Часть 6. Минус один

Гермиона смотрела то на меня, то на зеркало, а потом рассмеялась. Я непонимающе улыбнулся. Ее смех странно грел мою душу. Отсмеявшись, она объяснила: — Ну ты не Люк, конечно, но получилось эпично! — и теперь рассмеялись уже мы оба. Не ожидал услышать отсылку к "Звездным войнам" в стенах школы магии. Гарри непонимающе смотрел на нас и на потухшее зеркало. Спустя несколько минут мы успокоились и обнявшись, сели поглубже в кресло. А зеркало, оставленное на столе, задрожало. Мне действительно нужно заполучить одно из них! Гарри постучал по нему палочкой дважды, и там вновь появилось лицо Сириуса. Он выглядел растрепанным. — Случайность, — ответил на незаданный вопрос беглый каторжник. Гарри передал зеркало мне. — Как так вышло? Кто ты? — Как вышло, я не знаю. Я думаю, как главный бабник школы того времени, вы более просвещены в данном вопросе. А зовут меня Каэлум МакКиннон. Приятно познакомиться, Сириус Блэк! — когда я представился, из его глаз потекли слезы. Я не ожидал такого, если честно. Думал будет отрицание или еще что. — Каэлум... Ох, Эвелин, — в его голосе была горечь. А, видимо увидев наши озадаченные взгляды, начал пояснять: — Мы с ней какое-то время шутили над манерой называть детей в моей семье, малыш. Она всегда говорила «Если у нас будет ребенок, то я не хочу обозначать его какой-то дальней точкой. Если он мой, то он займет все небо». Мерлин... Зеркало, что с его стороны явно висело на стене, показывало поникшую голову мужчины. Его плечи тряслись. Несколько минут прошло в молчании. Гермиона крепко обняла меня. Я даже не заметил, как из моих глаз потекли слезы. На каком-то уровне я надеялся на такую реакцию, но и боялся ее. Когда я решил, что не буду вмешиваться, мне пришлось смириться с грядущей смертью отца, но... Я не собираюсь его терять теперь - эта мысль крепко засела у меня в голове. Мужчина наконец пришел в себя. — Как? То есть, где ты жил, Каэлум? — спросил он. — В приюте. Меня подкинули, когда мне было почти два года. В записке было только имя и дата рождения, — ответил я. — А когда? — но я сразу ответил. — 20-е октября 1979 года, — мужчина притих. Какое-то время он видимо что-то прикидывал и высчитывал. Потом он посмотрел на меня. — Значит сын, — тихо сказал он. И со странной надеждой спросил: — Каэлум, ты не против приехать на зимних каникулах? Я бы хотел с тобой познакомится и... — его взгляд сместился в сторону прилипшей к моему боку Гермионе. — Конечно же, Гермиона тоже приглашена! — его улыбка стала больше похожая на волчью. — Последними словами ты купил двух по цене одного. Я бы ни за что не оставил Гермиону в замке саму. Нам также нужно будет посетить ее родителей. — на вопросительный взгляд девушки я продолжил. — Мне нужно познакомится с родителями своей любимой девушки, конечно! Гермиона ярко улыбнулась и прижалась еще сильнее. Гарри, который раньше явно не видел девушку такой, был очень удивлен ее поведению и нахмурился, на что она показала ему язык. Очень по взрослому, милая. У меня с губ сорвался смешок. — По рукам! — сказал Сириус. — Ты знаешь Каэлум, я... - он запнулся. — Я действительно рад узнать, что ты есть, и хотел бы узнать тебя получше. — И я совсем не против, — ответил я с мягкой улыбкой. — Только... я хотел бы попросить сохранить это на данный момент в тайне. — серьезно продолжил я, на его поднятую бровь я добавил. — Пожалуйста. Я объясню при встрече. А пока думаю хватит и того, что в школе и так есть пожиратель смерти, который после сегодняшнего моего представления явно меня невзлюбит. Не стоит давать ему лишний повод. Гриффиндорцы непонимающе посмотрели на меня. Н-да. Многого же они еще не понимают и не знают. — Это... очень по слизерински, Каэлум. Ты слизеринец? - спросил меня отец. — Не то чтобы я был против... Но я его перебил. — Коготь я. Быть последовательным и продумывать свои действия - вот, что значит быть умным, — махнув рукой, ответил ему. — Кстати, тому же Малфою самое место в Гриффиндоре. Три, два, один и… — Что? Почему? — наперебой воскликнули присутствующие грифы, за исключением взрослого ребенка в зеркале. Что любопытно, из зеркала послышался смех. — А