Глава 13
2 августа 2025, 06:08После вчерашнего откровения и всего, что София рассказала до сих пор, идея поцеловать сводную сестру казалась такой банальной.
Конечно, сам поцелуй был прекрасен.
Она наклонилась вперед, почти сползла на сиденье, а другой рукой взялась за его голову напротив щеки, к которой прижималась.
Ее поцелуй становился все более жарким, все более напористым. Марку казалось, что она слишком возбуждена. Но он не мог остановить поцелуй, да и не хотел. К тому же в данный момент он действовал на доверии. Он не хотел отступать сейчас.
Она закрыла глаза и глубоко застонала, наслаждаясь поцелуем, словно это было для нее физическим удовольствием. Может, так оно и было, ведь она не была человеком.
Затем она открыла глаза, и Марк увидел, что смотрит в эти глубокие красные глаза, светящиеся вокруг щелевидных зрачков.
Это было пугающе и маняще, но очень неожиданно.
Затем он почувствовал что-то странное. Воздушное ощущение в глубине груди, распространяющееся наружу с причудливым возбуждением. Он почувствовал, как этот... клубок гудящих ощущений натянулся и извилистым потоком стал пробираться к горлу.
Вокруг его тела начали вихриться странные цвета, вокруг них обоих образовалась аура, бледно-фиолетово-красная или голубая, она словно колебалась.
С запозданием он понял, что это похоже на то странное ощущение, которое он испытывал, когда они занимались сексом прошлой ночью. Только сильнее, возможно, потому, что она не сдерживала свой поток.
Какая-то его часть хотела отстраниться. Это было немного страшно, но удовольствие и вера, над которой он работал, не давали ему запаниковать. Он почувствовал, как его член зашевелился, ощущая это удовольствие, хотя на него ничего не действовало. Он даже почувствовал, как на его кончике образовалась капелька смазки, когда его ствол запульсировал.
София погрузилась в поцелуй еще глубже, язык исследовал его рот более настойчиво, чем раньше, и каждое его прикосновение посылало небольшую дугу возбуждения от каждой точки контакта. Вскоре поток ощущений проник в его рот и начал вытекать из него, втягиваясь в нее, словно она вдыхала его сущность. Его язык покалывало, когда он оказывался в центре этого потока, а губы гудели от дразнящего возбуждения. Его эрекция стала еще сильнее, и он почувствовал, как смазка начинает заливать его трусы.
Затем она отпустила его губы, но это не остановило странные ощущения... лишь позволило ему наблюдать за происходящим более непосредственно. София сделала один длинный вдох, как будто ей не нужно было выдыхать, и при этом из его рта потянулась струйка светящегося, дымчатого вещества, удерживаемого в момент разрыва поцелуя какой-то невидимой силой, и вокруг нее закружились огоньки, которые рассеялись на коже ее лица и в других местах. Он видел, как светится ее горло, ярче, чем столб парообразного света, выходящий из его глотки.
Он видел, как уголки ее рта искривились в ухмылке. Признаться, все это было довольно пугающе. Но он не мог заставить себя остановиться, сюрреалистические ощущения затуманили его разум... а удовольствие только усиливалось, его член пульсировал и пачкался в собственной смазке, яйца подергивались от потребности.
София снова подалась вперед и вновь сомкнула их губы, тихонько застонав, словно испытывая удовольствие. Может быть, так оно и было, он не мог сказать точно, но Марк определенно чувствовал себя так, словно испытывал нечто потустороннее.
Не помогала и начинающаяся слабость: конечности стали легкими, голова слегка кружилась, но ничто не могло полностью переключить его внимание на Софию, когда она снова и снова прижималась губами к его губам, а ее язык исполнял танго вокруг его языка, кротко пытаясь лизнуть в ответ.
Наслаждение не ослабевало, даже когда остальные чувства начали ослабевать по мере того, как распространялась телесная усталость.
В голове у него царила полная неразбериха, все, что не было направлено на нее или на удовольствие, превращалось в оцепеневшую кашу.
Не было ничего, кроме Софии, ее поцелуя и ее потока.
Марк все еще испытывал небольшой страх, чувство слабости и вялости смешивалось с острым наслаждением, оно было причудливым и чужеродным, и при всей ясности ума он мог понять, как суккуб может убить с помощью этого.
Но страх был далеко, его разум был затуманен наслаждением и слабостью. Однако он чувствовал, как его чресла разрываются от напряжения, яйца вздымаются, а член превращает нижнее белье в кашу из одной только слизи.
И все же София целовала и осушала его, прижимаясь губами к его рту и исследуя каждый дюйм его полости, до которого мог дотянуться ее язык. Временами ему казалось, что он растягивается, но в оцепенении он не мог этого понять.
Его веки становились все тяжелее. Пройдет немного времени, и он просто... потеряет сознание.
Но прежде чем это произошло, он издал напряженный стон экстаза, скорчившись на стуле, его член пульсировал с каждой струей спермы, которой он пропитал свои трусы, а глаза закатились вверх в ответ.
Однако София продолжала, и страх, который он испытывал, немного усилился. Он не мог сказать ей, чтобы она остановилась, но удовольствие было таким же сильным, если не сильнее, чем когда-либо, оно накатывало вместе с кульминацией, словно что-то рушилось. Оно было подавляющим, всепоглощающим, его зрение потемнело, а в глазах вспыхнул слабый свет от окружавшей его ауры.
