Тренировка по взрослому (Сатору Годжо)

Вечер опустился на тренировочный зал, как бархатная вуаль. Огни тускло светили из огромных панорамных окон. Теплое золотистое свечение ламп отражалось на полу, будто растекалось по лакированному дереву. Воздух слегка пах потом и нагретым деревом. Только твое собственное учащенное дыхание раздавалось в тишине. Уже довольно долго ты тренировалась в одиночестве, а после удовлетворенно вздохнула, довольная тренировкой. Сегодня не так ужасно, как в первые дни. Ты надеялась, что хотя бы в этот раз учитель отметит твои старания. Настала очередь за матами, которые надо было собрать со всего зала и отнести в стопку в углу. Сердце все ещё слегка гулко билось в груди. Спортивная форма липла к телу, по шее и вискам скатывались капли пота. За спиной внезапно скрипнула дверь и раздались шаги. Ты обернулась и увидела перед собой учителя. Он подошел бесшумно. Словно хищник. Словно знал, что застанет тебя здесь в полном одиночестве. Годжо молча стоял. Ловкий, высокий, с вечно полурассеянной ухмылкой и в маске, за которой, ты знала, скрывались глаза подобные ледяным кристаллам. — Хм… ты всё ещё здесь? — проговорил он, и в его голосе звучало что-то странное. — Я… просто хотела ещё потренироваться, — пробормотала ты, пряча взгляд. Он подошёл ближе. Ты чувствовала, как его тень скользит по тебе. — Конечно. Одна, в тишине, в обтягивающих шортах и майке, вся вспотевшая и смущенная? Ты уверена, что пришла сюда за техникой?.. — он усмехнулся, наклоняясь к твоему лицу. Ты резко обернулась. Годжо стоял совсем впритык, ухмылка на губах, повязка чуть приподнята, и один глаз — яркий, голубой, пронизывающий — глядел прямо в тебя. Его пальцы играючи задели твой подбородок. Ты почувствовала, как вспыхнули уши, как губы дрожат, и всё, что смогла, — это выдавить: — Я… я не думала, что вы придете, сенсей… — Я всегда прихожу, когда чувствую, что кто-то по мне скучает, — прошептал он. — И ты… чертовски громко скучала. Он крепче сжал твой подбородок пальцами, заставив посмотреть на него. Твои зелёные глаза в его сияющем, бездонном взгляде. Он смотрел на тебя, как на любимую игрушку, которую наконец решился забрать. — Ты такая… — он провёл пальцем по твоей щеке, — милая. Хочется взять и разломать. Посмотреть, как ты стонешь, когда тебя прижимают к полу, вся красная, запыхавшаяся… — Что вы такое говорите… — выдохнула ты почти неслышно, отворачиваясь. — А что такого? Ты вся дрожишь, крошка, — он провёл ладонью по твоей талии, чувствуя, как ты сжалась. — Ты же хочешь. Хочешь, чтобы я сделал с тобой всё, о чём ты боишься думать вслух. Ты не могла ответить. Только закрыла глаза, прижавшись спиной к стене. Годжо тихо усмехнулся. А потом одной рукой схватил тебя под колени, поднял и кинул на стопку синих матов. Ты взвизгнула, руки метнулись к его плечам, отталкивая. — Г-годжо-сенсей! Я… я не такая… я не… вы… ты… Его пальцы коснулись края твоей футболки — легко, как ветер в полевых цветах, но в этом касании уже было напряжение, предвестие чего-то большего. — Нет, ты именно такая, — его голос стал ниже, почти ласковым. — Ты просто ни разу не была с тем, кто умеет читать твоё тело. А я читаю тебя, как открытую книгу. Он снова провёл тыльной стороной пальцев по твоему лицу — медленно, с удовольствием, будто запоминая текстуру твоей кожи. От подбородка до