Признание

Дом Ричи напоминал музей подросткового хаоса. На полу валялись комиксы, гитара без струн прислонилась к телевизору, а на стене висел плакат с Человеком-пауком, подписанный: «Ричи, ты следующий!» Джейн усмехнулась, разглядывая коллекцию пустых банок из-под колы на подоконнике — они были расставлены в форме сердца. — Кофе с сахаром? — Ричи кричал с кухни, грохоча посудой. — Или ты из тех монстров, кто пьёт чёрный? — Сахар и сливки, — Джейн плюхнулась на потёртый диван, сдвинув ногой стопку журналов Playboy. — Я не бешеная, чтобы пить эту горечь. Он появился в дверном проёме, держа два стакана. Кофе в его руке дрожал, расплёскиваясь через край. Джейн едва сдержала смех — даже такую простую задачу он превращал в цирковое представление. — Ммм... Рич, — она взяла стакан, почувствовав, как пальцы слегка дрожат. — Мне нужно кое-что тебе рассказать. Тишина повисла густым одеялом. Ричи уселся рядом так близко, что его колено коснулось её ноги. Джейн отодвинулась, но он, словно не замечая, наклонился вперёд, его глаза блестели за очками. — Ну-ну, сеньорита, я весь внимание. Она закрыла глаза, собираясь с мыслями. В ушах зазвенело, как всегда перед использованием сил. — Я... — голос сорвался. — Я могу двигать вещи. Силой мысли. Ричи фыркнул: — Ага, и я Бэтмен. Покажи-ка! Джейн вздохнула. Её взгляд упал на стакан в его руке. Сосредоточься. Не урони. Не урони. Не... Стакан дрогнул, затем медленно поплыл в воздухе. Капли кофе замерли, как янтарные бусины, прежде чем упасть обратно. Ричи ахнул, резко откинувшись на спинку дивана. — Офигеть! — он вскочил, чуть не опрокинув журнальный столик. Джейн сжала кулаки, чувствуя, как ноздри защекотало — кровь. Она судорожно вытерла нос рукавом. Слёзы капнули на джинсы. Джейн испугалась, что Ричард примет её за монстра. Тот, не говоря ни слова, обнял её. Его руки дрожали, но объятия были твёрдыми. Она уткнулась лицом в его шею, вдыхая запах дешёвого одеколона и чего-то сладкого — возможно, печенья. Они сидели так, пока таймер на духовке не завизжал, заставляя обоих вздрогнуть. — Печеньки! — Ричи вскочил, как ошпаренный. — По рецепту мамки Эдди! Джейн фыркнула, вытирая лицо. Печенья оказались подгоревшими снизу, но Ричи настаивал, что это «фирменная корочка». Они ели, сидя на полу, обмениваясь дурацкими историями из детства. — Помнишь, в восьмом классе мы с тобой делали проект про Шекспира? — Ричи тыкал в неё крошкой печенья. — Ты тогда так материлась, когда я перепутал Ромео с Гамлетом! — А ты пытался списать у меня сочинение, заменив все «любовь» на «секс», — Джейн закатила глаза. Он рассмеялся, и этот звук — громкий, чуть хрипловатый — заставил её улыбнуться. Позже, когда пришли остальные, Ричи устроил голосование за фильм с драмой своей профессионального актёра. — Челюсти — это классика! — Микки тыкала в него пультом. — Да ну, — Беверли скривилась. — Лучше Человеческая многоножка. Джейн фыркнула: — Ты серьёзно? Я лучше посмотрю, как Эдди дезинфицирует свои носки. Ричи, ухмыляясь, включил Я плюю на ваши могилы. Первые сорок минут Джейн делала вид, что не боится, но когда героиня начала терять пальцы, она вцепилась в руку Ричи так, что у него побелели костяшки. — Всё в порядке? — он наклонился, его губы почти коснулись её уха. — Да-да, — она фальшиво засмеялась. — Просто... холодно. К концу фильма она уже сидела у него за спиной, дрожа, как осиновый лист. Когда на экране показали отрубленную голову, Ричи резко встал, потянув её за собой. — Куда? — Джейн попыталась высвободить руку. — Ванная. Ты бледнее моих простыней. Он усадил её на край ванны, намочил полотенце. Его пальцы дрожали, вытирая ей лицо. — Я же говорил — фильм жёсткий, — он пробормотал, избегая её взгляда. — А ты всё равно включил, — она толкнула его в плечо. — Думал, ты будешь прижиматься ко мне, — он ухмыльнулся, но уши покраснели. Джейн фыркнула, швырнув в него мокрым полотенцем. Позже, когда гости разошлись, они остались вдвоём. Ричи настаивал, что будет спать на полу, но через час Джейн услышала его шёпот: — Ты трясёшься. — Мне страшно, — призналась она в темноте. Он лёг рядом, не касаясь её. Но когда она потянулась к нему, его объятия оказались крепкими, как стальные капканы. — Никто тебя не тронет, — он прошептал в её волосы. — Я тут. Джейн хотела пошутить, что он и от клоуна не защитит, но вместо этого просто прижалась ближе. Его сердцебиение под ухом было лучше любого белого шума.