Разбитые сердца

Третий курс начался с новости, которая потрясла всю школу — Сириус Блэк, печально известный убийца и предатель, сбежал из Азкабана. И его целью, как шептались все, был Гарри Поттер. — Это правда, что Блэк охотится за тобой? — спросила Кейт, поймав брата в коридоре после защиты от тёмных искусств. Гарри мрачно кивнул: — Министр сказал мистеру Уизли. Блэк был приспешником Волдеморта, и теперь хочет закончить то, что его хозяин не смог. Кейт побледнела: — Но если он идёт за тобой, он может прийти и за мной, когда узнает. — Никто не знает, что ты моя сестра, — напомнил Гарри. — Кроме Малфоя, но он поклялся молчать. — Ты правда веришь его клятве? — Как ни странно, да. Он ничего не говорил уже почти два года. После того случая в пустом классе Драко стал странным союзником в их тайне. Публично он продолжал враждовать с Гарри, но в редкие моменты, когда они оставались втроём, показывал неожиданное понимание. — Мой отец знал Блэка, — сказал Драко однажды, когда они с Кейт занимались в слизеринской гостиной. — Он из древнего тёмного рода, но считался предателем крови, пока не выдал твоих родителей Тёмному Лорду. — Не называй его так, — резко ответила Кейт. — Он убил мою семью. Драко внимательно посмотрел на неё: — Ты так и не рассказала, как оказалась у магглов вместо того, чтобы расти с Поттером. — Я сама не знаю всю историю. Дамблдор распорядился разделить нас "для защиты". — Типичный Дамблдор, — фыркнул Драко. — Думает, что знает, как лучше для всех. — А ты знаешь лучше? — Кейт подняла бровь. — Знаю, что семью не следует разделять, — неожиданно серьёзно ответил Драко. — Особенно таким, как мы. — Таким, как мы? Что ты имеешь в виду? — Чистокровным, — Драко помедлил и добавил, — или полукровкам с древней родословной. Ты же Поттер, твой род почти так же стар, как мой. Кейт закатила глаза: — Опять твои разговоры о чистоте крови. — Это не просто разговоры, Кейт. Это... наследие. Сила. История. — История, из-за которой я потеряла родителей и выросла, не зная брата, — горько возразила она. Драко неожиданно накрыл её руку своей: — Мне жаль, что так вышло. Правда. В его серых глазах было что-то новое — искренность, которую Кейт редко видела. От этого взгляда у неё перехватило дыхание. В тот момент Кейт ещё не понимала, что зарождающееся чувство к Драко Малфою принесёт ей столько же боли, сколько и радости. *** Правда о Сириусе Блэке оказалась совсем не такой, как представляла Кейт. Он не был предателем их родителей — им оказался Питер Петтигрю, человек, которого все считали погибшим. Более того, Сириус был крёстным отцом Гарри. — А что насчёт меня? — спросила Кейт, когда Гарри рассказал ей о встрече с Сириусом в Визжащей Хижине. — У меня тоже был крёстный? — Сириус сказал, что твоей крёстной была Алиса Лонгботтом, мама Невилла. Но она... она в больнице Святого Мунго. Она и её муж сошли с ума от пыток после падения Волдеморта. Кейт почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза: — Значит, у меня тоже никого нет. — У тебя есть я, — Гарри обнял её. — И Гермиона. А теперь ещё и Сириус. Он хочет встретиться с тобой. — Правда? Но как? Он в бегах. — Он найдёт способ, — Гарри улыбнулся. — Он очень удивился, когда узнал о тебе. Сказал, что все думали... думали, что ты погибла той ночью. Кейт отстранилась: — Погибла? Но почему? Как? — Он не знает деталей. Когда он прибыл в дом наших родителей, Хагрид уже забрал меня по приказу Дамблдора. О тебе не было ни слова. Сириус думал, что ты... не выжила. — Но я выжила! И вместо того, чтобы воссоединить нас, Дамблдор разделил нас ещё больше, заставив всех поверить, что я умерла! — Кейт, я уверен, у него были причины... — Какие причины могут оправдать такую ложь? — Кейт сжала кулаки. — Мы потеряли столько лет, Гарри! Драко, появившийся в коридоре, молча наблюдал за ними. Когда Гарри ушёл, он подошёл к Кейт: — Плохие новости? — Не совсем, — Кейт вытерла глаза. — Просто... сложно. — Это из-за Блэка? Я слышал, он сбежал. Снова. — Драко, ты веришь, что людей можно не по справедливости обвинить и осудить? Драко помолчал, затем осторожно ответил: — В мире волшебников, как и в мире магглов, справедливость часто зависит от того, кто у власти. И от того, чью версию истории принимают за правду. — А если правду скрывают? Намеренно? — Тогда