Глава 5. Сломанные двери

Мира осторожно приоткрыла дверь спальни, прислушиваясь к звукам в доме. Тихий звон посуды, запах жареного чеснока и трав – Дмитрий готовил. Она сделала шаг вперед, босые ноги утонули в мягком ковре. В кухне он стоял у плиты, в простой белой рубашке с закатанными рукавами, сосредоточенно помешивая что-то в сковороде. – Голодна? – не оборачиваясь, спросил он. Мира вздрогнула. – Я… – голос предательски дрогнул. Дмитрий наконец повернулся, его взгляд скользнул по ее лицу, по ее рукам, сжатым в кулаки. – Садись. Она опустила голову и послушно подошла к барной стойке, усевшись на высокий стул. Молчание повисло между ними, тяжелое, как предгрозовой воздух. Дмитрий налил ей воды, поставил стакан перед ней. – Я не хотел тебя обидеть, – начал он, отрезая хлеб. – Просто хотел, чтобы ты выглядела… – он запнулся, – лучше. Мира сжала стакан так, что пальцы побелели. – Я была не права. Мне… стыдно. Голос ее дрогнул, а потом и вовсе сорвался. Слезы хлынули градом – горячие, неудержимые. Она закрыла лицо руками, но было поздно. Дмитрий отложил нож. – Мира… Он сделал шаг к ней, и она резко вскочила, стул грохнул на пол. – Не подходи! Она отпрянула назад – и в следующее мгновение ее спина ударилась в стеклянную дверь балкона. Хрустальный звон, осколки посыпались на пол. – Черт! – Дмитрий бросился вперед, но Мира уже съежилась на полу, обхватив колени. – Не трогай меня, не трогай, не трогай… – она бормотала, трясясь, глаза расширены от ужаса. Он замер. – Мира, я не… – Он тоже так говорил! – вырвалось у нее сквозь рыдания. – Говорил, что не причинит вреда, а потом… потом… Дмитрий медленно опустился на колени перед ней, но не приближался. – Кто? – Отчим, – прошептала она, и слово вырвалось, как гной из раны. – Он наказывал меня… близостью. Тишина. Дмитрий не двигался. Его лицо стало каменным, только глаза – они горели. – Все кончено, – сказал он наконец, очень тихо. – Его больше нет. Она подняла на него мокрое от слез лицо. – Ты не знаешь… – Знаю. И тогда он осторожно, как хрупкую вещь, поднял ее на руки. Она замерла, но не сопротивлялась – словно вся борьба вышла из нее вместе со слезами. Дмитрий отнес ее обратно в спальню, уложил в кровать, накрыл одеялом. – Никто больше не причинит тебе боли, – сказал он, поправляя подушку. – Никто. Она не ответила, просто отвернулась к стене. Дмитрий вышел, закрыл за собой дверь. И тогда его лицо исказилось. Он достал телефон, набрал номер. – Это я. Найди все. Всё, что есть о Мире Новоселовой. И об ее отчиме. Пауза. – Жив он или мертв – не важно. Я найди его. Он бросил телефон на диван, сжал кулаки. За дверью лежала сломанная девушка. А в его груди бушевала ярость, черная и беспощадная.