ключицы. Затем склонился ближе. Ты ощутила, как его губы чуть-чуть задели угол твоих губ, не целуя, а дразня. — Не бойся. Я нежный. Иногда, — он наклонился, губами чуть коснувшись твоего уха, обжигая своим горячим дыханием. — Хотя с тобой, рыжая, может, и не буду. Он резко стянул с тебя шорты, а ты даже не сопротивлялась — только дышала часто, громко, пальцы вцепились в жесткую ткань мата. — Ты так вспотела… — протянул он, словно рассматривая произведение искусства. Его голос — шепот на грани удовольствия. — Мне бы стоило тебя отшлепать за то, как ты возбуждающе выглядишь в этой форме. — Я… я не подхожу вам, — прошептала ты, сжимаясь. — Я не… — Замолчи, — сказал он мягко, но безапелляционно. — Ты — вкусная. Мягкая. Идеальная. Такая, какой и должна быть женщина. Такая, от которой у меня всё встаёт с первого взгляда. — Его голос стал ниже, чуть хриплым: — Я же предупреждал, что однажды просто тебя трахну. И я не шутил… С этими словами он сбросил повязку с глаз, и его белоснежные волосы упали на лицо, заслоняя вокруг все, словно отгораживая вас от всего мира. Взор, открывшийся тебе — пьянящий, ледяной, завораживающий. Как космос в акварели. Как бездна, куда ты сама хотела упасть. Через ткань намокших трусиков ты почувствовала его возбуждение и тихо ахнула. Годжо усмехнулся, придвинувшись к тебе еще теснее, будто дразня, но в его теле ощущалась сдерживаемая сила. Его губы скользнули вниз по твоей шее, а затем вдруг схватили тебя за бёдра и буквально закинули твои ноги ему на поясницу. Ты вспыхнула, слова тебя пронзили током. — Руки вверх, — скомандовал он неожиданно низким тоном. — И не двигаться. Ты подчинилась — дрожащая, уже мокрая от одного его голоса. Он приподнялся на коленях над тобой, стаскивая с тебя последнее, что разделяло тебя и его — твои трусики, а после ласково раздвигая твои бёдра. От стыда ты инстинктивно закрыла лицо ладонями, пытаясь сжаться, но Сатору крепко держал твои бедра и не сводил с тебя взгляда. Глаза его были темнее, чем обычно. В них не осталось шуточек. — Я же велел поднять руки, — грубо проговорил Сатору, и ты повиновалась, заливаясь еще больше краской. Тонкая линия между грубостью и лаской — вот на ней он и двигался. Он поднял твою майку, обнажая живот и грудь, целуя, вдыхая запах твоего тела, как будто этот момент был для него наркотиком. — Такая сладкая, — прошептал он. — Ты даже не представляешь, как долго я хотел это сделать. Неожиданно его пальцы коснулись тебя там, и ты буквально задохнулась от чувств. Лицо Сатору было рядом, он улыбался, глядя на то, как ты стонешь и выгибаешься в такт его быстрым пальцам. Его движения становились всё настойчивее, жарче, пока ты не застонала, всхлипывая от сладкого мучения. Тебе было стыдно — так громко, так быстро, но он только прижал тебя крепче. Он сминал клитор, зажимал, двигал пальцами так быстро, что у тебя перехватывало дыхание. Он держал твои бёдра крепко, не давая ни дернуться, ни сомкнуть ноги. Ты стонала всё громче, он усиливал движения — беспощадно точно, до тех пор, пока ты не задрожала от оргазма, выгибаясь навстречу. — Хорошая девочка… — хрипло прошептал он, поднимаясь на руках над тобой и глядя тебе прямо в глаза, — теперь я хочу почувствовать, как ты стонешь, когда я в тебе. Он стянул с себя форму, оголяя торс, расстегнул ширинку и вытащил из трусов свой огромный