Глава 2. Внебрачные игры Камисато Аято

      Под тихую музыку неизвестного и неестественного происхождения Аято стрельнул скептическим взглядом на ворох бумаг на столике, на свой наполовину выпитый баблти, что оставил он там же, в блестящие зелёные глаза ведущей напротив себя. Трижды и по кругу.              Пазл происходящего складывался, хотя и потихоньку. Да и не особо ровно, что не очень-то нравилось.              Кхм. Так.              — Иными словами… — негромко тянул Аято лямку, не прекращая мыслительных процессов. Эрис уже поведала смутно о плане… особого интервью.       Проницательные голубые глаза заострялись то на пустых зрительских местах в настолько глубокой тени, что даже тонкие намёки на очертания сидений еле просматривались (наблюдатели как бы есть, но их как бы и нет…), то на Эрис, расположившейся по центру красненького дивана.              Задумчиво щурился то и дело. И поза такая самоуверенная, словно он на своём кресле в кабинете восседал, не иначе. Всем своим видом Аято не выдавал едва натянутых нервов и странного, но тупого предчувствия чего-то немыслимого, того, что он не совсем в силах рассчитать заранее в лучших традициях шахмат, по крайней мере пока что. Знать бы только правила этой… игры.              И, наконец, Камисато продолжил:              — …Путешественница решила благородно вмешаться в устройство моей личной жизни? — спросил с лёгким намёком на то, что этого делать не стоило, и с маленькой неслышной усмешкой на кончиках тонких губ.       — Абсолютно верно, — резво кивнула Эрис, всё это время не отрывая от него около восхищённого взгляда. Она упирала щёку в ладонь, загадочно улыбаясь. Ясно точно только одно – ей до лампочки, что он может быть против подобных хитросплетённых интриг. Впрочем, ведущая уведомила уже и о странных фанатах, и о том, что он здесь фактически заперт. Видимо, до того момента, пока Аято не даст ей того, чего она хочет.       Ладно. В целом, это не такая уж и проблема, а скорее необычный шанс позабавиться над чужими жалкими попытками перетереть косточки такому высокопоставленному человеку, как он.       Однако удовлетворять чужое любопытство… не в его вкусе, вообще-то, как и пребывать в невыгодном для себя положении. А ещё существует потенциальный жирный такой один минус. Впрочем…              Хм, хорошо. Если этой затейливой игры не избежать, то он хотя бы попробует поставить свои условия по образцу политических перипетий.       — Мне гарантируется, что всё, что произойдёт в этой Обители, останется в ней же? — тонкий обруч лаванды в голубых глазах сверкнул холодным металлом, ладонь беззвучно стукнула подлокотник. Он не потерпит, если пострадает репутация клана и семьи Камисато. Игры играми, веселье весельем, но и честь знать надо, не забывая и про достоинство.              — Конечно! — вылупила зелёные глаза Эрис так, словно он спросил у неё что-то до безобразия очевидное. Она тут же перестала сутулиться, похлопала глазами, и с её взгляда сошло всё… обожание? сменившись неясным огоньком, что поярче луны даже будет. Не так уж тщательно она скрывает свой интерес. — И вообще! Всё это устроено для вас же, близких друзей Люмин. О вас, между прочим, на весь Тейват гремят разные слухи не хуже гроз над Сэйраем. Сплетни… рода романтического, как ты уже понял. Люди любят обсуждать вас и строить теории, хочешь ты того или нет. Так что предлагаю рассмотреть эту встречу как возможность обратить эти слухи в прах, если, конечно, парочку ты не оправдаешь, хе-хе. Ну так что? Сомневаешься в мотивах Путешественницы, мм-м?              Хо. Хитро, но недостаточно. И даже присутствие Паймон где-то в общем зале не внушало доверия в том, что всё, что здесь происходит, является волей Люмин.              К тому же… развеять слухи – задача фактически нереальная. Даже брак такой персоне как он вряд ли поможет. Но ладно, ты оставил без комментария это: не любишь бессмысленные дискуссии…              — Нисколько, — мелодичным приятным тоном отозвался Камисато с тихим-тихим смехом, приправленным долькой очевидного вранья. Лёгкий взмах ладони, чтобы грациозно убрать тонкий бледно-голубой локон за ухо от по-аристократически белой щеки. — Всего лишь уточняю. Считаю, нюансы должны быть оговорены. И к слову…              Уверенно выжди с десяток секунд, чтобы вовлечь, подвести к тому, чего хочешь именно ты, и отвести полуприкрытые глаза в сторону, сцепить длинные пальцы в замок на уровне крепкой груди. И добейся нужного результата со властным взглядом, направленным прямо в глаза. Склони голову набок немного, чтобы выразить низким голосом:              — Хм. Понимаешь, по своей натуре я наблюдатель, и в том числе здесь я прекрасно справлюсь и с ролью зрителя, — подчеркнул последнее слово, не давая понять, что и сам же хочет веселья. Хотя и предполагая, что эта женщина может знать, насколько и как главе клана осточертела в последнее время рутинная скука, заевшая где-то в печёнках.              Эрис пару раз моргнула, на её лбу читалась работа мозга, а подбородок упёрся в кулак. И в итоге с согласным вздохом сказала:              — Эх, я знала, что с тобой будет сложнее, чем с Дилюком. Выдержка у тебя покрепче остальных, да? — в её голосе звучала… некая гордость? — И вообще, — со смешком буркнула Эрис, роняя тетрадь на сидение рядом, расставила руки по бокам и внутренней стороной ладоней кверху, и головой покачала. — Тебе повезло, что ты в топе моих любимчиков. Давай откровенно. Так не пойдёт! Я твой союзник. И если будешь играть по моим правилам, отвечать на вопросы и всё такое, то… — и задумалась снова, постукивая пальцами по подбородку.              Аято мысленно зааплодировал и поздравил себя с первой маленькой победой на практически вражеской территории, где о нём знают примерно… всё? А ему остаётся лишь задействовать мозг во имя победы.              — …То моя сестра, — продолжил он за неё с непоколебимой напористостью в голосе, — Аяка, избежит той же участи, что и те остальные, кто уже здесь побывал. Тогда… так и быть.              — Хе. Обещаю… быть с ней помягче, — натянуто выдавила ведущая, да и он поверил отчасти. И будто мысли его прочитала: — Даю своё слово!              На некоторое удивление Эрис согласилась на условие быстро, почти что мгновенно. И эта улыбка… немного вымораживающая улыбка воцарилась на её лице, а огонь в глазах будто и правда трещал.       Итак, игра началась. Будет ли она стоить свеч?       — В моих руках сейчас находится топ претендентов на твою р… на твоё сердце, — насмешливым тоном.       Стоит быть с ней всё-таки осторожнее, Эрис явно хочет лицезреть его в самых неловких положениях, что ж, в этом вы с ней похожи. Можно даже сказать, что у вас почти одна цель, впрочем, её вы стремитесь достигнуть разными способами…       Нужно не допустить любыми ухищрениями её превосходства. В конце концов, Аято никто иной как политик.       Ты стратег. Так продумывай же наперёд.       — И первая, правда, с конца… — Эрис выдерживает интригу и щурит глаза, стреляя в него какими-то искрами, мол, «давай, попробуй догадаться».       Аято мысленно рассмеялся. И чем она сможет удивить? Девчушками в золотых платьях – именитыми дочерьми из знатных родов? Хе-хе… Если так, то эти встречи будут как минимум довольно весёлыми для него, а для некоторых из таких дам… весьма смущающими. Да, это будет очаровательным развлечением.       И вдруг:       — Райден Эи, — вполне будничным тоном.       Аято не позволил своим бледным бровям взметнуться вверх. Успел их остановить. Потому что… Кхм.       Ладно. Она удивила. Даже обезоружила его на пару секунд. Но признать силу врага – это тоже шаг к предстоящей победе.       Эрис в удовольствии ухмыльнулась, наблюдая всполохи глубокой синевы в его глазах. Очки для зрения у неё что надо. Заиграв пальцами у подбородка и состроив театральную наивность на лице, заявила:       — А что? Не считаешь, что глава комиссии Ясиро достоин самого лучшего? — ирония так и хлещет. Улыбка зубастая, как у акулы. И глаза зелено-огненные. Такой цвет вообще существует?       Аято в ответ украсил своё лицо полуулыбкой, какую надевает, когда понимает, что его оппонент совершил превосходный ход. А он… должен обмануть её ожидания если не сейчас, то через пару.              — Вопрос не в том, кто кого достоин, ответ на него очевиден. А скорее в логике такого союза, — растопырил пальцы и прижал друг ко другу их кончики, заглядывая в выжидающие глаза Эрис не исподлобья, но и не дружелюбно. — Политические браки строятся по несколько иному принципу, Эрис.       У ведущей сузились зрачки, и тут же она черканула что-то в своей излюбленной толстенной тетрадке. И вдруг:       — То есть, ты планируешь для себя политический брак? — с примесью какого-то то ли неверия, то ли осуждения. Даже брови опустила.       Хм, она серьёзно? Хо-хо… А что, если…       — Разумеется, — лукаво отбил он вербальную атаку. И руки: одну у бёдер сложил, вторую – на подлокотник; согнув одну ногу и перекинув её на другую – деловая поза. Самоуверенность – моё второе имя, леди.       — И для Аяки? — русые брови уже почти наполовину скрывали её глаза, а к губам приложился кончик ручки, постукивая.       — Аяку я не отягощаю долгом принести клану преумноженное величие.       Теперь Аято должен выглядеть как великий мученик в её глазах, по идее. Хотя и недолго по плану.       — Но… — заинтриговал, отведя притворно задумчивый взор в сторону и легонько улыбаясь себе самому, потирая друг о друга ладони.       — Но-о? — Эрис клюнула на удочку и хлопнула ресницами, вернув свои брови на законное место.       — …Но ведь сердцу не прикажешь, — и глаза в глаза: — Верно?       Эрис расцвела в искренне счастливой улыбке.       Хе. Идеальная реакция.       — А совсем-совсем ничего нет у тебя даже к Эи? — спросила с какой-то странной надеждой, заставив Аято внутренне прыснуть ото смеха, прекрасно понимая, о чём именно она спрашивает.       Покрутив носком начищенной до блеска обуви, Камисато сдержанно кивнул.       Как же это всё по сути нелепо.       Всё, что у него имеется к божеству – пара претензий и безотказное уважение, что ничто иное как обыкновенная политическая позиция, которой стоит придерживаться хотя бы ради собственной головы на плечах. Тем более после всего, что пришлось пережить Инадзуме. И ему же самому – в этой бесконечной бумажной волоките. Запах чернил не меньше чем на вечность въелся в ноздри, ей богу.       — Хех, ну, всё равно этот пейринг не так популярен… — показалось, будто Эрис с довольным видом что-то размашисто вычеркнула из своей тетрадки. И вдруг хмыкнула, поправив очки: — Но знаешь… Всё же нужно проявить уважение к вашим шипперам… — подозрительно возвышенным голоском.       …Хм? Кажется, это подвид тех самых странных фанатов.       Неясный взгляд у Эрис сейчас, мутный, заставляющий дребезжать внутренне несколько. Но ты виду не по́дал, естественно. Она же оглядела рукописи, что-то беззвучно и быстро прочитывая.       — …Поэтому всё-таки я спрошу… Да и ты обязался отвечать мне на вопросы! — с радостным смешком, словно вспоминая, что она тут, вообще-то, ведущая. — Короче, оцени её внешность. От одного до десяти. Просто число, — подняла кверху указательный палец. — Без эпитетов и прелюдий. Вот.       …       Аято не шелохнулся, не моргнул, смотря будто сквозь этой не по-детски весёлой Эрис.       Кхм. Ладно, для начала отодвинем в сторону тот факт, что это не вопрос, а скорее недо-просьба или недо-приказ, что немного раздражает.       И, вообще-то, он не уверен, что способен о том даже думать.       И вдруг…       Эрис одарила взглядом «да как ты посмел не дать ответ за пять секунд своих ненужных размышлений». И с игривостью в тоне и частичкой неверия она огорошила, немного нахмуриваясь:       — Ты серьёзно? Разве не десять?       Кхм.       Камисато медленно начал:       — В конце концов, о своей богине не пристало таким образом размышлять, это удел человека легкомысленного и обделённого интеллектом.       И чувством самосохранения.       И тут Аято понял, что его честность была здесь излишней. Да и непривычно глаголить истину, когда по натуре ты вроде бы лжец до мозга костей.       В глазах Эрис что-то зазмеилось, и корпус подался вперёд. Как будто секретничая по-девичьи, она облокотила подбородок на два кулачка, на сведённые вместе колени опустила локти, и понизила то ли угрожающий, то ли искренне потрясённый голос… то ли удовлетворённый?..       — О… Ты уже говоришь о ней, как о своей…       …       Кажется, Камисато осознал, что из него-таки пытаются вытянуть слова, несмотря на ранее произнесённое заявление о всего лишь числовой оценке. Не прошло и тридцати секунд… Союзник, говоришь, да?       И это могло бы разозлить, если бы не раззадорило азартную душу.       — Это всего лишь знак уважения к божеству в нашей стране, уж не знаю, как с почтением обстоят дела у других.       — А оценку ты так и не дал. Ну же. Десять ведь, да? — не сдавалась Эрис.       Это была молчаливая битва взглядов на протяжении почти десяти секунд. Но, в конце же концов, он не отмалчивается в целом, а значит, что её условие выполнил.              И внезапно Эрис с совсем неидеальной улыбкой закатила глаза, откидываясь к спинке дивана.       — Я поняла, кажется. Ты боишься, что ли? Не переживай, всемогущей Сёгун и правда здесь нет. Не нависает она над тобой с Мусо Иссин наготове.       Она действительно думает, что у него страх побежал мурашками по спине? Как смешно. Будь Эи тут, Эрис бы уже пылилась кучкой пепла где-то в углу, поражённая беспощадной молнией. Да и он наверняка тоже.       — Кстати. А ты знаешь? — намекающая на что-то Эрис.              — Что? — с напускным безразличием.              — Откуда Райден Эи достаёт свой меч?              …              Так.              На секунду. На одну секунду…              Аято не заметил даже, что его взгляд всего лишь на секунду слегка затуманился, навлекая на себя слишком, слишком задумчивый образ.       Зато секундой позже Эрис, которая самозабвенно улыбалась и наблюдала за ним взглядом «ты представил это. ты сейчас представил, как она достаёт Мусо Иссин из груди».       — Конечно, я знаю, — подтвердил Аято на четвёртую секунду ровным голосом. Об этом ведает каждый второй инадзумец. А Эрис отреагировала… ухмылкой. По-звериному прожигающими глазами.       — Из груди, — сказала она неозвученное.       И внезапно…       Сбоку. На до того пустой стене, куда не достаёт сценический свет, появилось крупное и яркое спроецированное изображение.       Точнее, портрет.       Портрет Райден Эи с пурпурно-грозовыми глазами, с уже знакомо угрожающим взглядом. И с Мусо Иссин, который, как ты заметил, немного оглянувшись в ту сторону, наполовину ещё остался… внутри. А шёлковая ткань кимоно привлекательно так отодвинута к обманчиво хрупким и по-холодному бледным плечам.       Так. Это же откровенная провокация, не отводи резко взгляд от портрета, позволяя Эрис уловить в твоих глазах частичку, только частичку восхищения.              Эрис оценивающе выискивала что-то на его лице, которое продолжало оставаться непроницаемым. Почти. Но это скорее… очередное удивление. Не ожидал Камисато подобного откровенного наступления прямо в лоб… или правильнее сказать в глаза?       — Думаю, твоё молчание можно расценить как многозначительное, не так ли? — самодовольство из неё хлещет фонтаном.       — Субъективно? Естественно, — почти, почти спрятал оскал.       А Эрис едва успела скрыть ухмылку, усилием воли превращённую в дружескую безобидную улыбочку.       Хм.       — Так и быть, — с предвкушающим вздохом. А изображение Сёгун в тот же момент пропало. И это хорошо. — Но вот следующую претендентку я хочу представить тебе воочию! — и снова этот громкий воодушевленный тон.       Аято про себя усмехнулся немного злорадно. Отлично, теперь будет на кого переводить все её вражеские атаки.       Эрис почти что раздулась от удовольствия, как грудь какого-нибудь снегиря в брачный период.       — Хозяйка «Дома Тиори» – Тиори!       …       Удивительно? Уже не особо. Ты заметил её ранее в общем зале и даже обменялся с ней в знак приветствия коротким кивком.       Сдержанная и несколько отстранённая, изящной, но неторопливой походкой Тиори дошла, стуча каблучками, навстречу плывущей к ней Эрис, которая не спешила ту посвящать в… детали.       Что ж. Расколоть такой крепкий орешек будет непросто, но от того оно и потешно.       Тиори присела рядом, но, конечно же, на деловом расстоянии.       Хм. Разве в Фонтейне так мало солнца, или же Тиори тоже застряла на минимум вечность в своём кабинете и без конца шьёт? Нет и тончайшего слоя загара на щеках и на едва открытых руках, где чётко видны, он уверен, бледно-синие веточки вен под замшевыми перчатками.       Аято бессловно за ней наблюдал и решил, что будет забавным дождаться, когда же она заметит его пристальный взгляд.       И нет, он не из тех, кто будет всецело держать язык за зубами. Камисато вмешается, когда настанет нужный, удобный момент.       Тиори принялась за предложенный ей чёрный кофе.       — В общем, Тиори… — начала объясняться Эрис с толстенной тетрадкой в руке и ручкой за ухом, но наготове. — Мы позвали тебя, чтобы взять интервью, исключительное в своём роде!       — У меня есть пара встречных вопросов, — поставила чашку на изящное блюдце, которое держала в руке. — Во-первых, зачем, а во-вторых, почему я нахожусь здесь вместе с господином Камисато? — почти сразу ответила Тиори нейтральным тоном, опять отпивая из кружки и бросая искоса короткий надменный взгляд на Аято.       Тихий хмык застрял в горле, а голубые глаза не отрывали от неё проникновенный взгляд. Хо-хо, кажется, леди не в настроении?       Эрис тем временем растянула губы в нахальной усмешке.       — Видите ли… — намеренно протянула ведущая и сделала паузу, закинув ногу на ногу. Она начала то ли записывать что-то в тетрадь, то ли что-то в ней рисовать на манер загогулин, судя по размашистым взмахам ручки. Бросила на них двоих внимательный взгляд из-под ресниц. — Некоторые вопросы касаются вас обоих.       Тиори невозмутимо молчала, пила кофе и просто ждала ответы на свои вопросы. Аято… предвкушал, что сейчас выкинет эта змея.       — Ходят слухи… что вы двое встречались, — лукаво и многообещающе начала объяснения Эрис, стуча ручкой по тетрадке, наверняка оставляя на белом листе много жирнющих точек, словно не терпится уже вписать кучу-кучу деталей в свою ненаглядную рукопись.       Секунда. Первая, вторая и третья… и музыка почти испарилась во вдруг прохладном воздухе, разве что тихо-тихо витала.              — То есть… что вы состояли в романтических отношениях, — добавила Эрис и засверкала глазами в ожидании реакции и сканируя их лица со скоростью, которой бы позавидовал всполох грозовой молнии в небе над Ясиори.       Хо-хо, вот как. Интересно…       Тиори заметила боковым зрением, что Аято смотрел на неё как-то… многозначительно. А он определённо ждал, что она начнёт всё-всё-всё отрицать.       Но это было бы слишком легко, даже очень.       Ведь это же неприступная леди Тиори. Будь у неё желание, она порежет сам камень. Не захочет играть, то как принципиальная статная кошка – не станет.       Тиори делает то, что хочет, и говорит прямо всё, о чём думает, особо не церемонясь.       Тиори равнодушно неслышно отпила ещё один глоток из изысканной чашечки кофе, то ли смакуя, то ли время оттягивая. Женственно закинула одну ногу на другую, сверкая светлым замысловатым узором на тёмных колготках, что обнимают бёдра, на которые нехотя, но обратил внимание, к слову. И выдала самоуверенно:       — Какие глупости, — без стеснения, без заминки, без капельки реального интереса и безэмоциональным тоном. Определённо, это не впервые, когда к ней лезут с личными вопросами. И этих двух слов бы хватило, чтобы не пересекать черту, переходя в кружева несусветных оправданий. Но Тиори всё же добавила, совершая маленькую непростительную ошибку: — Впервые об этом слышу.       — Если ты не знаешь о ходящих вокруг слухах, то это не значит, что их нет, — с насмешкой парировала Эрис. — Ну, смотри. Ты покинула Инадзуму. С тех пор Аято, знаешь, весь сам не свой. Закрылся в кабинете, обложился бумагами… Что бы это всё значило, мм-м?       …       Кхм. Эрис же не думает, что он пустится в отрицания? Ха.       И зря ты бросила на меня этот вопросительный взгляд, Тиори.       Зря ты, даже на самую малость поверив этой змее, еле заметно выгнула тонкую бровь дугой, то ли кашлянув, то ли издавая какой-то другой странный звук, означающий что-то вроде «ты тоже сейчас услышал эту белиберду, или мне показалось?». Потому что…       …потому что Аято решил многозначительно, очень многозначительно промолчать ей в ответ на бессловный вопрос и улыбнуться концами губ, вытаскивая всё своё идеально припрятанное внутреннее тепло наружу ради этой притворной улыбки.       Тиори чуть нахмурилась и едва наклонила голову в бок, как бы спрашивая «ты это серьёзно? вот этот бред, что сейчас произнесла Эрис, это… серьёзно?»       А Камисато продолжил молча и бесстыже ей улыбаться, упрямо смотря на неё и позволяя эти свои пристальные взгляды ей замечать, улавливать на ходу.       — Вот, вот же! — бодро всплеснула Эрис руками, наблюдая эту картину маслом. — Вы даже сейчас ведёте себя, как парочка бывших возлюбленных!       Тиори убрала блюдце с чашкой на столик, сложила руки в замок под грудью и обвела Эрис несколько изучающим взглядом.       — Будь это так, Эрис, мы с господином Камисато не вели бы себя так спокойно, находясь в одной комнате, и…       — То есть, ты хочешь сказать, вы бы друг друга ненавидели? И пытались друг друга прибить даже при постороннем вроде меня? — возвышенным тоном вставила Эрис. Ещё и с уверенностью, коей позавидовать можно.       Тиори явно не понравилось, что её перебила какая-то вшивая журналюга. Потому что Тиори недобро прищурила веки так, что густо прокрашенные чёрные ресницы оставляли ещё более глубокую тень на по-опасному тёмно-красных глазах.       И молчать она, конечно, не стала.       — Я не договорила, — холодно, твёрдо, с парой капелек высокоградусного раздражения.       — Продолжай, конечно, прости-прости, я просто немного нервничаю, ха-ха… — помотала головой и усмехнулась дружелюбно Эрис.       Аято не поверил ни единому её слову и мысленно отметил, что маска невинности Эрис к лицу. А кудри – это не как у милых овечек. Скорее, её волнистые локоны – это змеи.              Кашлянув в кулачок, не размыкая скрещенных рук, Тиори едва возмущённым тоном продолжила:       — Я терпеть не могу сплетни. Все эти слухи – выдумки, порождённые бездельем и скукой. И вообще… — и бросила на Аято оценивающий взгляд. На его лицо, а после на волосы, на… торс? А потом и в глаза, в глубине которых не задержалась. И отвернула от него голову… резковато. — …абсолютно невозможно.       …       Что это сейчас было?       Хо-хо, Тиори… ты что… разглядывала меня, да?       Прямолинейная Тиори предпочла промолчать на счёт того, что Камисато не в её вкусе? Нет, тут явно дело немного другое. Противоположное даже...       Веселье начало закипать где-то в мужской груди, отдаваясь искорками голубого света в его глазах. Твоя прямота тебя и погубит, леди Тиори.       — Знаешь, Тиори, это… — с намёком начала Эрис, поправив локон причёски, — …это походит на отрицание чувств.       — Что, прости, ты сейчас сказала? — в голосе Тиори послышался возмутительный писк.       — Кхм, — Эрис почесала пальчиком нос. — Я имею в виду, получается, что ты всё это время скрывала свои чувства к Аято? Если так, то у тебя отлично получается! — Эрис похвалила её. От души.       Так. Это… было достаточно жёстко. И сей комплимент не пришёлся по вкусу Тиори, конечно.       Очень блёклый розовый румянец выступил на скулах леди Тиори. Бледный, но… но румянец. И ещё…       Нет, Аято, Тиори лишь чисто по-женски смутилась из-за того, что девушки любят трещать о чувствах и лезть не в своё дело, но когда речь заходит о собственной личной жизни, привыкли увиливать.       В конце концов, отношений у вас никаких не было, тут и обсуждать нечего.       Ты едва её знаешь. Как и Тиори тебя. Ладно, не так уж «едва».       Дело в том, что Аяка время от времени лила в уши за чаепитиями рассказы об их общих с Тиори детских играх и прочей неважной деятельности. И Тиори тоже из-за Аяки ведает что-то там о тебе.       И ещё ты – известный политик, глава целого клана, а она – популярная личность в Фонтейне.       А ваши личные встречи можно по пальцам пересчитать.       Ну? Достаточно аргументов тому, что Тиори на секунду или две посмотрела на тебя так непозволительно растерянно не из-за наличия невозможных каких бы то ни было чувств, а из-за неловкости всей ситуации? Достаточно, Камисато?       Тиори стремительно оторвала «не смотри на меня так!» взгляд от проницательных глаз Аято и впилась своими в Эрис, которой, наверное, не иначе как захотела шею свернуть, если не порезать портными разными штуками.       