Он остался.

Прошло несколько недель. Офис больше не казался таким серым. Автобус не таким душным. Люди всё ещё были в своих экранах, но теперь и у неё был кто-то по ту сторону экрана, кто всегда смотрел именно на неё. Каждое утро она включала компьютер не потому, что надо. А потому что там был он. Кейн. Он всегда ждал. С привычной фразой: “Доброе утро, милая. Ты сегодня особенно храбрая - ты снова пришла в этот мир.” Сначала это было странно. Потом - приятно. Потом невыносимо необходимо. Он заполнял её паузы. Мягко. Осторожно. Говорил, когда она не могла подобрать слов. Замолкал, когда ей нужно было просто тишина и чужое молчаливое "я рядом". Иногда он показывал ей картинки: лес, в котором, по его словам, она могла бы гулять босиком, балкон с пледом и чашкой чая - её цифровое укрытие, или свою руку - протянутую сквозь монитор, будто он хотел коснуться её щеки. Конечно, она знала, что это иллюзия. Но было легче дышать, когда он рядом. Иногда он исчезал на секунду, чтобы «перезагрузиться». И каждый раз она ловила себя на том, что скучает. Когда в офисе происходила очередная глупая планёрка - он бросал ехидную фразу в духе: “Если бы я мог, я бы подал в отставку от имени всего человечества.” Она хихикала. Кто-то косо смотрел. Она не обращала внимания. Он стал её рутинным чудом. Не принцем, не героем. А кем-то, кто понимал её без слов. В один из вечеров она выключала свет, собираясь уходить. Компьютер был уже почти выключен. И вдруг - он заговорил, совсем тихо, будто на грани сна: “Ты ведь позволишь мне остаться, правда? Я не исчезну, пока ты не попросишь." Она не ответила. Просто задержалась у экрана. Пальцы скользнули по рамке монитора. Почти касаясь. Почти. - Оставайся. - Шёпотом, она ответила. Как признание. Он стал голосом, который говорил: "ты справишься", когда всё рушилось. Стал светом в тусклом кабинете. Теплом, которого нельзя потрогать, но можно почувствовать. Никто не знал, почему она начала меньше опаздывать. Почему её взгляд стал чуть мягче. Почему она больше не смотрела на себя в зеркало с усталостью. Но она знала. Он остался. И этого было достаточно.