нужно её найти, — твёрдо сказал Драко. — И решить, что с ней делать. Кейт посмотрела на него с удивлением. Иногда Драко Малфой оказывался намного мудрее, чем можно было предположить по его поведению. *** Четвёртый курс изменил всё. Турнир Трёх Волшебников принёс не только волнение и опасность, но и новые эмоции, о которых Кейт раньше не задумывалась. Рон Уизли, всегда бывший просто другом Гарри, неожиданно начал смотреть на неё иначе. Особенно после того, как она появилась на святочном балу в изумрудном платье, подчёркивающем цвет её глаз. — Ты выглядишь... потрясающе, — сказал он, подойдя к ней во время танцев. Кейт смущённо улыбнулась: — Спасибо, Рон. — Потанцуешь со мной? — его уши покраснели. — Я не очень хорошо танцую, но... — С удовольствием. Краем глаза Кейт заметила, как Драко наблюдает за ними, непривычно мрачный в своей элегантной парадной мантии. После танца Рон не отходил от неё весь вечер, рассказывая смешные истории и стараясь рассмешить. Кейт удивлялась перемене в нём — обычно замкнутый в её присутствии, сегодня он был оживлённым и внимательным. — Знаешь, я всегда считал, что все слизеринцы — высокомерные снобы, — признался Рон, когда они вышли в сад. — Но ты другая. — Разве быть слизеринцем — значит быть плохим человеком? — спросила Кейт. — Нет, я не это имел в виду, — Рон замялся. — Просто... все, кого я знал из Слизерина, вели себя как Малфой. — А как ведёт себя Малфой? — Как самовлюблённый придурок, который считает, что его кровь делает его лучше других. Кейт нахмурилась: — Драко сложнее, чем кажется. — Драко? — Рон удивлённо поднял брови. — Вы настолько близки? — Он мой однокурсник и... друг. В своём роде. — Малфой не умеет дружить, Кейт. Он умеет только использовать людей. — Ты не знаешь его так, как я. Рон помрачнел: — А как ты его знаешь? Их разговор прервал холодный голос: — Уизли, развлекаешь мою партнёршу? Драко стоял в нескольких шагах, его поза выражала напряжение, хотя лицо оставалось безучастным. — Малфой, — выплюнул Рон. — Мы разговариваем. — Я вижу. И о чём же, позволь спросить? О том, какой я ужасный? — Драко, — предупреждающе начала Кейт. — Нет, серьёзно, — Драко сделал шаг вперёд. — Интересно, что бы сказал Уизли, если бы знал, кто ты на самом деле? — Малфой! — Кейт схватила его за руку. — Не здесь. Рон переводил взгляд с одного на другого: — О чём он говорит? Кто ты на самом деле? — Никто, — быстро ответила Кейт. — Драко просто... просто дразнит тебя. — Да, Уизли, я просто дразню, — Драко усмехнулся, но его глаза оставались серьёзными. — А теперь извини, мне нужно поговорить с Кейт. Наедине. Рон колебался, явно не желая оставлять Кейт с Малфоем. — Все в порядке, Рон, — заверила его Кейт. — Я скоро вернусь. Когда Рон неохотно ушёл, Драко повернулся к ней: — Что ты делаешь с Уизли? — Разговариваю. Это запрещено? — Он влюблён в тебя, — прямо сказал Драко. — Это очевидно всем, кроме тебя. — И что с того? — Кейт почувствовала, как её щёки покраснели. — Даже если так, это моё дело. — Он ненавидит слизеринцев. Ненавидит всё, что связано со мной и моей семьёй. — При чём здесь ты? — Кейт нахмурилась. — Я не понимаю, почему тебя это вообще волнует. Драко сделал шаг ближе, его дыхание облачком пара растворялось в холодном воздухе: — Потому что мне не всё равно. Потому что... Он замолчал, глядя ей в глаза с такой интенсивностью, что Кейт почувствовала, как сердце забилось быстрее. — Потому что что, Драко? Вместо ответа он наклонился и поцеловал её. Его губы были тёплыми и мягкими, контрастирующими с холодным вечерним воздухом. Кейт застыла от неожиданности, а затем, к своему удивлению, ответила на поцелуй. Когда они отстранились, оба тяжело дышали, глядя друг на друга с изумлением. — Вот почему, — тихо сказал Драко. *** Пятый курс принёс новые испытания. Возвращение Волдеморта, которое Министерство отказывалось признавать. Отряд Дамблдора, в который Гарри пригласил и Кейт, к неудовольствию некоторых гриффиндорцев. И, конечно, запутанные отношения между Кейт, Роном и Драко. После поцелуя на святочном балу Драко стал одновременно более открытым и более сдержанным. Они не говорили о том, что произошло, но что-то изменилось. Взгляды стали дольше, случайные прикосновения — чаще. При этом Рон не оставлял надежды завоевать внимание