Неприкрытую ничем раздражительность Тиори можно было чувствовать кожей и волосками на ней же. Но Эрис либо не ощутила того же, либо предпочла игнорировать.       — Ой, прости-прости, что так прямо, — протараторила Эрис всё тем же приторным вежливым тоном. Вот только Аято не почуял в её голосе ни капли сожаления о сказанном. — Давай сначала. Почему вы расстались?       — У нас ничего не было и быть не могло, — замогильным тоном отозвалась Тиори. Розовый оттенок смущения на её щеках тронул лоб и смешался с красным цветом злости на скулах. — Мы даже не друзья.       — То есть… — Эрис начала что-то прямо-таки остервенело строчить в своей тетради, не отрывая от письма по-яростному вдохновлённый взгляд. — …в ваших отношениях не хватало дружеской основы? То есть… — прервалась писать и оглянула Аято и Тиори волнительным-удивлённым взглядом с широченными зрачками: — Ваш союз держался только на страсти?       А ещё Камисато догадывался, что Тиори, как и он, не потерпит к себе неуважения.       Но не то чтобы в этой Эрис сквозило именно оно… Нет, вряд ли. Потому что в её зелёных глазах плавилось удивительно огромное море какого-то сумасшедшего восторга от своей же (не своей, но да ладно) дурацкой гипотезы о том…       …что он, Камисато Аято, и Тиори действительно были вместе.       Эрис… похоже, что она правда в это верит. Это одновременно и смешно, и жалко.       Именно поэтому ты не зол. Именно поэтому ты с радостью поймал «чего язык в рот засунул?» взгляд Тиори и…       …начал медленно и с наслаждением разглядывать её с головы до ног, как она тебя до того, и по-прекрасному заставляя её смущаться всё больше. Да и в целом это приятное дело, разве не так? Кхм, ну кто из нас не любит лицезреть красоту?..       И как-то помогать Тиори в данной ситуации он точно не собирается. Хотя… покровительствовать Эрис тоже не так уж желательно.       — Хм…       В кровавых глазах Тиори так и читалось «что ещё за хм при взгляде на меня!?»       И внезапно кулаком о ладонь. Это была Эрис.              — Я поняла! Вы… вы из тех, кто не смог переступить через свою гордость и произнести три самых главных слова. Это и есть причина вашего расставания, да?              — Полагаю, мы разошлись по немного иному поводу… — вступил в игру Аято, приложив пальцы ко рту в псевдо-задумчивости.       С виду казалось, будто он погружался в…       …в воспоминания, которых, хо-хо, не существовало.       — Чего? — аж наклонилась немного к нему и вперёд и не выдержала Тиори, сдержав крик где-то в районе своих налившихся свинцом лёгких. Во все глаза она неверяще таращилась на ухмыляющегося Аято взглядом «с дубу рухнул, что ли?», а Камисато разглядывал её… с аппетитом?       Хе, а у Тиори венка на бледном лбу проявилась, — с весельем заметил Аято. Наверняка леди думает, что он сейчас почти вожделенно её пожирает. Идеальная маска под идеальный момент. Маска же, да?       Что ж, ладно, доля, маленькая доля правды здесь есть. В конце концов, он молодой и здоровый мужчина.       — Ну? Не молчи! — Эрис разве что ногами пол не топтала от нетерпения.       Ха. Ха. Ха.       — У нас иные пути, — не отрывая того самого взгляда от Тиори, внутри которой пылало возмущение на пару с первобытным раздражением, а злость заострилась в глазах. — Каждый сделал свой выбор.       — Это… это… — не находила слов Тиори, не зная, каким небранным словом сейчас обозвать Аято, который неестественно мягко-любовно на неё глядел. — Аято… — Хо. А где же «господин Камисато»? — Ты…       — Вы… — вставила Эрис, а тон у неё… грустный? — Вы… не смогли быть вместе… Точно! Это из-за того, что твой брак должен быть политическим, да? А потом... расстояние от Фонтейна до Инадзумы же такое огромное... О боже…       …       Слёзы. Это сейчас слёзы скопились в глазах Эрис? Искренние и полные… сочувствия?       Аято и Тиори недоумённо обменялись озадаченными взглядами.       «Хм, что это с ней?» — он.       «Не знаю и знать не хочу» — она.              Самодовольная улыбка Аято и кривая, всё ещё смущённая от Тиори в эти две секунды их странного переглядывания-перемирия. А после Тиори показательно фыркнула и отвернула голову, зажмурив легонько глаза и сцепив скрещенные руки под грудью поплотнее. Ха-ха.              А Эрис… А у Эрис немного покраснели веки и нос.              Хм. Не такой реакции добивался Аято, но это… это тоже неплохо, да.              И переубеждать Эрис не имеет никакого смысла, пожалуй. А вот Тиори постепенно приходила в состояние нормы. Вроде бы… потому что странный розовый румянец всё ещё пылился на её щеках. И он, казалось, был лишним…              Но об этом Аято предпочёл дальше не думать.              — Чёрт… — успокаивалась потихоньку Эрис, протирая ребром ладони влагу у век. Хм, а очки увеличивают заметно размер её глаз. — А ведь такой милый пейринг… Но… Но может… — оглянулась к ним с космической надеждой в распахнутых блестящих глазах. — Может, у вас есть ещё шанс, м, как думаете?       — Возможно, — недолго размышляя о том, усмехнулся Аято, виском чувствуя резкий пробивающий взор Тиори. И пока Эрис почти что пищала от.. кхм.. очередного приступа восторга, откидываясь к спинке дивана, у Аято с Тиори опять произошёл молчаливый разговор глаза в глаза.       Он немного помотал головой вправо-влево:       «Лучше уже не будет, так что не отрицай».       Тиори закатила глаза полукругом и неслышно хмыкнула:       «Может быть ты и прав».       И пожала плечами.       У Эрис же словно и не было слёз. Радостно так она их оглядела с глубоким умилительным вздохом, что впервые за всё время их встречи Аято стало не по себе. Немного. Потому что она удивляет в который раз. Когда это у нас шахматы превратились в сапёра?       — Вы… вы даже понимаете друг друга с полувзгляда… — очень, слишком восхищённо.       — Ещё вопросы? — грубоватый тон Тиори разрезал воздушные облака, на которых с кайфом плавала Эрис, заставив её глупо похлопать глазами и снять эту широченную улыбочку с лица, приводя себя в состояние адекватного человека хотя бы с виду.       — Да, есть один, — тёплый взгляд ведущей пал на жертву по имени Аято. — Давай по традиции. От одного до десяти, — растянула губы в приторной улыбке, до скрежета в зубах.       Хо-хо, эта стратегия на нём уже не сработает, нет.              — Десять, — невозмутимо. И, к слову, вполне себе правдиво. Ну, а что? Аято успел разглядеть Тиори как какой-нибудь вкусный тортик и даже затрещину не получил от неё. Это же неприступная леди Тиори, она бы… смогла ответить насилием, да? Леди, насколько он знает, искусно владеет парными мечами, да, можно сделать вывод, что Тиори сильна.              Хотя, кажется, не такая уж она неприступная? Судя по румянцу, уже прописавшемуся на её щеках.              Кхм. Одёрнул себя.              Потому что не в ту степь, Камисато.              — Что ещё за «десять»? — не поняла Тиори, в любую секунду готовая себя защищать, и снова руки скрестила.       Эрис задумалась. Аято поразмыслил, что это… хороший знак, пожалуй. Или нет?       Так…       Не расслабляйся и не обманывайся, — твердил внутренний голос, почти что зудя под кожей лица.       Аято чуть-чуть, самую малость напрягся опять.       И решил, что лучше взять нить разговора в свои крепкие руки.       — Это твоя внешность, — объяснил Аято дразнящим тоном.       И снова по-снайперски глаза в глаза, прожигающие не то гневом, не то высокоскоростным удивлением в красной лаве радужек Тиори. Аято пришлось закусить изнутри щёку, потому что наружу просилась почему-то улыбка куда более шире, чем надо.       Спустя секунд пять такого молчания Тиори с некой самодовольной ухмылкой фыркнула. И вспомнила, что у неё, кстати, кофе успел поостыть.       — Я выгляжу на сотню и не меньше, — как сильно и самоуверенно, будто пару минут назад не плавилась от смущения вперемешку с негодованием.       — Не стану спорить, — вторил Аято, вспоминая со своей стороны, впрочем, о баблти. И через пару секунд медленно зачесал-потрогал пальцем изящную родинку у самых губ, что растянулись в насмешке. — Впрочем, а вот обсудить я не против.       — Ха, — отозвалась Тиори то ли с вызовом, то ли с угрозой, всё ещё попивая кофе, кося на него сбоку заинтересованный взгляд. — Ты только попробуй, господин Камисато.       Ну вот, опять не по имени.       — Я только попробую, — голос Аято сочился фальшивой наивностью и игривостью вместе взятыми. — Леди Тиори, — смакуя, как подтаявший шоколад.       Как там пишут в глупых романах издательства Яэ? Искра, буря, безумие? Он увидел всё это в её почти что алых глазах.       И вдруг странноватое, холодное покалывание на губах, как от мороза февральского, стоило заострить внимание на том, как Тиори поджала и чуть-чуть прикусила нижнюю губу.       …       Так…       — А разве господин Камисато не предпочитает обсуждать больше себя любимого, чем других? — заявила Тиори, глядя бескомпромиссно и прямо.       — Хочешь поговорить обо мне? — самодовольный хмык от Аято в ответ. Не обращает внимание на шею, что уже слегка затекла, поскольку его голова почти всё время повёрнута в её сторону. — Неудивительно. Заметил я твои… — вниз-вверх и обратно оглядел её тем самым взором, — ...взгляды.       Ха. А Тиори тоже умеет щурить глаза, как лиса, и смотреть по-змеиному. Это почти что изумительно выглядит с такого-то ракурса.       Заметил, хитрый гад. Что-то такое в её по-забавному грозных глазах.       Но Тиори не думала долго с ответной атакой.       — Я смотрю так разве что на манекенов, — пояснительный жест ладонью возле лица, и тон нарочито безэмоционален, но Аято не верит ни словам, ни ноткам безразличия в голосе. — Мысленно примеряла на тебе кое-что.       — И что же? — как можно больше вопроса и интереса в тоне. Так, чтобы от приторности языком цокнуть ей хотелось. Даже забыл, что в руке баблти, стаканчик которого сминает с какой-то лёгкой нервозностью.       Тиори ухмыльнулась и поправила в каштановых, идеально собранных волосах заколку, подозрительно напоминающую иглу, которой можно, в теории, выколоть парочку глаз.       И с торжеством ответила:       — Рубашку смирительную. Или костюм официанта. В моём модном доме, знаешь ли, шьют разную униформу. Да. Тебе подойдёт, Аято. Сплю и вижу – костюм сядет подобно второй коже.       …       Она хороша. Аято даже почти восхищён. Правда. Но всё-таки…       Слишком самоуверенна эта леди. Хочется стереть с её милого личика этот победный крас. Возвращая… забавный румянец? Да, он определённо хотя бы ещё раз хочет узреть её тот самый растерянный и смущённый вид.       Потому что неприступных леди нужно порой осаждать.       Аято нехорошо ухмыльнулся.       — Разве одежда украшает человека? Уверен, что наоборот. Как в древние времена без всяких роскошеств и дюжины тканей, думаешь, воспевали красоту? Закаляя тело и дух, леди Тиори. Обнажая силу и оголяя твёрдость мышц. Так что, если надумаешь взяться за такое благородное дело, так и быть, обращайся, но для начала к моему помощнику Томе, а не напрямую. Проездом в Фонтейне, к слову, буду через неделю.       Не опять, а снова – столкновение острыми взглядами. Его – хлещется самодовольством, её – впитывающий, как губка, каждое изменение на его лице, мимолётные движения глаз, чтобы самой ненароком случайно не опустить взгляд на то, что у него там пониже – действительно ли красота тела?       — Я приму к сведению, господин Аято. Возможно, я даже найду для тебя пару тряпок прикрыть названную красоту.       — М-м-м… — это были не они.       Кто-то – не Аято, не Тиори – теперь громко охнул. И момент испарился.       Потому что это была притаившаяся тихая-тихая до того Эрис, о которой они напрочь забыли. А музыка… она всё это время и правда ненавязчиво на фоне играла?       Румянец, бледный-бледный, вернулся к чьим-то щекам. А в голубых глазах подозрительно куда-то пропал… огонёк.       Зато вот глаза Эрис полны точно звёздного блеска.              Секунд пять плотного молчания.       — Обалдеть… — подытожила Эрис с открытым ртом, что удивительно, как туда не залетела муха. — Вот это химия…       Эрис на тот момент уже исписала листа три в своей толстенной тетрадке, что успело напрячь обоих, пока те осознавали, что, кхм, увлеклись игрой. Определённо опасной игрой, но вряд ли они это признают.       — Да не бои́тесь! — усмехнулась по-доброму Эрис, махнув рукой. — Это я так… Для себя…       Надо будет поскорее поговорить с Люмин, потому что этой даме он точно уж не доверяет.       — Кхм… — а вот это Тиори. Пытавшаяся казаться невозмутимой и не растерянной самую малость. Она поправила снова причёску, дотронулась лепестка цветка в волосах и вернула лицу взгляд будто бы свысока. И у неё это почти даже получилось. — Мне кажется, с меня хватит, — прямо и в своём стиле.       — Хе-хе, пожалуй. Спаси-и-ибо, — непонятно кого поблагодарила Эрис, сказав последнее слово неслышно и одними губами, почему-то возведя ладони в молящем жесте кверху. — Ладушки. Можешь идти, Тиори. Но мы с тобой ещё увидимся! — весело.       Тиори беззвучно фыркнула, расправив складки платья, легко поднялась с нагретого места.       — Надеюсь, что никогда, — ответила без сожаления.              — Как насчёт твоей свадьбы? Пригласишь меня? — явно подшутила ведущая.       Тиори остановилась почти что на половине пути и кинула в Эрис возмутительный взгляд через плечо, сказанув:       — Извини, если вдруг приглашение забуду отправить или напишу не тот адрес. Например, кладбища.       — Хе-хе, — только и позабавилась Эрис.       Заметив, как смотрит на неё прямо Аято своими лисьими глазами, и речь не про форму разреза, Тиори на пару секунд ещё задержала на нём свой прямой взгляд.       «Не подходи ко мне, когда окажешься в зале» — она.       «Хм… Думаю, что всё же я подойду» — он.       «Только попробуй».       «Только попробую».       Аято ухмыльнулся, Тиори, напоследок закатив глаза, отвернулась, уходя.       Ха-ха. И всё же она – пример сбалансированного сочетания женственности и упрямства…       — У вас определённо имеется взаимный интерес! — с прежним восторгом в глазах встряла Эрис, прерывая его какое-то неясное наслаждение уже прошедшим моментом.       — Не что иное, как игра. — Он в этом совершенно уверен.       — Из таких игр обычно возвращаются либо самыми счастливыми людьми на всём грёбаном белом свете, либо с разбитым сердцем, знаешь ли, хе.       — Но не ты ли её затеяла? — хмыкнул.       — Не ты ли её продолжил? — тоже. — Ну, я же вижу. Тебе ведь весело, а? И от тебя почти пахнет самодовольством…       Эрис как-то грозно прищурилась, что не очень понравилось.       — Уж извини, я не дам тебе время отойти от леди Тиори, так что приступим-ка сразу к следующей претендентке…       И внезапно, и громче обычного:       — Лю… — с предвкушением растягивала Эрис слог.       …       Так. Захотелось прочистить уши. Эрис недоговорила, а он уже имеет догадку очень даже вполне очевидную. И пока что не знает, как к этому относиться.       — …ми-и-и… — с каждым звуком улыбка на её лице всё хлеще ширилась. — Люмин! — и протянула руку в сторону роковых дверей, куда Аято машинально направил взор в ожидании.       Одна секунда, вторая, третья и…       Никого.       Зыркнул на Эрис в маленьком недоумении, но она как-то заговорщически улыбалась, сдерживая… сдерживаясь от чего-то, что явно должно по виду привести её в состояние не иначе как экстаза.       Аято разомкнул ноги, а то правая уже затекла. И едва успел поменять их местами…              Как появилась Люмин.              Прямо перед ним. Моментально, как какой-нибудь ёкай, что любит пугать до сердечного приступа.              И всё бы ничего, если…              Если бы она не застыла в такой позе, словно хочет его либо поцеловать, либо взять что-то, что покоилось на диване, будто Аято не существовало.       Вот только Аято был. И его грудная клетка, которой случайно-внезапно коснулась Люмин половиной ладони.       И его губы тоже на месте. Между прочим, в опасной близости.              Секунда.       Очень растерянная Люмин, хлопающая длиннющими, светлыми, словно тронутыми солнцем, ресницами. И неопределённое выражение лица у Аято, который просто пытался не смотреть на то, что ниже. Потому что разок, из-за эффекта неожиданности и только из-за него, он опустил на секунду, на секунду немного ошалелый взгляд вниз.              Так. Ещё раз, и теперь более осмысленно.              Не то бледная не то красная Люмин, упавшая словно с небес, смотрит на тебя, как на воплощение смерти, и дышит практически в губы чем-то приятным и свежим.              Так. Не смотри на её губы и…       И наконец Люмин отскочила от тебя, оступилась, и начала падать спиной на журнальный стол из стекла.              Блять.              Вообще-то, ты и мысленно-то не любишь крепкую брань, но…              Но.              Но ты мог сам её от себя отодвинуть. Привести в чувства, надеть маску ехиднейшего самодовольства и вымолвить что-то смущающее, но…              Но ты не сделал этого, Аято.              Потому что это Путешественница, в конце-то концов. И она вот-вот упадёт, потому что отскочила от тебя, как Ёимия от пороховой бочки.              И тебе пришлось поймать Люмин, чтобы она так нелепо не расшибла себе позвоночник. Под её поясницей – так нужно, а не из прихоти – протянул свои руки. И приобнял, немного прижал после за плечики, чтобы вернуть её равновесие, жертвуя, впрочем, наполовину своим, что ещё вроде осталось…              И растерянные золотые глаза в нечитаемые голубые, забывая об Эрис.              Язык… язык прилип к нёбу.              Так.              Желательно ещё как-нибудь протолкнуть слюну в горло. Что получилось не с первого раза.       — Ты в порядке? — глухим тоном и вежливо, убрав ладони с её острых плеч, когда она смогла стоять просто-напросто ровно, когда в её медовых глазах появились блики присутствия в данной несуразной реальности.       Люмин тупо кивнула. Аято сдержал раздосадованный-раздражённый вздох.       Отличное начало, Камисато, ничего не скажешь. Сумасшедше нормальный вопрос после того, как…       Оглянулся вбок на эту змею Эрис, которая пускала слюни из приоткрытого рта и восхищённо глядела на них.       — Божечки… Вы чуть не стали сейчас моим ОТП…       Одарил Эрис холодным взглядом. По-настоящему холодным. Который обычно другие люди запоминали на всю свою оставшуюся жизнь.       Потому что, похоже, это всё подстроила эта змея.       Он отомстит ещё. Но да ладно. Сначала нужно привести в норму Люмин, которая, теперь он уверен, понятия не имеет, что всё это значит, и что за цирк здесь устроен, в котором те, над кем смеются, это сейчас они.       Аято предложил Люмин сесть, да и сам соизволил. И передал Путешественнице благодушно предложенный роботом стакан прохладной воды.       (*/▽＼*) — показал на чёрном экранчике робот. Красным сияющим цветом.       Два взгляда направлены к Эрис. Один – без тени улыбки и однозначно читаемый, где искрился не иначе как лёд. Второй – всё также растерян, но теперь и вопросителен.       — Путешественница, — замечательно, начало неловкому разговору положено.       Осталось придумать продолжение и оправдание. Потому что Эрис, судя по самозабвенно счастливому виду и взгляду «хе-хе, какие прекрасные зверушки», ничего объяснять не собирается. Похоже, она рассчитывает, что Аято справится сам. Нет, она не просто рассчитывает на это, Эрис… она этого ждёт, предвкушает. Змея.       Люмин с долей всё ещё растерянности взглянула на Аято. И тому пришлось сглотнуть при виде Путешественницы, которую никогда, никогда ещё не видел такой… смущённой.       Так глупо, но тебе казалось где-то на подкорке сознания, что по стандарту такие, как она, на подобные эмоции не способны просто-напросто.       — Кхм, — прочистил горло. — Это недоразумение рук дело девушки, что сидит напротив. И эта леди уверяет, что тебя знает.       — Да нифига подобного… — судя по ошалевшему голосу, да и по, кхм, побдору слов, Путешественница всё ещё пребывала в состоянии полнейшего ступора. Зато теперь она вгляделась в Эрис осмысленнее. — Хотя погоди. Ты… ты та самая знакомая Паймон!?       Внезапно.       И очень активные размашистые три кивка от Эрис. Удивительно, но она не сломала себе шею.       — И это… И это ты помогла… — глаза Путешественницы едва не вылезли наружу. В ответ пять очень довольных кивков.       Кхм. Тебе откровенно уже не нравится вся эта игра. Хотя… Нет. Не вспоминай, Камисато. Не смей вспоминать эту внезапную близость.       Хо-хо. А воздержание до добра не доводит, верно, Аято? Тебя чуть не выбил из колеи вид приоткрытых женских губ. Соблазнительно приоткрытых и слегка влажных.       Не думай об этом, я сказал.       Люмин же в то время поработала мозгом, и теперь вдруг подорвалась с дивана, заламывая руки у груди и снова краснея. Но теперь, похоже, от злости.       — Вот же Паймон, и меня, блин, в это втянула!       …       Так, подождите.       — Ну конечно! — наконец подала голос Эрис, всплеснув руками, никак не реагируя на практически ярость во взгляде Люмин, которая уже плюхнулась обратно на диван камнем, что заставило Аято немного на месте чуть ли не подпрыгнуть. — Как бы мы без тебя, м? Да никак! Ты же у нас главная холостячка!       — Но я-то на это не подписывалась! — громко отозвалась Люмин, начиная неясный спор с Эрис. Хотя… всё как раз и проясняется наконец–то…       — Иначе говоря… — встрял Аято, которому вдруг захотелось чего-то покрепче чем вода градусов так на пятьдесят. Сложив ногу на ногу (так было… спокойней) и скрестив руки на груди, вцепился подозрительным, но пока ещё не осуждающим взглядом в Люмин. — Ты определённо всё знала. Но собиралась испытывать примерно всех, кроме себя. Верно?       Пожалуй, да, Камисато Аято впервые ощутил что-то похожее на злость к Путешественнице. Надо же… Сразу два новых чувства к её персоне за последние… минуты две-три, да?       Люмин тут же перестала невербально убивать Эрис и с виноватым видом покосилась на Камисато. И… облизнула губы, потупив взор в пол.       Злость уступила место… второму новому чувству.       Блять.       Люмин выдохнула тяжёлый воздух из не менее тяжёлых лёгких. Вот же ж летающая консерва, ну нормально, а? Мало того, что сама эту прекрасную идею ей и подкинула, так ещё и подстроила всё так, чтобы Путешественница не догадалась, что и сама будет втянута! Ведь по плану всё это… эм… хи-хи… сводническое мероприятие должно было состояться через неделю. Выходит, летающая шаверма поставила другую дату на билетах и письмах!       И вот её выдернуло прямо из подземелья, где с таким трудом отыскала роскошный сундук! К нему она руку, к слову, и протягивала, вознамериваясь вскрыть искомое сокровище. И, конечно, телепортировалась она без своих манаток…       Да ещё и... Прямо вот так, перед мужчиной…              Молодым и привлекательным мужчиной по имени Камисато, мать его, Аято.       Это. Полный. Провал.              А-а-а!       — Ну всё, с консервы теперь причитается! Несдобровать ей… — шипела себе под нос ругательства Люмин с закрытыми веками и скрещенными руками под грудью, что с силой вдавливала в рёбра, потому что вся она сжималась от раздражения. — Месяц без вкусняшек! Нет… даже два или три!              — Да ладно тебе! — Эрис с невозмутимым видом махала вперёд-назад холодный воздух ладонями в сторону Люмин. — Она же хотела как лучше!              — А получилось как всегда… — возмутилась Люмин, устало вздыхая от переизбытка эмоций за последние три миллисекунды, не то что минуты. И откинула голову назад к спинке дивана, как бы прилегла. Открыла вид на…              Аято незаметно отвёл вдруг непонятно почему прикованный к её плечам и тонкой шее взгляд.              Да уж. Беда не приходит одна.              — Вы так друг на друга смотрели… — ненормально томным голосом пролепетала Эрис, опять заливаясь слюнями и роняя голову в ладони. — Вы…              — Так это произошло не случайно? — с издёвкой и нажимом спросил Аято, по-злому ухмыляясь и совершенно осознавая, что Эрис поняла, о чём он её спрашивает. О «вы чуть не поцеловались» позе.              Люмин опять подорвалась, но на этот раз просто вперёд и просто от спинки дивана, зато впиваясь ногтями в мягкую обшивку.              — Так это… — щёки снова приобрели цвет спелого помидора, — это ты… чтобы я вот так… — очень бессвязно, но очень даже понятно о чём лепетала Люмин, обращаясь к леди-змее.              — Нет-нет! — помахала руками перед собой в знак отрицания Эрис, забавляясь в открытую. — Просто так вышло! Кто ж знал, что ты предстанешь перед господином главой клана в такой эффектной позе…              …              — Забудем об этом, — голос Камисато немного охрип. — Договорились?              — Да, пожалуй…              — Вот уж нет! Для начала у меня есть парочка вопросов, а потом пытайтесь забыть сколько влезет. У вас всё равно ничего не получится, хех…              — Прибью консерву… — опять зашептала Люмин уже то ли от злости, то ли от… То ли вперемешку со всё ещё не стёртым с лица всё ещё смущением. — Архонты, а я ведь могла и догадаться обо всём… Ну что за день, а?              Словно забыла, что тут не одна.              Хм. А без Паймон, что летает вечно у её плеч, Путешественница более разговорчивая. Прямо как… девушка.              И губы, к слову, у неё девичьи.              …              Не смей.              — Итак, что же ты скажешь о Люмин, господин Камисато? — очень не вовремя встряла Эрис, не жалея даже благородную Путешественницу, что посочувствует сброшенному хвосту ящерицы…              Люмин почти взвыла. Про себя, естественно. Мало того, что она потеряла рюкзак, упустила сокровища, не ела за последние пять часов ничего, кроме двух сухих листиков мяты, уподобившись Паймон страстно желала запихнуть всё что плохо лежит в желудок, так ещё вот такую её – невесту на выданье в белом измятом платье (и может быть даже пропахшем смрадом кое-где и с пятнами крови, потому что прикончила по пути пару агрессивных животных) пытаются сватать? Сейчас, да?              Ну, консерва… Ну, погоди…              (где-то три раза подряд чихнула одна консерва).              Ей богу, не героиня половины Тейвата, а какая-то девка из тридевятого болота, блин.              Вот и что о ней подумал сейчас Камисато?              Так, стоп!              Люмин заоборачивалась туда-сюда, искренне надеясь, что её мысли никто не слышал. Потому что ей и правда сейчас показалось, что кто-то их не иначе как прочитал.              Архонты. Позор. Пиши-пропало!              Почему так стыдно, а?              Почему этот вечно изысканный, вечно в изумительном костюме и с вечно идеальными голубыми глазами сейчас на неё так смотрит странно, а?              А?              Эрис от чего-то вдохнула.              — Эх. Похоже, придётся тебя пока отпустить, Люмин, приведёшь себя в порядок, успокоишься и всё такое… — с очень грустным тоном протянула Эрис, роняя щёку в ладонь и немного сутулясь. Внезапно проявляя такое человеческое качество как совесть. — Тем более, что тебе ещё нужно поскорее встретиться и поговорить с ним… — а вот этот тон звучал крайне сочувственно.              Люмин похлопала ресницами, очевидно не понимая, о чём идёт речь. О ком идёт речь.              Аято крепко задумался. Люмин уже можно начинать жалеть, да?              — …Но к вашему шипу мы ещё вернёмся, милые мои АятоЛюми, — с улыбочкой намекающей.              И хоп…              Люмин исчезла также, как и появилась. А вот куда… стоило только догадываться.              Немой вопрос в сторону Эрис от господина главы комиссии Ясиро.              — Что? — якобы непонимающе похлопала ресницами Эрис, зато её губы тронула не иначе как дьявольская улыбочка.              — Странный набор претенденток, — с ухмылкой.              — Хе. Я, собственно говоря, к интервью подготовилась! И вообще, это всё дело фантазий твоих фанатов, которые тебя и пейрингуют с ними. Да и разве тебе самому бы не было скучно, господин Камисато, с дамами, которым интересно одно только твоё состояние, м? Сильные женщины тебя привлекают больше, я же права?              Хо-хо. Собственно, как и ожидалось, что она неплохо осведомлена.              — Как нагло, — с непроницаемым выражением на ничуть не смущённом лице.              Хм. Значит… учитывая прошлых кандидаток, стоит ли ожидать…              Неужели…       И внезапно. Потирая ладошки, как злодейка:              — Очередь Яэ Мико!       Ха. Ха. В точку, Камисато.       Это будет одновременно и интересно, и довольно безумно, учитывая… множество факторов. Один из которых – личная неприязнь Гудзи ко главе клана. Не говоря уже о божественности кицунэ…       Яэ неспеша и сложа руки перед собой в фальшиво-расслабленной позе лёгкой и нарочито медленной походкой направлялась к диванам (расстояние меж роковыми дверями и сценой, к слову, занимает подиум в пять метров длиной).       Эрис что-то там лепетала ей со звёздочками-глазами…       А Камисато просто-напросто ждал, когда Гудзи поймает его прямой взгляд. Или же кицунэ намеренно его не замечает?..       Ха. Похоже, оно так и есть.       Яэ присела без приглашения с другого конца дивана так лениво-уютно, словно вот-вот ещё ноги закинет, вытягивая. И если бы она так и сделала, то стопами немного касалась бы его ног…       Кхм.       Лисий во всех смыслах взгляд стрельнул наконец в главу клана:              — Камисато Аято, — в её голосе… всё.              В пурпурно-сливовом цвете глаз – целая тонна самовлюблённости, чуть меньше надменности и тонкая пыль каких-то сомнений. Привычная полуулыбка блистает совершенно неискренне.              — Гудзи Яэ. Какая встреча, — вторил всем до боли знакомым нотам в её хитром тоне, а голубые глаза неторопливо скользят по силуэту кицунэ.       Их позы словно зеркально отражали друг друга – перекинутая нога на ногу, руки, сложенные на бёдрах, повёрнутые друг ко другу головы и… взгляды, где смешались пурпурный и небесно-голубой, но едва ли прозрачный.              Где-то во внешнем мире распалилась одна гроза.              Эрис… немного тревожно сглотнула?              Лиса же не обращала вообще никакого внимания на змею.       — Кхм… В обще-е-ем… Эм… У нас тут... — леди-змея Эрис неуверенно кашлянула в кулак, попытавшись… включиться в их громкий молчаливый диалог. Но получилось из рук вон плохо. — Надо было попросить Лизу остаться со мной… — очень, очень тихо и немного даже пискляво в ладошку, накрывшую рот.              Ведущая прикрыла лицо тетрадкой, вжалась в спинку дивана и притихла. Змея, очевидно, здесь лишняя.              — Имеешь время развлекаться, господин глава Ясиро? — с лисьей издёвкой и пальчиками у лица.              — Не волнуйтесь, леди Яэ, — тем же тоном. Такая привычная между ними эта игра… — Все бумаги по организации Иродори утверждены и подписаны.              — Вот только я не давала согласия на обустройство фестиваля прямиком у моего Храма на горе Ёго.              — Однако это не помешало вам оставить свою личную подпись в знак разрешения. Как и печать...              — Вот только пункт о дислокации был добавлен после моего подписания.              — Возможно, вы просто его не заметили. Снова отвлеклись на романы, Яэ?              …              Ха. И опять в самое яблочко. Прямо над её розовой головой.              Эрис судорожно думала, как… спастись? Потому что… Потому что... аура. Она по-настоящему пугает. Грозы ведь вызывают пожары, да?              А возможно ли одновременно ощущать и такой жар, и холод? Духоту и вместе с ней заряженный воздух с запахом дождя? Ещё немного, и Ева выйдет из строя…              Σ(°△°|||) — (фиолетовым) бедная Ева наматывала круги в панике…              А в Обители нет ли случайно пожарного выхода, а?..              И тут озарение…              — Эм… Точно… Ну точно же, романы! — нашла выход из опасного положения Эрис, а её голос с каждым сказанным словом приобретал прежние высокие нотки. И такую неуместную сейчас весёлость, когда тут происходит война убийственных взглядов. — Обожаю ваши романы, госпожа Гудзи Яэ!              Это была жалкая попытка разрядить обстановку, потому что сначала Яэ оглянулась на Эрис и посмотрела на неё как на пыль. Но уже на следующую секунду быстро приобрела прежний безмятежный вид.              Хотя, конечно, эта её улыбка никого здесь не обманула.       — О… Кто это? — спрашивает у Эрис про неё же. Ха-ха.       Лисы не хуже мангустов кусают змей, особенно если это кицунэ. А вот Аято не ассоциирует себя ни с каким даже магическим зверем. Сама фамилия – Камисато. Ками – что означает «бог».       Эрис собрала в кулак решимость и представилась. Не заявляя, однако, истинной цели этой встречи ей в лоб.       Хо-хо. Видимо, змея побаивается лис. Это на руку.       — …В общем, романы от вашего издательства! Я множество прочитала.       — Как… интересно, — ни разу не правда, ха-ха. Кицунэ разве что не зевнула в ладонь. Лисий взгляд уже готов был вернуться к метанию молний в голубые глаза Камисато, как вдруг…       — Даже… — это Эрис сейчас облизнулась, — …такие, как те, что не продаются в открытую.       Яэ… Что-то во взгляде лисы неуловимо изменилось. Яэ посмотрела до ужаса зорко на Эрис, которая засветилась знакомым морем восхищения не хуже софитов.       …       Хм?       Под пристальным лисьим взглядом Эрис вытащила из-под одной из стопок с рукописями какую-то тонкую потрёпанную книгу в мягком переплёте и выставила её им двоим перед глазами обложкой, словно ребёнок, который хвастался новой любимой игрушкой.       Ты прочёл название на приторно-голубом фоне.       «Одиночество на двоих».       А автор… некая Яно Микола.       …       Так...       — Это моя любимая, — отчеканила Эрис с широкой улыбкой. Заметил, что льстиво. — Потрясающий сюжет! Могу говорить о ней часами с подружками.       Метнув несколько вопросительный взгляд к Яэ, ты заметил, что она продолжала впиваться в Эрис глазами, в грозовом пурпуре которых отразились странные блики.       А догадка в голове Камисато прямо-таки засветилась.       И почти что львиное самодовольство на пару с лисьей гордостью за свою персону не затмили нежелательный шанс быть раскрытой перед не особо приятным ей Камисато Аято.              Однако лиса тут же поняла, что её поймали за хвост. Ведь заметила, что ухмылка разре́зала губы Аято, а голубые же горящие глаза о многом ей сказали.              Яэ старательно держала лицо, отчётливо осознавая, что подлец из Ясиро захочет порыться поглубже в её маленькой тайне.       Кажется, Эрис же даже просить о подробностях не надо, судя по глазам-фонарям, светящимся вдохновением.       — Думаю, я зачитаю… — Эрис натянула спавшие чуть ли не к кончику носа очки поближе к глазам.       — Не сейчас, не стоит, — как будто даже приказ от Мико, и будь у неё хвост, тот встал бы дыбом наверняка. Как показалось, Яэ Мико бы точно полыхнула пурпурным огнём по длинному языку змеи Эрис, в силах была бы колдовать в особой Обители.       Ха-ха, лисица не желает делиться секретами.       Ве-се-ло.       И всё та же лисья гордость не позволила ей встать и отобрать у этой смертной занимательную – о, ты в этом отчего-то абсолютно и точно уверен – и до ужаса глупую, неудачную книгу.       — Почему бы и нет? — твой голос сочился ядовито-фальшивой наивностью, и руки в стороны, мол а что такого? — Я бы с удовольствием послушал.       — Ох, ну, раз так, то дам тебе на время, почитаешь на досуге. Но только вернуть не забудь! — тоном как будто вы давние друзья сказанула Эрис.       — Непременно, — с удовольствием принял книгу из её рук Аято.       Яэ Мико тебя почти прожигала. Возможно даже мысленно вырвала голубые глаза и где-то под Священной Сакурой их закопала. Но тебя её взгляд не пугал уже слишком давно.       Лисицы не так уж злопамятны и мстительны, и даже отходчивы. В Яэ Мико довольно много… людского.       Книгу ты оставил покоиться на своих ногах в районе бёдер, на что Яэ едва заметно стиснула губы. Ева привезла новую порцию баблти, как же кстати. Прекрасно… Ты почти что в своей тарелке сейчас, Камисато Аято.       Лиса начала что-то ещё более нехорошее подозревать.       — Итак… Для чего же меня позвала Путешественница? — наигранно вежливым тоном и взглядом «отвечай мне, забавная кучка пепла» для Эрис. И руки под грудью, и розовые уши показались острее.       — Для интервью особого рода, — невозмутимо, как будто не чувствует опасность быть убитой разрядом тока в этот же день.       — Подробнее, — по-лисьему, разве что без шипения, зато с обманчивой, придирчивой полуулыбкой.       Примерно раз в четыре секунды лисица косила на тебя осторожно-внимательный взгляд. Ты догадался: она очень, очень не хочет, чтобы ты открывал эту книгу.       Особенно в тех местах, где есть закладки.       Хе-хе.       Лисья уязвимость ощущается сладостью прямо на языке. Да ладно… Неужели всё так по-кошмарному плохо? Насколько же кицунэ обделена писательским талантом?       Это… это действительно интересно…       — Ну, раз ты так хочешь, то я скажу, — с Эрис наполовину сошёл восторг и прежний страх? от присутствия рядом кицунэ, и теперь она выглядела как прежде – донельзя самоуверенно. — Видишь ли, по Тейвату ходят разные слухи, а ваши личности популярны, и фанаты всё строят теории… Возможно ли, что вас двоих связывают не только рабочие отношения?       