улыбаться. Кошмар. Но… Об этом же никто никогда не узнаёт? Так что… Ну… Можно позволить себе эту дичь.

***

Когда Супер-Кот увидел странного пацана в обтягивающем костюме в веселенький горошек, он подумал о том, что ему стоит зайти в церковь и поблагодарить Бога за прекрасную жизнь и неимоверную удачливость. Ну, может быть, он на секунду задумался и о том, что у этого парня охуенные ноги.

***

Что же, Маэглин многие надежды возлагал на школу. Но когда к нему подсел какой-то блондинчик, Маэглин хотел завыть, послать его или просто свалить. Поэтому выходит только грубовато промывать что-то утвердительное. За-е-ба-ли, он уже устал и не хочет общаться, он вам не обезьянка в зоопарке. Но потом проснулась совесть (дядя, ну хватит, можно Маэглин сделает вид, что вообще независимый от твоего мнения?), читающая лекции о нужности социализации. — Я Маэглин. — Блондин наверняка на него обиделся. Где-то в сумке злорадно захихикал Плагг. Ну и мудила. Вот оно: начало новой жизни.