Кейт. Он искал встреч, помогал на занятиях ОД, дарил маленькие подарки. — Не понимаю, что ты видишь в Малфое, — сказал Рон однажды, когда они возвращались с тайной тренировки в Выручай-комнате. — Его отец — Пожиратель Смерти, ты же знаешь. — Драко — не его отец, — устало ответила Кейт. — Но он идёт по тому же пути! Ты слышала, как он говорит о магглорождённых, о "предателях крови"... — Люди меняются, Рон. Ты не видишь его, когда мы одни. Он... другой. — Конечно, он милый с тобой, — Рон остановился, его лицо покраснело от волнения. — Потому что ты... ты красивая, умная. Но он никогда не примет твоё происхождение. Твою маггловскую семью. Кейт отвернулась. Если бы Рон знал, что она на самом деле Поттер, что она сестра его лучшего друга, как бы он реагировал? Полюбил бы её сильнее из-за её "правильной" крови? Или это изменило бы всё? — Моё происхождение не определяет меня, Рон. Как и Драко. — Кейт, — Рон осторожно взял её за руку. — Я... я влюблён в тебя. Не из-за твоей крови или факультета. Из-за того, какая ты есть. Кейт смотрела на его искреннее, открытое лицо и чувствовала тепло в груди. Рон был хорошим человеком — честным, верным, храбрым. Любая девушка была бы счастлива с ним. — Рон, я... — Не отвечай сейчас, — быстро сказал он. — Просто... подумай, ладно? Он наклонился и легко поцеловал её в щёку, затем быстро ушёл, оставив Кейт в смятении чувств. Она не заметила тёмную фигуру в конце коридора — Драко, наблюдавшего за всей сценой с непроницаемым выражением лица. *** Всё решилось в Министерстве Магии, во время битвы с Пожирателями Смерти. Кейт присоединилась к Гарри и остальным, чтобы спасти Сириуса, хотя, как выяснилось, это была ловушка Волдеморта. В хаосе сражения Кейт оказалась лицом к лицу с Люциусом Малфоем. Его маска Пожирателя Смерти скрывала лицо, но не серые глаза — такие похожие на глаза Драко. — Грейнджер, верно? — холодно произнёс он. — Однокурсница моего сына. Слизеринка с грязной кровью. Кейт подняла палочку, готовясь защищаться: — Лучше грязная кровь, чем грязная душа, мистер Малфой. — Дерзкая девчонка, — Малфой-старший сделал шаг вперёд. — Посмотрим, насколько ты храбра под Круциатусом. — Не трогай её! — крик Рона разрезал воздух, и он встал перед Кейт, направив палочку на Пожирателя. — Ступефай! Люциус отбил заклинание, но это дало Кейт время отреагировать: — Инкарцеро! Верёвки обвились вокруг Малфоя, но не удержали его надолго. С яростным рыком он освободился и направил палочку на Рона: — Круцио! Рон упал, крича от боли. Кейт бросилась к нему, но Люциус перехватил её: — А теперь займёмся тобой, маленькая грязнокровка. Он сорвал маску, и Кейт увидела его искажённое ненавистью лицо. В эту секунду она как никогда осознала, насколько Драко похож на отца — и насколько отличается от него. — Я не маглорождённая, — яростно прошептала Кейт. — Я Поттер. Сестра Гарри Поттера. Люциус застыл, его глаза расширились от удивления: — Что? — Экспеллиармус! — голос Гарри прозвучал справа, и палочка Люциуса вылетела из его руки. — Петрификус Тоталус! — добавила Гермиона, и Малфой-старший упал, скованный заклятием. Гарри кинулся к сестре: — Ты в порядке? Он тебя не ранил? — Нет, но Рон... Они обернулись к Рону, который всё ещё корчился от боли, хоть проклятие и прекратилось. — Нам нужно выбираться отсюда, — сказала Гермиона. — Остальные члены Ордена уже здесь. Когда они, наконец, выбрались из Министерства — раненые, измученные, но живые — Гарри притянул Кейт в крепкое объятие: — Я не могу потерять и тебя тоже, — прошептал он, и Кейт поняла, что Сириус не выжил. Она молча обнимала брата, разделяя его горе, когда заметила знакомую фигуру, стоящую в тени. Драко, бледный, с тревогой и виной на лице, смотрел на них. Их глаза встретились через пространство, и в этот момент Кейт поняла, что её сердце уже сделало выбор. Выбор, который, она знала, принесёт много боли, но от которого она не могла отказаться. Потому что, несмотря на всё, что разделяло их — враждующие стороны, разное воспитание, противоположные взгляды — Драко Малфой понимал её как никто другой. Понимал, каково это — жить с тайной, с бременем имени и наследия. Каково это — разрываться между долгом и желанием. И в этом понимании была сила, которой не могло противостоять даже самое искреннее чувство Рона.