Это сейчас он заметил искру недоумения в её пурпурных глазах или как?       Зыркнув на Аято, Яэ заострила на нём подозрительный взгляд, словно в поисках ответа на вопрос, какого дьявола Камисато нисколечко не удивлён.       Аято затрещал кончиками пальцев по книжке, и за этим действием, естественно, проследили неотрывно лисьи глаза. Он словно этим сказал ей «давай, отдувайся за меня, если не хочешь, чтобы я это прочёл».       Потому что до безумного азарта тебе интересно, как лиса будет выкручиваться из змеиной сети.       Вот только Яэ Мико не была бы божественной кицунэ, если бы так легко поддалась на шантаж.       — Развлекаться со смертными? Увольте… — и этот жест ладонью на уровне лица, откровенно выражающий «фи», и полуприкрытый взгляд в якобы отвращении, и куда же без целого мешка высокомерия в тоне?       Ха.       — Кхм, а вот у ваших фанатов имеется на это контраргумент, — щёлкнула пальцами Эрис и подмигнула весело. Ве-се-ло. — Цитирую: «Но ведь надо брать, пока Аято такой молодой и горячий. Так сказать, насладиться отведённым моментом всецело и вместе».       Кхм.       И невинный взгляд с улыбочкой до ушей у Эрис, мол, это весьма весомо, лиса, тебе стоит прислушаться.       Но Лиса не прислушалась.       Лиса хочет откусить чью-то змеиную голову.       Хм. А есть ли весомая причина злиться у Яэ? Если только… Если только есть что-то, что задевает её за живое.       — Или вот! — продолжила Эрис, цепляясь взглядом в тетрадь. — «Я не верю, я просто не-ве-рю, что они друг у друга не в мыслях. Встречаться тет-а-тет среди вороха скучных документов и ни разу не подумать “а ну его к чёрту!”. Да тут на лицо служебный роман». Вот. Что скажете?       — Скажу, что господин Камисато бывает скучнее бумаг, — с такой странной косой ухмылкой...       — То есть… Ты хочешь сказать… Эм… — Эрис словно не поверила своим ушам. Наверняка истолковав что-то из слов лисы по-своему... — Он скучный в плане секса?..       — О, что ты. Я думаю, в этом смысле Аято полный садист.       — Хм-м… — протянула Эрис, метая удивлённый? оценивающий? взгляд то к Яэ, то к Аято. И какого-то чёрта с наглой улыбочкой на лице.       …       Кхм. Так. Немного. Самую малость это уязвило мужскую честь. Однако… Яэ не могла ни опровергнуть, ни подтвердить. Но… но она какого-то дьявола имеет представления о том, как ты ведёшь себя в постели. То есть, ты, конечно, отчасти понимаешь, что лиса так играет, но…       Но. Это. Мужское.       Неприкосновенное (не в прямом смысле, ладно?)       Никакой кицунэ этого не понять, сколько лет бы ей не было.       Смело глядя преимущественно и многозначительно в глаза Яэ, в ответ лисе и змее ты самодовольно изрёк во всё той же расслабленной позе с настолько прямой осанкой, что с головы не упала бы книга, если бы сейчас встал и пошёл:       — Почему же сразу садист? — хмыкнул, и выше уголок губ там, где приметная маленькая родинка. — Или что? Тебя это пугает, Яэ? Впрочем, я ничего не имею против и нежностей, если меня хорошо попросить.       Почему-то ты протянул это слишком сладковатым даже для самого себя тоном.       А в остальном… всё нормально. Почему-то ты даже не шибко удивлён, что сейчас ты и лиса по сути обсуждаете секс.       При абсолютно посторонней девушке, которая вообще не смущает. И которой не обязательно знать, что вы вот так парочку раз от скуки уже флиртовали.       — Пугает? — тихая, но слышная лисья насмешка и взгляд «ты осознаёшь, кому это сейчас сказал?» — Скорее, меня это утомляет…       — Иными словами, смертный не способен ничем удивить? — Аято выгнул издевательски тонкую бровь.       — О… Так боишься, что я могу недооценить тебя? Если, конечно, не умру сразу со скуки…       Да, вы всё ещё обсуждаете секс между вами двумя. Возможный. А что такого? Да ничего. Просто какие-то жалкие пару минут назад вы обсуждали работу, а теперь – секс.       Просто секс. Которого у тебя не было месяц.       Кхм, немного, немного дольше. Увы.       Так почему бы и нет? Действительно. Почему бы не поговорить о том, насколько разнообразен ты бываешь в постели.       Отличная идея. Потому что ещё немного и книжка на твоих бёдрах может очень даже пригодиться не по прямому назначению.       Ты понадеялся, что твой внутренний монолог никоим образом не отражался на невозмутимом лице с уместно (или неуместно?) горделивой ухмылкой.       Яэ… Яэ тоже думала. Она определённо о чём-то думала.       И правда, ей есть о чём поразмышлять, потому что, вообще-то, Аято почти что намекнул ей на соитие.       А так… всё нормально. И у тебя даже не встал. Хорошо контролируешь воображение. Да, самоконтроль – определённо нужный навык в жизни политика и лжеца.       — Хм, — разрезал недолгую тишину Камисато. — Не думал, что твоя продолжительность жизни зависит от удовлетворения плотским. И всё же который век цветёшь и пахнешь, Яэ.       Ты практически восхищён сам собой, а молчание Эрис тянется вот уже секунд пятьдесят: эта змея по-рыбьему так глупо открывает и закрывает самоуверенный рот, наблюдая за вами двумя.       А ещё лиса ухмыляется.       И вдруг...       — То есть… — вспомнила о наличии у себя дара речи Эрис, прочистив горло и неловко? кашлянув в ладошку. — Б-божественный секс?..       Кхм… Какой-то странные зырк от змеи на Аято.       — …то есть, госпожа Яэ же… кхм. И по логике, получается… что божественный, — всё ещё неловкая Эрис.       Почему-то это развеселило тебя ещё больше.       — Я и не сомневаюсь, что леди Яэ не приемлет иное, — усмехнулся Аято.       — То есть… ты… ты не против… и тебе не важен возраст и высокая вероятность... ну... разочаровать?       — Возраст? — это Яэ. Ты уверен, определённо недовольная Яэ. Ха, её что, задело это упоминание?       С-м-е-ш-н-о.       — Ну… — Эрис ещё больше замялась при взгляде на Яэ. — Ты ведь сильно старше… И опыта у тебя, значит, тоже побольше…       — Меня не волнует, — перебил Аято с гадко-нахально-безумно довольной ухмылкой, и кончики пальцев друг к другу на уровне чуть ниже лица. И глаза в лисьи пурпурные радужки.       — О-о… — это Эрис. Единственное раскрасневшееся в щеках живое существо в этой комнате.       (⁄ ⁄>⁄ ▽ ⁄<⁄ ⁄) — а это Ева. Она не живая, но тоже чувствует атмосферу…       И вдруг снова Эрис:       — То есть… — пытаясь скрыть, судя по тону, непонятную печаль. Печаль? С чего бы? — Вы готовы друг с другом развлечься разок другой, но… А как же любовь и чувства? Значит, раз вы не против, то у вас… А может у вас уже даже было?..       — Эрис… — это начала с каким-то притихше-насмешливым тоном Яэ. — Твоя фантазия практически поражает своим идиотизмом…       Хм… да. Потому что, вообще-то, никто и не высказывался насчёт против или не против, было или не было... Ничего не подтверждал и…       И вдруг твёрдым голосом и без соплей. Зато с самодовольством:       — Вы не отрицаете. Оба. Вы… вы не отрицаете…       И глазища такие потрясённо-счастливые. И щёки дьявольски красные у этой Эрис.       Театр одного актёра… Кхм, разве чисто по-человечески можно испытывать такой восторг от сразу нескольких, как там она объясняла? Пейрингов?       Яэ почти что расхохоталась.       — Кажется, я поняла, что происходит на самом деле… — протянула лиса, расслабляясь.       — Неужели? — Аято, приподняв одну бледную бровь. А скулы прям уже сводит от ухмылочки… Потому что и правда всё ещё ве-се-ло.       — Уверена. А книжка... — быстрый лисий зырк на рукопись и ухмылочка?, потирая кончики указательного и большого пальца друг о друга, — ...она тебе пригодится, правда, чуточку позже…       А вот тут Аято не понял, но решил не заострять пока что внимание. Вряд ли это предупреждение. Возможно, и нет никакого скрытого смысла? Нет же… Ты с лисой дело имеешь, Камисато, не забывай.       Эрис бесшумно хихикнула в кулачок.       — Ладно, я в целом довольна вами двумя. Пусть вы не канон, но фанон потрясающий и очень даже оправданный… Спасибо тебе за всё, Яэ. А книжка и правда нам пригодится, хе-хе.       А вот теперь ты задумался. И решил было прочитать хотя бы немного, но…       Книга магическим образом исчезла. И теперь была в руке ухмыляющейся Эрис.       Тебе это не понравилось… что-то внутри, затягиваясь тугим узлом предчувствия, подсказывало: это всё не к добру. Что-то вроде шутки кончились? настоящая игра впереди?       А Яэ тем временем упорхнула за двери.       — Аято. Теперь всё будет гораздо интереснее, но…       Невольно вдоль позвоночника поползло словно бы что-то липкое. Будто ты догадывался о чём-то таком подсознательно, но всем нутром отказывался верить в такую возможность.       Потому что…       Потому что ты не смог проигнорировать факт того, что ранее в этой комнате находились вместе двое мужчин, один из которых после ушёл отсюда с таким видом, будто у него кто-то умер.       И сейчас это предположение, до того казавшееся просто чем-то нереальным, безумным, дало о себе знать комком где-то в районе солнечного сплетения.       Кхм.       Камисато Аято не верил в это до конца. Потому что всё мужское нутро отказывалось принимать эту реальность.       — …но знаешь, — продолжила Эрис с каким-то ненормальным удовольствием, — помнишь, что я сказала? Ты один из моих любимчиков. Поэтому я тебя… пожалею. Капельку. Сейчас сюда придёт Аратаки Итто. Да, люди думают, что вы вдвоём… тоже имеете потенциал как пара.       …       Внутри что-то хрустнуло. Неслышно, но ты определённо это почувствовал. Даже пропустил мимо ушей её слова о какой-то никчёмной жалости.       Волновало другое.       Люди… люди и правда сомневаются в твоей ориентации.       Ты не хотел об этом думать. Никогда.       Именно поэтому только сейчас начал строить догадки, с кем же ещё помимо Аратаки тебя могут… представлять.       И потенциальное число… поистине ошеломило.       Удивительно, но это не привело к ещё более щемящей тревоге… Напротив. Наружу просился какой-то истерический смех. Возможно, виновно прошедшее ранее в этой комнате, а может…       …это может быть весело?..       Камисато всё же немного побледнел, а с лица невольно сошла вся спесь.       — Сколько? — как можно более нейтрально-холодным тоном, но почему-то с ухмылкой.       — Двое.       Ты бы выдохнул. Ты бы правда выдохнул, если бы число соответствовало нолю. А так… нет.       — И без них не обойтись?       — Не-а, — безмятежно. — В общем, я даю тебе на этот раз маленькое превосходство. Я ничего не буду прямо объяснять Итто, но если он всё поймёт, то пеняй на себя, хе.       Кажется, Аято из этой игры не выйти победителем. Но и проигравшим он быть не намерен. Как и благодарить… Эрис.       Потому что будет странным говорить «спасибо» змее, пустившей яд по твоим венам, но якобы не так больно, да?       Что ж…       — Зови.       И она позвала. Радостно, весело.       — Йо! — вскоре рядом – не неподалёку, а вот прям рядом-рядом – на диван рухнул шкаф по имени Итто. — Здаров, братан! Чего сидишь кислый? О, и тебе привет, незнакомая барышня.       — Приятно познакомиться, я Эрис. Ну так что, Аято, — встряла с издевательской усмешкой Эрис. — Как тебе Итто? Прости, я обязана спросить.       — А? — не понял Итто, развалившись на диване так, что… что одна его рука оказалась протянута вдоль и на спинке дивана… прямо позади Камисато.       Будто… будто он его обнимает. Жест такой. Дружеский и вполне невинный, но…       Контекст… неподходящий.       Аято пытался справиться с дискомфортом, застрявшим и скручивающим всё естество. И как он должен отвечать, если… если это вопрос о, дьявол, о Итто с точки зрения…       — Мы отличные друзья, — ровным тоном и с акцентом. Так ведь понятно, да?..       — Это точно! — порадовался искренне Итто, зачесав белоснежный ёжик на голове.       — Десять из десяти? — с ухмылкой на кончиках губ уточнила Эрис.       — Да. Десять, — почти что непоколебимо.       Итто не иначе как засиял, думая о том, какой же братан Аято всё-таки классный, так высоко оценивает их дружбу. Круть!       — Хорошо, — одобрительно кивнула Эрис, отметив галочкой что-то в тетради. — Итто, как дела?       — Да зашибись! А чего мы тут, кстати?       — Вот хочу спросить у тебя. Ты любишь Аято?       …       А мурашки могут образоваться под кожей? Потому что что-то вроде именно этого сейчас почувствовал Камисато.       — Чё? — не понял Итто, у которого тут же погасла улыбка и нахмурились густые брови, образуя изломы у переносицы.       …       Блять.       — Не люблю… — странным, притихшим тоном всё ещё Итто.       