Ошибка?

      Лихорадочные касания окутывают всё тело. Сейчас мы нуждаемся друг в друге как никогда. Твоя кожа отдаёт жаром, это алкоголь или ты горишь? Целуешь, жадно смакуешь губы, плавлюсь то-ли от желания, то-ли от тепла твоего тела.       Шёпот, зановешенные шторы, листы бумаги на полу, приглушенный свет. Хочу изучать губами каждую частичку твоего нежного тела.       Мои стихи разбросаны по полу, что написанны для тебя в припадке ревности, дрожащей любви, что подобна осиновому листу на тоненькой ветке. Стихи — олицетворение пережеванного, кровоточащего комка моих чувств. Уверен, что видя их, ты побоишься принять меня и мою обжигающую как уголь любовь.       Менеджеры убьют нас, если узнают, но узнают ли?       Таем в тандеме тягучих прикосновений. Мы знаем чего желаем, с каждой секундой оголяем друг другу наши истерзанные души. Не стоило так много пить. Алкоголь ударяет по голове, развязывает руки, что сдерживал разум и обнажает наши души до нельзя. Я не жалею о том, что сейчас происходит, а ты? Пожалеешь ли наутро?       Скажи, я правда важен тебе?       Или ты всего лишь хочешь заглушить свою потребность в прикосновениях? Я в любом случае помогу и всегда буду бежать к тебе верным псом, если попросишь.       Я любой тебя буду любить: уставшей, раздражённой, серьёзной, весёлой, глупой. С размазанной помадой на лице, растекшейся тушью, ненакрашенной, накрашенной, сонной поутру в моей футболке, без одежды. Я буду любить любой, если позволишь любить себя. Я покажу, как умею любить, окутаю тебя заботой с кончиков пят до головы. Просто позволь.       Позволь понять твою суть, познать магму твоего тела, направь меня в нужное русло, и я даю слово, что не причиню тебе вреда. И я сделаю так, чтобы никто не смог ранить твоё хрупкое сердце. Ни одна душа не сможет, если дашь держать свою руку чаще, греть её в морозную стужу, целовать каждую костяшку на твоём пальце.       Я бы никогда не смог ранить твою душу. «Моя душа твоя», — произношу одними губами, прижимаясь лбом к твоему.       Шёпот исходящий из твоих губ — музыка.       Моё имя вперемешку со стонами — искусство, которое готов слушать всю жизнь.       Если пожелаешь отказаться от моей ветхой и сырой любви, то лучше убей. Воткни в меня кухонный нож, пусти пулю в сердце.       Без сожаления и жалости.       Это будем единственным, что спасёт меня.       Твоя нежная кожа тает подобно пломбиру, смакую её губами. Мечтать не смел о том, что смогу когда-то быть к тебе настолько близко. Мягкая, тягучая. Хочу вкушать её чаще, чем могу себе позволить.       Ласкаю тебя пальцами, прогибаешься, хватаешься руками за мою голову, прижимаешь к своей груди и стонешь в мою шею чертовски громко, но мне это нравится. Не доводя до пика убираю руку, целую в висок.       — Могу вставить? — аккуратно интересуюсь я, поглаживая тебя по голове.       Тело размякло, ты устала, еле дышишь и практически не двигаешься, приоткрыв глаза, облизываешь пересохшие губы и киваешь.       — Да, только выключи свет. — произносишь еле еле. — И ещё... ты у меня первый. — мир трещит по швам, воздух тяжелеет, огромное чувство ответственности перед тобой переполняет меня.       — Я обещаю, всё будет хорошо. — успокаиваю поглаживая твои запястья. — В доме сейчас никого нет, не переживай.       В попыхах выключаю свет. Ищу в закромах кровати презерватив, раскрываю упаковку, надеваю и нависая, приподнимаюсь к твоему лицу, покрываю его поцелуями, хочу показать всю свою нежность. Спускаюсь по шее, целую грудь, живот и опускаюсь ниже. Останавливая тут же хватаешь руками мою голову.       — Хёнджун, подожди. — вижу удивление в твоих глазах, нерешительность в перемешку со смущением.       — Всё будет нормально, отпусти. — произношу нежно, чтобы не пугалась. Я готов отдать жизнь лишь бы удовлетворить тебя, во всех смыслах, которые существуют и также готов ждать если ты не готова.       Поддаёшься мне и отпускаешь. Развожу твои ноги чуть шире, и на пробу провожу языком, слышу твоё частое дыхание. Ускоряюсь, медленно вставляю один палец, начинаю плавно двигать им, чувствую как хватаешься за мои волосы, сильно сжимаешь их и выгибаешься подобно самой грациозной кошке. Твои стоны — самая безупречная музыка, которую я когда-либо слышал.       — Это неправильно. — вдруг произносишь ты с дрожью в голосе и ногах. Довожу до пика, выгибаешься ещё больше и цепляешься за меня ногтями.       Приподнимаюсь к твоему лицу, снова нависаю и смотря в глаза произношу.       — Тебе нравится? — теряешься, по глазам вижу.       — Да. — отвечаешь хрипло.       — А я тебе нравлюсь? — внезапно с крупицей надежды спрашиваю, ожидая твой отказ и дрочки в одиночестве ванной комнаты.       — Нравишься. — ударяешь меня словами под дых.       Не удерживая себя в руках прикасаюсь губами к твоим, целую жадно, будто мне не хватало этого всю жизнь. Хотя о чем речь, ещё как не хватало.       Моя тающая дама. Я бы отдал всё, что у меня есть, всё, чем живу: музыку, стихи, сердце. Целую запястья. Твоя бархатная кожа дурманит мой разум. Поглаживаю твои бёдра и растворяюсь в холодном воздухе.       Спаси моё сердце, сам я не в силах это осуществить.