то. В нем хитрости не больше, чем в моем кроссовке. Он наглый, высокомерный с завышенным чувством собственной важности. Он никогда не думает. Все его планы поверхностны и продиктованы импульсивностью, а не хитростью. Его очень просто вывести из равновесия. Гриффиндорец, одним словом. На их удивление я лишь улыбался, а смех из зеркала все никак не прекращался. — Ты знаешь, Каэлум, — первым пришел в себя Сириус. — В этом что-то есть. А их лица, ох! — и снова разразился веселым смехом. — Кай! — укоризненно сказала Гермиона. Уверен, что в ее светлой голове сошлись все мои доводы, но вот крыть было нечем, осталось лишь возмущаться. — Но я ведь прав. Не так ли? — с мягкой улыбкой спросил я. Она надулась, но злости я не заметил. — Кай, да? Мне нравится! — также с улыбкой заметил Сириус. — Ладно детишки, порадовали старого пса, но думаю пора завязывать. Собирается Орден и наша конфиденциальность становится под вопросом. Мы быстро попрощались, и комната повисла в уютной тишине. — Черт. Так и не спросил про зеркала. Это же такой простор для воображения! — мечтательно сказал я. Гермиона хихикнула. — Успеешь на новогодние праздники, — с легкой улыбкой ответила она. — Каэлум. А какое у тебя второе имя? Мне вдруг стало интересно — включился в разговор Поттер. Я покачал головой на необразованность. — Второе имя, Гарри, в магическом мире дает отец, — спокойно ответил я ему, и повернулся к девочке. — Гермиона, завтра выходные в Хогсмиде, пойдем? — та ярко улыбнулась, но потом нахмурилась, видимо облом. — Извини, Кай. Завтра у нас собрание, — она запнулась и посмотрела на Гарри, который через секунду кивнул. — ОД которое. Ты бы хотел прийти? Я покачал головой. — Мне это не нужно. Долго вы там будете? — продолжил я. — До обеда, — понуро сказала девочка. — Но в Хогсмид уже отпускать не будут. - у нее опустились плечи и она спрятала глаза, уткнувшись мне в плечо. Как и когда мы стали такими физическими? — Миона, — сказал я, мягко привлекая ее внимание, а также вызывая удивленный взгляд Гарри. — Хогсмид лишь предлог провести с тобой время, вот и все. Библиотека или... Я осекся. Мне в голову пришло, что Снейп будет учить (мучить) Гарри окклюменции, и все сказанное ему будет знать. И попытался уйти от лишних подробностей: — Да хоть этот самый класс стал бы отличным местом, будь ты рядом! Ее щеки порозовели, и она клюнула меня в щеку. — Тогда после обеда, — подтвердила она, кивнув. На этом мы разошлись.

————————

Шли дни, они складывались в недели, а те по четыре в ряд собирались в месяцы. Завтра начинаются каникулы, и запланированная встреча с Сириусом. За это время много чего произошло. Мне удалось добыть клык василиска, обманом заставив Гарри сказать пароль от входа в Тайную комнату, и записав его на мой артефактный диктофон. В тот же день я сделал две вещи - сходил посмотрел на василиска, который к слову был действительно огромный, и уничтожил диадему. Было жаль. Красивый артефакт, но... Припрятав клык среди своих вещей, я оставил его на время. Отношения с Гермионой крепли. Мы проводили почти все свободное время вместе и, к моему удивление, когда мы сидели в библиотеке, к нам часто присоединялся Поттер. Задело его видимо то, что я указал на его нежелание учиться, да и отношения со жроном у них так и не наладились. Я обучал ее магии и рунам, а она помогала мне с экспериментами в артефакторике. Я попросил пока держать мою лабораторию в тайне, и спустя несколько минут уговоров она согласилась. Лаборатория. Теперь я все чаще называю это место - нашим любовным гнездышком. Дальше поцелуев мы не зашли. Ну почти. Мне вспомнился момент прорыва в разработке моего артефакта. Тогда, во время празднования, мы дали волю рукам и даже так мы не лезли под одежду. Мы никуда не спешим, и мне это нравится. Хартию Жаба запретила к прочтению, ну и хрен бы с ней. Снейп лютовал, но как-то без искорки. Видимо, лорд совсем загонял зельевара после набега на Азкабан. С Гарри мы вроде подружились, но парень был очень замкнут и больше молчал, чем говорил. Видимо сильно по нему ударило предательство Рона. Сам Рон вел себя как свинья, но после того как все в их доме поняли, что