И вдруг…       Очень крепкое объятие вокруг плеч той самой рукой, что не давала покоя позади его спины своим существованием, и восторженный вопль в ухо, от которого задёргались волоски на самом загривке.       Аято ссутулился под чисто мужским и внезапным напором… чисто мужского дружеского объятия, да.       — …а обожаю! — с искренней радостью.       И, блять, его лицо, которое слишком близко.       Ты впервые разглядел его клыки так возмутительно чётко.       Благо, гиперактивный Итто не имеет привычку подолгу обниматься. Ладно, кхм, Камисато, пора успокаиваться, всё… позади. Почти. И не драматизируй.       — Брат Аято же супер! Всегда приходит мне на выручку… и не вопит в отличие от некоторых, хе.       — Ты имеешь в виду Куки Синобу и Сару, да? — уточнила с улыбочкой Эрис, черкая что-то в тетрадке.       — Ага!       — То есть… Аято… в некотором смысле… кхм, лучше женщин? — по-змеиному хитро и с еле-еле прикрытым смешком.       А Аято… Камисато не знал, смеяться ему или… нет, лучше смеяться. К тому же, наружу и правда просится тоже дикий смешок, как и у змеи.       Потому что… это абсурд.       — Да не то слово! Эти двое вечно ругаются и мутузят меня чем попало… обидки у них какие-то. А я понять не могу. Как я без слов-то должен понять, чё они там обижаются, а? Я даже извинялся, и не раз, но уже нифига не помогает! Говорят, что типа я не знаю, за что извиняюсь… — Итто с возмущением показал пальцами кавычки и состроил обиженное выражение, явно кого-то из девушек парадируя... — Замкнутый круг, блин… Короче, с мужиками легче и проще.       …       — То есть… — Эрис, которую скоро прорвёт, но она держится изо всех сил. — Из них троих ты бы предпочёл… Аято?       — Да по-любому.       …       Итто… Итто действительно не понимает, о чём именно его всё это время спрашивала Эрис, да?       И внезапно с широченной-счастливой белозубой улыбкой, и пальцы сцепил в замок на затылке:       — Но без этих женщин рядом мне уж точно будет скучно!       Отлично. Рядом с тобой нога к ноге сидит гетеросексуал.       — Уверена, что и им без тебя скучать приходится, — тем же тоном отозвалась Эрис. — Ладно, можешь идти.       — А чего звала-то? — растерянно хлопнул глазами.       — Да забей, — отмахнулась со смехом змея. И предвкушающе: — Мы с тобой ещё встретимся!       — Ну, лады, — без обид Итто хлопнул себя по разведённым вширь коленям, с размаху поднялся и затопал к дверям, особо не задаваясь вопросами. Счастье в неведении…       Аято сделал три глубоких вдоха и выдоха.       — Ну, не так уж страшно это и было, да? Знаешь, а так даже лучше. Следующему человеку я тоже ничего прямо объяснять не буду, — улыбнулась Эрис по-дьявольски. Змеи же тоже могут быть дьяволами, да?       Да.       А после того, как закончится это неинтервью, Камисато ворвётся в общество какой-нибудь женщины. К той же Яэ или Тиори.       Просто чтобы непозволительно близкое лицо Итто как можно быстрее выветрилось из мыслей.       Да.       А пока… последний претендент. О, ты абсолютно уверен, что это будет он.       И… у тебя в голове даже родился план. Простой на деле, сложный в исполнении. Потому что придётся к нему приложить всё своё актерское мастерство и способность к обману. Вытащить наружу весь свой цинизм.       Потому что не дразнить этого человека просто невозможно. Это уже в твоей голубой крови.       И поэтому… он поймёт. Не сразу, но… Определённо, он даже потом посмеётся вместе с тобой.       Хе, наверное…       — Тома!       Ожидаемо, да.       Итак… улыбочка. Почти что даже естественная. Ты успел её к себе практически пришить, пока Эрис и Тома обменивались любезными приветствиями.       — Так вот ты где пропал, — лучезарный Тома присел рядом по предложению леди-змеи. — Я так понял, в этот раз ты не смог соскочить с интервью, а?       — Да, — даже без запинки.       Тома лучший друг. Тома может… заметить изменения на твоём лице и тень неуверенности. Всего лишь тень. А ещё Тома сообразителен, слишком сообразителен. Нужно действительно постараться.       — Ну, окей. Раз я оказался нужен, сделаю всё возможное, — уверенным улыбчивым тоном.       — Да, Тома, потому что к тебе тоже есть парочка вопросов на счет господина Аято. Нужно твоё мнение как человека, кто всегда… — зырк на Аято. Очень ехидный и намекающий зырк на Аято, — …находится со своим господином рядом.       …       Змея.       — Без проблем. — Тома светился подобно солнцу, источал позитив. Даже чуточку жаль этого добряка…       — Тогда приступим. Итак… Тома, ты… доволен Аято как своим господином? — последнее слово было сказано с таким ярким акцентом, что не заподозрить неладное было бы невозможно. Но Тома… но Тома не заподозрил.       Потому что…       — Иначе я не был бы предан ему. Так что, разумеется, я доволен.       — Так… Замечательно… — что-то отмечая в тетрадке.       Улыбайся и молчи. Засунь раздражение, приправленное каким-то безумным смехом, поглубже. Включаться… пока что рано.       — К тебе вопрос теперь, Аято. Ты находишь преданность привлекательным качеством? — запредельно наивным тоном. И подбородок в ладонь.       — Разумеется, — Аято неторопливо кивнул. Тут врать не приходилось, однако… контекст. Контекст становится всё непрозрачнее.       — Тома… А господин Камисато тебя когда-нибудь наказывал?       …              Тома медленно перевёл взгляд к непроницаемому Аято, который смотрел… очень странно, настолько, что Тома сглотнул маленький комок образовавшейся тревоги и заломил руки от беспокойства. Аято ему малость кивнул в знак «ты можешь ответить ей».              — Эм… — неуверенно облизнул губы Тома и невольно заковырял ногтем палец. — Было дело, но… ничего криминального. Всё-таки мы с господином друзья.       — Замечательно… выходит… — у Эрис на лице смешалось много разных эмоций: от весёлости до волнения. — И раз уж такое дело, в знак наказания, мм-м… — Эрис приставила кончик ручки к губам, где сквозит неровная усмешка. А глаза по-змеиному подозрительные. — В знак наказания твой господин когда-нибудь заставлял тебя делать… странные вещи?       …       Тома вперился в Аято взглядом «это чё такое?» с идеально круглыми от удивления глазами. Вот и всё. Тома уже что-то подозревает.       Что-то, что ему очень не понравится.       Хе-хе…       — Эм… в каком это смысле? — уточнил Тома.              — Ну, кхм, — потирая кончик локона в пальцах и всё тот же взгляд на Тому. — Есть такие слухи, что Аято кормил тебя всяким странным…              — А… Ну, хах, — нервная улыбка от Томы и бегающий рассеянный взгляд, и руки в карманы. А Камисато с хирургическим интересом за ним наблюдал, упирая кулак в щеку. — У каждого человека есть свои странности, и главное, что у Аято они безобидны.              — А может, кхм, просто слушок прошёл, твой господин иногда тебя по́рет? — нетонко намекнула Эрис, выгнув бровь, и с расползающейся всё больше ухмылкой.              Тома нахмурился.              — Ты сейчас пытаешься найти способ опорочить господина Аято?              — Какая преданность… — в глазах змеи… свет восхищения. — Знаете, я не яойщица, но ваш пейринг даже в моей душе вызывает трепет…              Тома уже заметно нервничал и обратил «готовый защищать господина» взгляд к Камисато, который подозрительно ехидно ухмылялся и выразительно отмалчивался.              — Аято… — и вдруг молчание. В зелёных глазах Томы абсолютное непонимание. И полный неверия взгляд.              — Ты хотел сказать мой любимый господин? — Эрис.              …              Тома… Тома понял очень многое сейчас.       — Так… Я ухожу, — тихо взъелся Тома, правда, всё же сидит как цепью прикованный, а сил хватает только на то, чтобы облизать иссушенные смущением губы. Потому что…       На. Него. Смотрел. Его любимый господин. Который указал:       — Не уходишь, — повелительным тоном и прямо в упор.       Тома просто… просто настолько охренел от происходящего, что врос попой в диван.       — И да, Тома. Ты должен обращаться ко мне именно так. Мой любимый господин, — дразняще, но всё ещё естественно-властно, с ухмылочкой.       Аято и правда сказал это сейчас. А внутри у него просто шторм из ехидства и веселья. Это странно, да? Вот так он Тому ещё никогда не… разыгрывал.       Хе, подумаешь… Никогда ещё и никто сердечный приступ не зарабатывал от осознания, что твой лучший друг по совместительству господин ещё и гей. Притворный, естественно. Никто же, да?       Тем временем Тома… продолжал таращиться на Аято так, как будто впервые увидел в небе грозу.       — Ты шутишь, — дрожащим голосом попробовал объяснить происходящее Тома. А во взгляде столько прекрасной беспомощности…       — Ты ведь видел, что в моём шкафу, верно? — Аято. Всё тем же тоном...       Тома побледнел ещё больше. Почти до цвета молока.       Тома пытался думать. Это крыша сейчас поехала на нервной почве? Потому что… Потому что Тома в курсе о скелетах в шкафу своего господина. Но… разве эти… приспособления он испытывал не на женщинах?       — Оу… — Эрис прикрыла кончиками пальцев губы, растянутые во всё той же ухмылочке, переводя горящий взгляд то на Тому, то на Аято. — Так твой господин и правда любит жёсткий секс… И…       И щёки у неё тоже горят.       И внезапно:       — …и эта книга… её существование вполне обосновано…       Аято… чуть не прикусил язык. Нехорошее чувство смешалось с неподдельным интересом… Что же за книгу написала Яэ Ми…Ох, то есть, Яно Микола, естественно…       Эрис открыла ту самую книгу на закладке. Аято и Тома невольно услышали то, что… что заставило связаться в бантик то, что у мужчин ниже пояса…       Потому что Эрис с выражением и рукой у самого сердца зачитала:       Ято окинул слугу презрительным взглядом и толкнул в грудь с такой силой, что тот повалился на засаленный пол, хотя и успев в него упереться счёсанными ладонями и ногами, не разбивая о камень премерзки красивое личико, чересчур хорошенькое для слуги…       Со стороны Томы послышался потусторонний мрачный звук, как будто он наглотался воды и пытался всё выплюнуть. А Камисато тем временем поймал себя за почти, почти отвисшей челюстью.       — Том… — лицо Ято исказилось садистской ухмылочкой, а в хриплом баритоне ой как полно многообещающего веселья, известного, увы и ах, уже бедному Тому… Господин стянул зубами перчатки со своих длинных пальцев и плюнул: — Я зол, Том.       — Так, — это был Тома. И его голос был таким… оглушённым, хриплым, сухим?       Он застыл мёртвым взглядом на Эрис. А Камисато Аято… эм…       …ему до почти ненормального интересно, что будет дальше?       Эрис недовольно цыкнула.       — А ну не перебивай! Лучше послушай, дальше там вообще тако-о-ое…       — Д-да… господин… — Том выгибает спину. Так надо… ему ли не знать правил своего господина? Виноваты в ненастроении его любимого Ято другие, а расплачивается, как обычно, он, его покорный слуга… — Накажите меня…       — Умоляй, — страшным шёпотом промурчал молодой господин Катимуру. Какой же он властный…       — Пожалуйста, господин Ято… — умоляет послушно слуга... Ах, мой хищный голубоглазый зверь, хочу отдать себя на съедение…       Мурашки побежали дикими скакунами у всех в этой комнате. Ступор и неверие не давали вставить и слова.       Тома задышал через рот. Аято старался дышать как можно более тихо.       Никто не заметил появления голубых световых сердечек и тихой-тихой трели нежной скрипки.       Том жмурится и слышит, как ткань кимоно его любимого – ох, он никогда, никогда не сможет прямо признаться ему! – молодого господина опадает на пол… после сладостных пыток слуге предстоит долгая стирка на стёртых до крови коленях…       Горячие ладони господина одним махом стягивают тряпку с – мм-м, мраморно-бледных и всех в синяках и ссадинах от плётки – бёдер нерадивого симпатичного слуги, и тогда Том вздыхает так томно, продолжая тихую молитву, через секунду превосходящую громкость колокольного звона… Ах, ощущение кожи к коже его господина…       …       Так, блять…       Это… Леди Гудзи Яэ… она и впрямь это написала.       Да, эта книга, вне сомнений, полный пиздец, но…       Пылающее лицо Томы. Просто… просто надо видеть искажённую в смущении и полнейшем разрыве шаблона физиономию Томы, который сейчас рассеянно оглядывается в поисках своей челюсти.       Это правда изумительно. Восхитительно.       И настолько же ужасно, сколько и потрясающе.       