Часть 28

Весна прошла без происшествий. День рождения Чэн Чжэна был в начале августа. Ещё за десять дней до своего дня рождения он неоднократно напоминал Юнь Цзинь, чтобы та не забыла о нём. Юнь Цзинь думала о том, что ему подарить, но тот постоянно подчёркивал, что ему не нужно ничего, что можно купить за деньги. Отец Чэн Чжэна, Чэн Яньшэн, никогда не стремился баловать сына материально, но на 23-й день рождения сына он и его жена Чжан Цзиньинь сделали ему отличный подарок, а также сказали, что хотят сделать сыну сюрприз. Чтобы Чэн Чжэн и Юнь Цзинь могли провести весь день рождения вместе, празднование дня рождения Чэн Чжэна с коллегами и друзьями началось за несколько дней до этого. Этим вечером Юнь Цзинь была дома одна. В середине игры в шахматы ей позвонили из дома, на самом деле это был её дядя по мобильному телефону. В течение многих лет дядя редко разговаривал с ней лично, и обычно всё передавала ей мать. На этот раз у Юн Джин было смутное предчувствие, что вот-вот что-то произойдёт. Может быть, в мире всё устроено именно так: чем больше ты чего-то боишься, тем легче этому случиться. Дядя ещё не договорил, а сердце Юнь Цзинь уже замёрзло. Оказалось, что у моей матери долгое время было слабое здоровье, и она всегда думала, что это просто обычное гинекологическое заболевание. Я не ожидала, что два месяца назад не смогу этого вынести, поэтому пошла в больницу на комплексное обследование, и оказалось, что это рак шейки матки на средней стадии. Её положили в больницу. Операция и лечение обошлись очень дорого. У моей матери не было медицинской страховки, а дядя не мог позволить себе то, что было раньше. Чтобы покрыть срочные расходы, ему ничего не оставалось, кроме как присвоить определённую сумму государственных средств с швейной фабрики, где он только что был директором. Это тоже был компромисс. По его задумке, нужно было найти способ восполнить эту сумму в конце года. Благодаря своевременному обращению за помощью болезнь моей матери наконец стабилизировалась. Я никогда не думал, что люди не так хороши, как небеса. В августе всё предприятие провело проверку имущества и капитала, и пришло время выяснить, где находится завод, на котором он работает. Но где мне взять деньги, чтобы на время восполнить этот пробел? Если выяснится, что он присвоил деньги в процессе ликвидации и проверки капитала, он не сможет сохранить работу, которую только что получил, и его репутация будет испорчена на всю оставшуюся жизнь. «Сколько это стоит?» Юн Джин приказала себе успокоиться, но её голос предательски дрожал. "114,000." — Сто тысяч… — голос Юнь Цзиня был похож на стон. «Юнджин, ты должна знать, что твоей матери нужна химиотерапия, а эти лекарства...» — с тревогой сказал дядя. «Она моя мать! Моя родная мать! Почему ты не подумал сказать мне, что эта дочь скорее потратит неприкосновенные деньги? Почему?» — Юнь Цзинь бесконтрольно перебила своего дядю, по её лицу текли слёзы. «Прошло два месяца, и ты скрыл это, прежде чем подумал сказать мне, чего ты от меня хочешь?» Дядя, казалось, испугался и стал ещё более бессвязно говорить: «Юн Джин... Это не так... Я просто хотел сказать, что с твоей мамой сейчас всё в порядке. Мы не сказали тебе сразу, потому что, с одной стороны, твоя мама боится, что ты будешь переживать, а с другой стороны, даже если бы я тебе сказал, ты только начал работать и не можешь заработать столько денег...» Я знаю, что у Чэн Чжэна есть деньги, и я хотел, чтобы ты сначала поговорил с ним... Я хотел одолжить, и потом отдать ему деньги. Но твоя мама сказала, что боится, что ты попросишь у него взаймы, и с этого момента она не сможет поднять перед ним голову... Если ты не скажешь этого, я знаю, что ты сильная девочка, Дядя бесполезен. Некоторые вещи могут тебя смутить... Твоя мама не говорит, что я такой. Я не знаю, я грубый человек. Но твоя мама вышла за меня замуж, и я не хотел, чтобы у неё были проблемы. Я думал, что через какое-то время всё наладится, но я не знал, что всё будет так плохо... Юн Джин... У дяди не было другого выбора, кроме как позвонить тебе. Да, твоя мама не знает. Я просто боюсь, что, если об этом станет известно, даже президент Чжан будет выглядеть не лучшим образом... Юнь Цзинь положила трубку, словно лишившись души, слёзы наполовину высохли на её лице, и она ощущала какую-то оцепенелость. Оказалось, что она была такой никчёмной дочерью и даже не знала, что у её матери такая болезнь. Дядя прав, даже если она скажет ей, что она может сделать? У неё нет денег. Попросить Чэн Чжэна одолжить ей? Даже её дядя знал, что она не сможет и рта раскрыть. Что важнее: жизнь её матери или её достоинство? Неужели она на самом деле такой эгоистичный человек? Однако моя мать и дядя продолжали твердить, что они не хотят, чтобы она не могла поднять голову перед Чэн Чжэном, но, когда случилось такое, как она могла поднять перед ним голову? Она чувствовала, что её сердце вот-вот разорвётся, и никто не мог её в этом винить. Внезапно она почувствовала, что всё это слишком абсурдно, как какая-то роковая ситуация, которой она избегала шаг за шагом и в которую попадала шаг за шагом. Как будто что-то вспомнив, она быстро открыла ящик и нашла все свои