2024

       ***       Вадим Юрьевич. Первая ассоциация, которая приходит на ум, — махинации. Вторая — хоккей. Без афер и хоккея Казанцев своей жизни не представляет. И если жажду наживы объяснить ещё можно, то почему именно на хоккее — одному лишь Богу известно. Этот мужчина вообще человек-загадка.       Прежде всего непонятно, как он умудряется вмещать в себе столько противоположных качеств: алчность, жестокость, расчётливость и любовь к манипуляциям удивительно сочетаются в нём с благородными порывами, поддержкой в трудных ситуациях и искренней ответственностью за родных. У него острый ум, отличное чувство юмора и феноменальная наблюдательность. Он может смертельно обидеться на человека (что никогда не заканчивалось добром), но так же легко способен простить и признать, что был не прав.       О Казанцеве судят по его поступкам — всегда нестандартным и неожиданным. Но что мы знаем о нём самом? Как прошло его детство? Кем были его родители? Что у него на уме, ведь для чего-то же он затевает все эти игры?       Зато он о вас, поверьте, знает всё.       Андрей Кисляк уже давно не может понять, кто он: мажор, хоккеист, юрист или тренер? Сидя в «обезьяннике» — пьяный, с окровавленными руками, только что переживший смерть единственного близкого существа, — Андрей думает, что теперь первая ассоциация с ним — неудачник.       «— Знаю, нарушил. Моя фамилия Кисляк, я сын прокурора. Не верите — пробейте по номерам. Очень спешу, отец рожает!»       «— Пап, я хочу всего добиться сам».       Между этими фразами прошло от силы пара лет. «Неуёмную жажду приключений» у хамоватого золотого мальчика ампутировали без наркоза. Пришлось срочно взрослеть. Проблемы наваливались снежным комом, и на этот раз парень был ни при чём.       Самое обидное, что чёрная полоса, начавшаяся в юности, так и не закончилась. Андрей сломался, начал пить. Он не видел смысла останавливаться, пока жизнь в лице Вадима Юрьевича не дала ему второй шанс. ***       — Я пришёл забрать этого крикуна, — доносится знакомый голос из-за стенки дежурной части. Кисляк криво усмехается.       Как так получилось, что нечистый_на_совесть_бывший_спортивный_директор_«Медведей» — единственный человек, который приходит на помощь в самый чёрный час? Парням из команды Андрей бы даже не стал звонить. Стыдно. Перед Вадимом Юрьевичем тоже стыдно, но они это как-нибудь переживут.       — А вы ему кто? — уточняет дежурный.       — Да считайте, отец, — отвечает Казанцев.       Кисляк усмехается ещё шире. Они знакомы столько, сколько Андрей себя помнит. Когда он, маленький, только учился стоять на коньках, этот серьёзный дядя в дорогом костюме уже решал взрослые вопросы. У Казанцева нет своих детей, и в свободное время он разруливал проблемы чужих — статус спортивного директора обязывал. Он знал о своих подопечных всё, даже то, чего они сами о себе не подозревали.       С тех пор утекло много воды. Кисляк перестал быть сыном полезного человека. Казанцев перестал быть официальным лицом клуба. Но судьба упорно сводила их вместе, доводя ситуацию до абсурда.       Серьёзному дяде в костюме срочно понадобился тренер для второсортной университетской команды. Естественно, от тренера требовалось превратить их в первый сорт. И Казанцев вбил себе в голову, что сделать это может только таксист и алкоголик Андрей Кисляк. Парень убеждал, что у него не получится. Что он прибьёт неуёмного остряка Егорова, который не воспринимает нового наставника, и тогда у команды появится не только новый тренер, но и уголовная история. Казанцев только смеялся:       — Ты был таким же.       Действительно. И как только Макеев не пришиб когда-то самого Кисляка?       Андрей согласился попробовать. Казанцев никогда не ошибается в людях: если он ставит на какую-то «лошадку», она обязательно прибежит первой. Может, поломанный мальчик способен повторить чудо своего тренера — такого же когда-то поломанного Макеева?       Машина Казанцева паркуется во дворе. Они договариваются, что ночной инцидент останется их тайной. По логике, пора прощаться, но Андрей не спешит выходить. Ему сейчас настолько больно, что он даже не может выставить привычную защиту. Дома остались игрушки Сугроба — пса, которого он любил как сына. Единственного тёплого существа, не позволявшего провалиться в бездну.       Неожиданно Казанцев требует ключи и сам идёт в квартиру собирать вещи, напоминающие о собаке. Он проводит короткую, но жёсткую «душеспасительную» беседу и уходит, взяв с Андрея слово, что завтра тот будет в форме.       Кисляк остаётся один. Непривычная тишина давит. Теперь он официально одинок: близких не осталось. Отец умер. Жена ушла.       Он трижды мог стать отцом, но не сложилось. Марина Касаткина сделала аборт — она была девушкой его лучшего друга и долго расплачивалась за ту измену. Жена Яна, то ли по закону бумеранга, то ли по злому року, потеряла ребёнка. Почти выносила, но до финишной прямой не дошла. Она не успела пережить эту боль, как на неё свалилась новая: муж стал инвалидом. Она уходила к любовнику, возвращалась, снова уходила...       Маленький Андрюша, вопреки обыкновению, всё-таки родился и уже ходит в школу. Наверное, потому, что к его рождению Кисляк не имеет никакого отношения — разве что именем поделился да папе его доказал, что нельзя обижать слабых. С его мамой Полиной Андрей встречался недолго и расстался друзьями.       Одна из игрушек Сугроба завалялась на диване. Андрея накрывает с головой.       Утром снова приходит Казанцев. С кофе. Ругается, конечно, но помогает. Заменяет на тренерском мостике, скрывая от команды состояние их нерадивого наставника. Вечером заходит снова. Вряд ли бы он так старался, не будь ему это выгодно, но эта циничная забота сейчас дороже любого сочувствия.       В конечном итоге парень вспоминает, что он — Андрей Кисляк. Человек, который не сдаётся просто так. Не сдался, когда ослеп. Не сдался, когда травма закрыла дорогу в большой хоккей. Так чего ради сдаваться сейчас?       Он встаёт и идёт кодироваться. Снова.