член. Увидев его, весь такой белый, с венами, ты едва не задохнулась. — С-сатору… — пробормотала ты, — С-сатору, подожди. П… А потом он резко вошел — до упора. Не дав тебе отдышаться после первого оргазма. И ты не сдержалась: крик сорвался сам собой. Он был огромен. Ты чувствовала его внутри, как он натягивал тебя во все стороны. Он начал двигаться — мощно, уверенно, каждый толчок сотрясал, вдавливал тебя в мягкий мат. Движения Сатору были властными, ты цеплялась за его спину, ногти оставляли следы, а он только усмехался, глядя тебе в глаза. Он не шутил. Он трахал. Как мужчина, который наконец получил то, чего жаждал месяцами. Инстинктивно ты попыталась отстраниться, но Годжо тут же зафиксировал твое горло рукой, мягко, но напоминая кому ты принадлежишь. Вторая рука сжала грудь. — Не убегай от меня, сладкая, — хрипло усмехнулся Сатору. — Посмотри, как красиво ты горишь для меня. Думала, я только шутить умею? — выдохнул он. — Ты даже не представляешь, как долго я копил это чувство в себе. Он двигался всё быстрее, пока ты не забыла, где находишься. Ты дрожала, сжималась, вспыхивала волнами удовольствия. Раздавались только звук ударяющихся тел, его хриплое дыхание, твои вскрики и его горячая плоть, вбивающаяся внутрь снова и снова. Когда ты снова кончила, сжалась и застонала под ним, он вскрикнул вместе с тобой, вбился в тебя в последний раз и зарычал, спуская сперму глубоко, цепко, окончательно. Ты ощущала только кожу вас обоих, липкую от пота и желания. А потом… Он опустил лоб на твоё плечо и выдохнул: — Ты не представляешь, как давно я хотел, чтобы ты сломалась именно так. Ты лежала на мате, прижавшись к Сатору, в его объятиях. Он гладил твои волосы, улыбаясь самодовольно, как кот, наевшийся сливок. Ты только начала дышать ровно…

***

Где-то с другой стороны двери сквозь щель. Глаз. Потом ещё один. И… третий. — БЛИН! — прошептал Итадори, почти не дыша. — Он… он реально делает ЭТО?! Тут?! В зале?! С живой девушкой?! — Закрой рот, идиот! — прошипел Мегуми, напрягая челюсть. — Сейчас услышит. — Подожди-подожди… — Нобара, прищурившись, выглянула между их плеч. — Ха! Я так и знала! Вот почему он всегда такой довольный на тренировках. Наш дорогой учитель не просто расслабляется на занятиях… он РАССЛАБЛЯЕТСЯ. — Он же… вообще с ума сошёл! — Итадори прыснул в кулак. — Слушай, а он сказал ей это своё фирменное: «Хочешь, я сделаю тебе… спецприём?» — Или: «У тебя сегодня будет УЗНАВАЕМОЕ ПРЕВОСХОДСТВО!» — подхватил Мегуми. — Вы два придурка, — мрачно произнесла Нобара, раздавая хрясь-хрясь по затылкам обоим. — Ай! За что?! — За то, что испортили мне финал романтической сцены! Я уже почти прониклась! А вы устроили стендап в щели! И ещё… Она врезала Итадори под рёбра. — …ТЫ, Юдзи, пялился слишком откровенно! — Я? Я просто… — НЕ ОПРАВДЫВАЙСЯ! — Да ладно тебе, Нобара… — простонал Мегуми, потирая лоб. — Мы просто следили за безопасностью зала. Вдруг там что-то… ну… случится. — Ага, случится! Его занесут в базу «учителей, которых нельзя подпускать к спортинвентарю!» — отрезала она. И вдруг из-за двери раздался голос Сатору: — Знаю, что вы там. Особенно ты, Нобара. Я чувствовал твой злорадный взгляд в бедро. Молчание. — …Разбегаемся? — прошептал Итадори. — Разбегаемся, — подтвердил Мегуми. — Бегите, тараканы, пока нас не сожгли, — добавила Нобара с довольной ухмылкой.