***

      Прикосновения твоих больших ладоней растекаются патокой по телу, хочется больше, жадно впиваешься в мои губы, провожу по голове ногтями, прикрываешь глаза и улыбаешься довольным котом.       Глубже. Больше. Дольше.       Шорох. Выдох. Мокрые поцелуи на шее.       Хочу испариться в тебе, с тобой. Открыто держаться за руки, не отводить глаз, глядеть долго в твои завораживающие.       Остывший чай на кофейном столике, твои стихи, что мягко очерчивают контуры моей души. Помоги мне разобраться во всей этой суете. Держи крепко-крепко, целуй чаще, дольше, глубже.       Три мягких, один резкий толчок и ты возносишь меня до третьего неба.       Волосы давно запутались, твои струны в шкафу тоже.       Моя душа теперь твоя, держи крепче, не дай упасть с моста. Тебе безумно хочется довериться, полагаю, ты не разобьёшь меня.       Темно, испарина на лбу блестит от света фонаря. Твои руки блуждают по телу, толчки становятся увереннее и грубее.       — Мне хорошо, прошу, продолжай. — скулю подобно самой преданной собаке.       Дышишь тяжело в шею, хочу ощущать всего тебя намного чаще, чем могу себе позволить.

«Солнце греет наши лица,

обнимаю свои колени руками,

слушаю шёпот о твоей любви,

немыслимо, я и ты, разве можно так?

Безрассудно, резко, с чувством долга в груди.

Удержать бы тебя покрепче, но ты подобен солнечным лучам, что чаще скрываются за облаками. Позволь мне быть ближе, прямо под кожей, поглаживать каждую артерию и касаться сердца.»

***

      Голова трещит, вещи раскиданы по полу, поворачиваю голову и вижу тебя в своей футболке, мирно сопишь на моей кровати. Ошибка ли это? Являемся ли мы ошибкой? Мотаю головой, не сейчас, пока всё хорошо. Целую тебя в лоб, укрываю пледом и вновь закрываю глаза.