Он готов был рухнуть на столешницу, но его удержали ее руки. Он так устал, что едва мог держать глаза открытыми. Он чувствовал себя оцепеневшим, кроме ощущения возбуждения, которое оставалось таким же острым, как и прежде.
Время потеряло смысл, а тело начало сводить судорогой, как при приступе. Он испытывал страх и эйфорию одновременно.
Затем он кончил в штаны во второй раз... и потерял сознание.
---
Это был самый глубокий сон, который он когда-либо испытывал. Он даже не видел сноведений. Этот сон был сродни смерти... но мертвецы не просыпаются от стука в дверь.
Он мучительно моргнул глазами и поднялся, обнаружив, что в какой-то момент его вернули в спальню и даже уложили спать.
Сначала он помнил только, что потерял сознание на кухне. Он не мог вспомнить, что произошло... но по мере того как стук и зовущий голос за дверью все больше приводили его в чувство, к нему постепенно возвращалась ясность ума.
«Марк? Ты здесь?» - раздался голос отца. «София сказала, что у тебя сегодня не очень удачный день, но ты уже должен быть готов ко сну».
Поначалу Марку хотелось накричать на отца за столь грубое пробуждение, но, учитывая все произошедшее, он придержал язык. Это было справедливо. Это было вполне приемлемо, учитывая, насколько он был не в себе.
«Да», - ответил он с трудом, - «да, я здесь».
«Просто проверяю, как ты, вот и все», - ответил Питер. «Мы с Марией вернулись, надеюсь, наша ночевка не доставила тебе лишних хлопот».
Если бы он только знал, чем занимались его Марк и София, подумал Марк. Но Мария тоже была суккубом... Он не хотел думать о том, чем занимались они с отцом.
«Не в первый раз», - сказал он, прогоняя сон. «Думаю, я уже привык к этому».
«Ну ладно. Пожалуй, я оставлю тебя дремать, но тебе, наверное, пора вставать, уже полдень», - сказал Питер, и Марк услышал его удаляющиеся шаги.
Вторая половина дня. Было утро, когда София убедила его позволить ей осушить его. Сейчас был полдень.
Он взглянул на часы.
15:37
Он был в отключке уже несколько часов. Он не знал, сколько именно, он никогда не проверял время, когда просыпался. И ему казалось, что он мог бы спать еще несколько часов, он все еще чувствовал себя измотанным.
Но он решил, что нужно отбросить всякие подозрения, не готовый открыть все отцу и мачехе... хотя в отношении последней у него было подозрение, что она уже знает. Или предвидела это. София так и сказала, что они с его отцом - «родственные души».
Он на мгновение задумался: только сейчас до него дошло все безумие произошедшего. Его сводная сестра была суккубом, как и мачеха, и их с отцом влекло друг к другу, потому что, видимо, генетическая лотерея или еще какая-нибудь ерунда привела к тому, что они были особенно совместимы.
Наиболее вопиющей была часть про суккуба.
А еще осушение... Это было одновременно и страшно, и возбуждающе, чего он никогда не испытывал. Он кончил дважды, и все, что она делала физически, это целовала его.
Все это было так сюрреалистично. Но тут он вспомнил о сделке, которую заключил с Софией; у него было еще много слов, которыми он должен был с ней поделиться. И он вспомнил ее неохотный ультиматум.
Либо плыть по течению и вступить в сексуальные отношения со сводной сестрой, которая к тому же оказалась демоном, питающимся трахом и другими непристойными действиями, либо изменить ему память, чтобы он не угрожал ни ей, ни ее матери... но в основном, чтобы избавить его от безумия, пытаясь жить так, будто ничего не изменилось, и при этом знать все. Она казалась такой искренней, когда говорила это, такой честной, когда говорила, что не хочет этого.
И все же это был ультиматум, даже если ей он не нравился, и часть его все еще параноила, что все это какая-то четырехмерная обманная уловка. В этом была какая-то доля предвзятости: она ведь была демоном, а суккубы, по ее признанию, занимаются ложью и обманом. Но, опять же, она была так откровенна в своей истории.
Он провел руками по голове, застонав. В его голове повторялись одни и те же мысли. "Она демон, значит, она должна лгать, но она казалась такой честной". Это сводило его с ума.
«Это чертово дерьмо», - пробормотал он. Он не хотел делать такой выбор, так глубоко размышлять, он хотел просто валяться целыми днями, играть в игры, просто... валять дурака, пока не придется найти работу.
И не обязательно в буквальном смысле, как предлагала София...
Но, честно говоря, это было... очень заманчиво. Более чем заманчиво.
Она была лучшей девушкой в его жизни еще до того, как раскрыла, что она демон. А теперь... он не мог не задаваться вопросом, на какие «фокусы» она способна, на которые не способен ни один человек. Одно только это осушение, как бы страшно оно ни было... было по-своему чертовски удивительным.
Возможно, если он сможет убедить ее не делать этого каждый раз... и если предположить, что она не будет медленно убивать его... возможно, погружение в сверхъестественное окажется еще более увлекательным.
«К черту все», - пробормотал он, сползая с кровати и замечая, что его переодели, пока он был без сознания, вероятно, София. Странно и заботливо, но он не собирался критиковать ее за то, что она раздела его, когда он был в отключке, только для того, чтобы надеть на него свежую одежду - это, пожалуй, было наименее странным поступком, который она могла сделать.
Он еще не принял решение... но определенно склонялся к этой идее. Никто из его знакомых не мог похвастаться странными открытыми сексуальными отношениями с секс-демоном.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!