Поттер игнорирует рыжего, то перестали прощать ему наглость, и он часто попадал в руки мадам Помфри. Вещи я уже собрал. Меня немного нервирует встреча с Орденцами и совсем чуть-чуть с родителями Гермионы, но думаю прорвемся. С мыслями о любимой девочке я не заметил, как уснул. Утро наступило внезапно. После изучения окклюменции разум с пробуждением сразу ясный, а потому стоило открыть глаза, как сон быстро покинул мое тело. Зевнув больше по привычке чем по зову тела, я принял душ и, прихватив чемодан, направился в большой зал. Встретив Гермиону и нигде не увидев Гарри, я вспомнил, что в фильме он в одну из ночей до праздников побывал в теле Нагайны. Странно, это совсем вылетело у меня из головы. На вопрос о друге Гермиона сказала, что он переместился в дом Бродяги камином. Подхватил ее чемодан свободной рукой, и мы направились к каретам. А когда заняли свободную повозку, к нам присоединились Невилл и Луна. С Невиллом я лично знаком не был, а вот Луне время от времени помогал. То подкидывал ей одеяло, то помогал найти обувь. Девочка была очень странной и мне жаль, что за это над ней издевались. — Мистер Лонгботтом, Луна, — поздоровался я. — Здравствуйте мистер МакКиннон. Привет Гермиона. — ответил Невилл. — Привет Каелум и Гермиона. Вокруг вас такие интересные рэкпуксы, можно залюбоваться! Заметив, что Гермиона собирается спросить, я погладил ее ручку большим пальцем. — И что они делают, Луна? Почему это интересно? — спросил я, взглядом показывая Гермионе послушать. — О! Они кружатся от одного к другому, но не сталкиваются, а будто танцуют. Я видела такое только у мамы с папой, и очень редко в замке. — она закончила немного тише в конце. — А. Ну это же хорошо, не так ли? — и шепотом на ухо добавил Гермионе: — Она видит эмоции людей, милая. Просто не знает, как их описать, вот и придумывает названия. Глаза Гермионы расширились, и она кивнула. Я давно догадался о том, что же за способности у девочки. Мозгошмыги - замешательство и растерянность, нарглы - злость и агрессивность. Было еще несколько, но я так сразу и не вспомню. И вот теперь рэкпуксы. Думаю, это что-то вроде любви или привязанности. Если так, то все у нас с Мионой хорошо. Болтая ни о чем, мы добрались до станции и, заняв купе той же группой, без происшествий доехали до Лондона. Перед выходом мы уменьшили наши чемоданы, чтобы освободить руки. На платформе нас встретили Люпин и Тонкс. Попрощавшись с Невиллом и Луной, мы пошли пешком на улицу Гриммо. — Прочитай и запомни, — посреди улицы Люпин вложил мне пергамент в руку. «Штаб Ордена Феникса находится по адресу площадь Гриммо 12». Между домом 11 и 13 начал появляться старый и облезлый особняк. От него так и веяло тоской и тьмой. Родовой дом темной семьи, как-никак. Н-да. Прежде чем мы двинулись, Люпин положил мне руку на плече. — Не знаю почему Сириус настоял на твоём присутствии, но веди себя хорошо, — я поднял бровь и, ухмыльнувшись, ответил: — Тише Вольфи, ты все узнаешь в свое время! — и пока он был ошеломлен, я схватил Гермиону за руку, и под хихиканье Тонкс мы поднялись по ступеням и вошли в дом. Дом был... Помойкой. Нет, серьезно, самая настоящая помойка. Пыль, паутина, жир и это только потолок. Н-да. У местных жителей совсем язык отсох и произнести Скоргифай выше их сил? А сама обстановка? То-то Сириус такой кислый. Само место навевает темные мысли, а после дементоров... Нужно что-то решать, но осторожно. — Мерзкие выродки притащили в дом бастарда да еще и грязнокровку! Видела бы это госпожа Вальбурга. Некогда великий дом в руках мерзкого мальчишки превратился в проходной двор. Бедный... — хрипел старый и кривой эльф дома, пока его не перебил голос, доносящийся сверху. — Кричер! — взревел знакомый голос. — Пошел вон отсюда. Хлопок, и эльфа уже нет перед нами. Странные они, эльфы. И свобода им не нужна и в неволе им плохо. А магия у них какая? Многие волшебники позавидовали бы, если бы восприняли их чуть больше чем слуг, ну да ладно, потом. Потому что по ступеням спускался он. В черном костюме, с ухоженной бородкой и вьющимися, черными волосами до плеч. — Ну здравствуй, Сириус! — сказал я посмотрев, ему прямо в глаза.