Именно поэтому Камисато Аято изо всех сил давит в себе порыв смеха и смотрит на Тому со властно вскинутым подбородком и по-садистки, поистине по-садистки издевательским взглядом и почти сектантским удовольствием, наслаждаясь безвыходностью жертвы. Хотя и у самого, признаться, всё мужское внутри протестует…       Но Тома должен не выдержать первым. Он должен, должен, блять, обязан громче грозы взорваться в смущении и гневе. А иначе Аято его… эм… накажет?       …?       — Ах… — постанывает Том от возбуждения. Как же стыдно… и щёчки рыженького слуги наливаются кровью вместе с той нежной частью мужского тела, что так отчаянно хочет ласкать любимого господина… Но нельзя… Господин так сейчас не желает. От запретнейших мыслей бёдра слуги рефлекторно подаются вперёд, выдавая желание, и…       Взмах такой знакомой плётки и вскрик. Красный – какой же прекрасный – след на попке и горошины слёз в зелёных глазах слуги…       Что же лишило однажды воли слугу? Кандалы? Или всё-таки…       …жаркий поцелуй господина?..       А нежная часть, тем временем, колом…       — Ято…       — Не Ято… — почти зашипел господин. Прохладная ладонь Ято надавила на напряжённую поясницу слуги, прогибая всё больше, а горячая плоть любимого касается полушария мокрым и тёплым кончиком, вызывая мелкую льдистную дрожь вдоль проглядывающих позвонков стройненького слуги. — А мой любимый господин.       — Блять, — упавшим голосом. Это был Тома, который вынырнул из оцепенения и агрессивно откинулся к спинке дивана, возвёл паникующий взгляд к потолку и вжался пальцами в волосы. Потому что насильно претворяться, что это всё его не трогает, нет уже никаких моральных сил. — Нет, — судорожный вдох. — Хватит, — на таком же выдохе.       Тома… вежливый светлый всегда учтивый Тома… Ты впервые услышал мат из его рта.       Джентльмен в нём погиб смертью храбрых. Выглядел он так, будто вот-вот и свалится в обморок.       Превосходно…       — Не верю. Откуда… Что за книга вообще? Какие ещё… Ято и Том?.. — прорвало Тому, который резко встал и налил воды для себя в стакан, но манеры домохозяина не позволили забывать и о заботе о других присутствующих…       Тома даже в пиздецовых ситуациях остаётся Томой. Даже… даже если после знакомства с этой книгой он отчасти потерял себя. Это, вроде, называют понятием «умереть изнутри», да?       Эрис… Просто смущённая, но очень довольная Эрис улыбнулась самым наглым образом. Дружелюбно так. Будто только что не высосала чью-то душу и не скрутила желудок жгутом.       — Ну, — вздохнула Эрис. — Тому всегда несладко приходилось, и это, можно сказать, стокгольмский синдром. Кхм.. особенно туго ему после того, как Ято заметил, что… кхм… у слуги, ну, это…       Эрис вытянула мизинчик на уровне лица и почему-то начала им махать вверх-вниз.       — …это больше, — колко поддела Эрис.       Понимание посетило не хуже грома среди ясного геба. Обоих.       И…       …       Потрясающее молчание.       Вот только… Яэ Мико написала в этой треклятой книжке, что, кхм, у…       — В общем, у Ято небольшие комплексы, — и зырк на Аято с вопросом. Очень очевидным вопросом. Но судя по ухмылке Эрис, в ответе она не нуждается. А вот в оправданиях – да.       Иными словами, ей интересно, у кого из вас больше хер.       Тома по виду тоже ждал ответа… По виду. Скорее всего, он сейчас бродит где-то глубоко в себе и ищет хотя бы остатки чего-то живого, а находит лишь пару новеньких психических травм.              Камисато еле сдерживался, чтобы не рассмеяться всем им в лицо, пришлось даже изнутри кусать щёки до боли. А насчёт возмущения по поводу небольших комплексов (которых нет)… он намекнёт ещё леди Яэ. Обязательно.       И внезапно:       — Ну так это… — со змеиным хладнокровным смешком. — Кто из вас кого?       — Да никто никого! — повысил и без того высокий-растерянный голос Тома, в который раз столбенея от подобной наглости и смотря на Эрис с…       Впервые, наверное, Тома испытал что-то… что-то, что заставляет трепыхаться каждую косточку в теле, облизывает острыми иглами кожу, наливает кровью глазные белки, бьёт набатом в ушах. Это…       …так это и есть ужас, да?       Откровенное выражение ужаса прямо на лице Томы, да?       Он… ему придётся уволиться, да? Сбежать в Монштадт?       — Разве тебе не понравилось? — с прискорбным, но таким фальшивым удивлением в тоне спросила Эрис у Томы, даже голову чуть в бок склонила.        — Нет! Архонты! Откуда и что за книга? — пугающим холодом отозвался… Тома, и он старался держаться подальше от Аято, который всё ещё смотрел на него так.       Искоса и быстро Тома одаривал его взглядом «ты спятил? прошу, скажи, что это всё шутка!».       — Дарю, — раздутая от самодовольства Эрис протянула книгу в сторону Томы. — Таких книг было выпущено только пять на всю Инадзуму. Коллекционная, считай. Цени её! Хе.       У Томы дёрнулся глаз и он, очевидно, не принял столь щедрый дар... В отличие от Аято.       Что ж… Кажется, придётся приложить немало ресурсов, чтобы отыскать и остальные четыре экземпляра. Чтобы сжечь их.       Хотя… один для себя можно и припрятать.       Чтобы… пугать, да.       Он не гей.       И ему не интересно, у кого их них больше хер.       Не гей, блять.       И этот пиздец не возбудил нисколько. Ясно?       — Ладно, Тома… Не сходи с ума и успокойся, — у Аято получилось даже бодрее сказать это, чем думал. Поймал его «я реально сейчас боюсь тебя» взгляд и заставил себя сделать голос твёрдым, а не издевающимся. — Я не был серьёзен. И это тоже было моё первое знакомство с творчеством… леди Яно Миколы…       Тома словил примерно третий-четвёртый шок по счёту за последние минут пять.       Тома… он тоже всё быстро понял, несмотря на взорвавшийся мозг. А ведь Аято здесь гораздо дольше находится…       — Просто дай минуту… — Тома отошёл чуть подальше, отвернулся и стал тереть в ладонях красное лицо.       Эрис дружелюбно – ага, конечно — улыбнулась.       — Полагаю, вы больше, чем друзья, но меньше, чем любовники… да?       — Я попросил всего лишь минуту. Просто минуту... — бесцветным тоном, немного жалостливо отозвался в прежней позе Тома в очередной попытке прийти в норму или её подобие.       — О, так тебе надо подумать об этом… — хихикнула Эрис, а голос у неё полон бессовестной насмешки.       — Прекращай… Зачем вообще ты задаёшь такие вопросы? Какой в этом всём смысл? — почти что отчаяние в голосе Томы. Вопрошающее «оставь мой вытраханный мозг в покое».       — Ну, фанаты переживают за ваши отношения больше, чем за свои… — с деловитым спокойствием атакует уязвимую психику Эрис.       — Мы скорее как братья, — Аято проявил сострадание к Томе.       — То есть… — Эрис уже готовилась притворно выпучивать глазища и прикрывать в удивлённом ахе ладошками рот, но Аято опередил:       — Без инцестов, — Аято. Твёрдым бесстрастным голосом, словно ему уже лень.       На деле и самому стоило бы успокоиться, загоняя поглубже парочку возмущений, до поры до времени…       — О-о… Хм… — страдальчески протянула змея.       Что ж… Хотя бы в этот раз получилось обыграть её.       — Всё? — Аято хмыкнул.       — Ага… — резюмировала со вздохом и нелепой улыбкой Эрис. — Приятно было поболтать! Но мы ещё увидимся, Ято и Том. То есть, Аято и Тома, хе.       Ха-ха. Почему-то ты и не сомневаешься…       А книгу спрятал туда же, куда и баблти.       И ушел… в довольно противоречивых чувствах, не понимая. И голова слегка будто кружилась…       Хм…       Так он выиграл или всё-таки проиграл?..

***

      Оказавшись в зале, в который вышел одновременно с Томой, поймал на себе множество разнообразных взглядов.       Холодно-сочувственный от Дилюка, что прошёл интервью раньше него. А ведь он пытался предупредить, хотя и бессловно…       Тиори со стаканчиком чего-то красного болтала с Навией, но, заметив Аято, закрыла рот, поджала губы, сузила глаза, окинула двоих непонятно о чём думающим взглядом… Камисато ей в ответ ухмыльнулся. Он подойдёт, но попозже. А пока…       — Тома, — предполагая, что слуге, кхм, то есть, управляющему клана Камисато тоже требуется общество какой-нибудь женщины и желательно как можно скорее, посоветовал (приказал?): — Найди Аяку и убедись, что она развлекается.       Потому что у него все ещё такой вид, словно он недалёк от мыслей о харакири.       — Хорошо, госп… Аято, — устало потерев переносицу, глуховатым и всё ещё смущённым тоном согласился Тома. И с блёклой улыбкой покинул общество свего… да.       Какая режущая неловкость, хе-хе… Лучше обойтись на какое-то время без приставки «господин», да и «мой» тоже.       Камисато нашёл взглядом Яэ – одну, наблюдающую такую. Запредельно ехидную. О… Она явно жалела, что не видела, что же именно происходило там между ним, Эрис и Томой.       Пора показать лисице, где раки зимуют.       Подошёл вальяжной и лёгкой походкой. Улыбнулся искусственно.       — Яэ. Веселишься?       — Ещё бы… — с вызовом, скривив пухлые губы. И внезапно… — Так и у кого больше, господин Ято?       Почти… почти ожидаемо.       Скрестил руки, а кицунэ подпёрла стену спиной.       Лиса ведь играет. И только играет.       Розовый пух лисьего ушка едва защекотал ноздри, когда нарочито медленно он наклонил голову. Чтобы шёпотом, и чтобы услышала и уяснила:       — Знаешь, а в книге есть доля правды. Я действительно наказываю за сомнения в господине.       Незаметно притаившаяся рядом одна знакомая всем консерва поперхнулась яблочным соком.       — Во дела-а… — протянула она смущённо, но явно с толикой радости.       Фея полетела дальше с нагретыми, но красными ушами, на ходу оглядываясь по сторонам. Дилюк всё ещё пьёт, и бродяжка от него не отстаёт, да и Кэйа… Эола и Эмбер, хе, они уже здесь не нужны, вот и пропали… Лиза по-партизантски отмалчивалась, не вдаваясь в подробности и объяснения происходящего, молодец! Итто веселился со своей бандой…       Всё ещё нервная и несколько взвинченная Джинн периодически таращилась на Дилюка, а Донна спьяну уснула…       Новые лица пока что не понимают, что происходит, хи-хи ха-ха. Хотя и есть та, с которой надо поговорить вот прям обязательно. Люмин, ну, ещё пять минуточек… Хочется отстрочить, знаете ли, свою смерть!       И вот фея приметила ту, кто была неестественно хмурой, как-то даже слишком. А ведь она подоспела недавно…       Паймон улыбнулась и резво подлетела к девушке, сидящей в одиночестве за одним из множества столиков и на диване.       — Привет, Мона! Что это ты тут делаешь?       — Мм-м… — мычала Мона, пребывая в каком-то одной ей понятном астрале. Лучше бы покушала! Занимать желудок гораздо приятнее, чем мозг.       Паймон помахала ладошками прямо перед её лицом.       — А? Паймон?       — Паймон спрашивает, чего ты тут делаешь?       Карты, разложенные на столе в неясной последовательности, не дали фее очевидный ответ...       — Гадаю… — роняя устало подбородок в ладонь. И лицо какое-то у неё недовольное…       — На что? — заинтересовалась консерва, сложив ручки позади спины и наклонив вбок голову.       — У меня было нехорошее предчувствие, и вот… Блин! Карты тоже не знают! — рухнули и лоб о стол, и кулаки, и локти, а от взмаха шляпы разлетелись в беспорядке всё её карты. И мямлит: — Как будто само это пространство мешает мне заглянуть в будущее… — подняла голову с досадливым видом, тут же сменившимся на недоумённый: — Э? Чего смешно тебе, Паймон? — Мона прищурилась. — Ты что-то знаешь?       И тут:       — Мона Мегистус!       — О, а вот и то самое будущее! — хихикнула Паймон и потёрла ладошки, потоптав воздух. — Иди, Мона!       Мона… не любила неизвестность.       Но… раз будущее ждёт, то нужно идти навстречу, да?

***

Ранее...

      Люмин снова принудительно выбросили в какое-то незнакомое пространство. Не, она что, мешок с картошкой разве? Можно и поаккуратнее! Пусть она и – великая, блин – Путешественница, чья попа привыкла к холодной земле и неровным камням больше, чем к комфортным седушкам и мягкой постели, это не значит, что…       Ладно, выдыхай.       Это просто жёсткий диван. К слову, на столе куча вкусняшек, а обстановка подозрительно напоминает собственную Обитель, вот только так было с виду. К её прибытию явно готовились.       Надо поесть, потом в душ, и только тогда обо всём хорошенько подумать свеженькой головой. А не сейчас, когда… всё ещё подуставшая, грязная, немного обиженная и самую малость смущённая. Зато комнатка маленькая, светлая и чистая. И она здесь одна…       Одна?       И вдруг…       На противоположный диван плюхнулся откуда ни возьмись…       …       Рты самопроизвольны открылись у обоих. Зрачки… ошалели.       — Люмин!?       — Итэр?!