банковские книжки и сберегательные карточки, 15 000 юаней — все свои сбережения. Она достала телефонную книгу и сначала позвонила Юй Хуа. Юй Хуа ещё даже не окончила медицинский факультет, поэтому она сразу же сказала, что готова отдать ей все деньги, но только несколько тысяч долларов. Затем она позвонила нескольким знакомым соседям по комнате и однокурсникам. Никто из них не был богат, но ты… Понемногу, в общей сложности получается меньше 20 000 юаней, плюс её собственные сбережения, максимум 40 000 юаней, разница составляет более 114 000 юаней. Юнь Цзинь сжала в руках тонкую банковскую карту и почувствовала, что каждая клеточка её тела наполнилась пустотой. Когда зазвонил телефон, она, казалось, была застигнута врасплох, а когда взяла трубку, оказалось, что это был Чэн Чжэн. «Юньцзинь, спускайся, я буду ждать тебя внизу, поторопись». Его голос был полон таинственности и волнения. Юн Джин машинально нашла мокрое полотенце, чтобы вытереть лицо, убрала пропуск и поспешила вниз. Как только она вышла из лифта, то увидела Чэн Чжэна, стоящего рядом с огромным автомобилем и широко улыбающегося ей. «Посмотри на Юн Джин, вот что сказали мои мама и папа о сюрпризе. Сегодня специально для тебя открыли тёмно-синий Hummer H2 ограниченной серии. Я не могу представить себе педантичное видение моего отца». Юнь Цзинь безучастно смотрела на ослепительный и вычурный внедорожник перед собой, на какое-то время лишившись дара речи. Чэн Чжэн подумал, что она так же ошеломлена, как и он поначалу, поэтому усадил её на пассажирское сиденье: «Я покажу тебе всё... Если ты не видишь, то это ещё и система стеклоочистителей с функцией самодиагностики, а также два экрана...» Чэн Чжэн в приподнятом настроении объяснил ей, но Юнь Цзинь машинально спросила: «Сколько стоит эта машина?» Чэн Чжэн нахмурился и задумался: «Около 500 000 или 600 000, я не знаю точную цену, сколько это стоит. В этом мире произведено всего более 870 автомобилей, и за деньги их, возможно, не купишь». «Но если у тебя нет денег, тебе не нужно об этом думать. Больше полумиллиона...» Юн Джин покачала головой и горько улыбнулась, но это был всего лишь подарок на день рождения, большая игрушка, но это могла быть астрономическая сумма, от которой зависела судьба бедной семьи. «Не думай, что это мой отец такой щедрый. Если он такой щедрый, то антикоррупционному бюро придётся его побеспокоить, а значит, это деньги моей матери». Чэн Чжэн посмотрел на неё и сказал: Юнджин снова повернул голову вперёд: «Раз уж твои родители подарили тебе машину, ты должен водить осторожно». Что она хотела ему сказать? Теперь она не хочет ничего говорить. На следующий день Чэн Чжэн настоял на том, чтобы отвезти её на работу, и по дороге машина Сао Бао привлекла к себе много внимания. Перед уходом с работы в полдень Юнь Цзинь позвонила Шэнь Цзюаню. Во второй половине дня на её счёт вовремя поступили 80 000 юаней, и она сразу же перевела 120 000 юаней своему дяде. Юн Цзинь поблагодарила Шэнь Цзюаня за то, что он не стал просить больше и без колебаний протянул ей руку помощи, но она прекрасно понимала, что брать у него деньги — это крайняя мера. Не говоря уже о неразрывной связи между ним и семьёй Чэн Чжэна, она не должна была связываться с ним в финансовом плане и не сделает этого, пока не останется другого выхода. На самом деле, как бы это ни казалось, она должна попросить Чэн Чжэна о помощи, потому что сейчас он для неё самый близкий человек. Если бы её мать сразу же рассказала ей о своей болезни, когда узнала о ней, она бы поговорила с Чэн Чжэном, даже если бы ей было неловко. В конце концов, нет ничего важнее болезни матери, но её мать и дядя выбрали такой экстремальный способ, чтобы не задеть её чувства, и она ещё больше не могла смотреть в глаза Чэн Чжэну. Швейная фабрика, на которой работает мой дядя, является филиалом дочерней компании матери Чэн Чжэна, Zhang Jinyin Group. Хотя действия этого дяди вряд ли беспокоят высшее руководство группы, поскольку он был представлен самим президентом Чжаном, есть ещё Юньцзинь. Отношения — это непросто. Теперь она просто хочет, чтобы дядя тайно внёс деньги, незаметно всё уладил и сделал вид, что ничего не произошло. Что касается денег и услуг Джу Ана, она найдёт способ вернуть их постепенно. Он не её любовник, она может спокойно относиться к его деньгам и услугам как к долгу, который однажды будет выплачен. В тот вечер она вернулась домой в изнеможении. Как только она открыла дверь, то увидела Чэн Чжэна, сидящего на диване. Услышав звук открывающейся двери, он повернул голову и посмотрел на неё слегка удивлённым взглядом. Юнь Цзинь в глубине души понимала, что, возможно, от него всё-таки ничего не скроешь, и она не могла этого избежать, поэтому просто подошла к нему и села на диван напротив. «Раньше твоя бывшая соседка по комнате Сяо Вэнь позвонила и сказала, что у неё есть дела дома, поэтому она не может дать тебе денег на лечение твоей матери. Потом я позвонил твоей матери. Твой дядя сказал мне спасибо. Не так давно моя мать снова сказала мне, что твой дядя... позволь мне не говорить тебе, она сама с этим разберётся. Су Юнь цзинь, скажи мне, где ты взяла 110 000?» Конечно же, в мире нет такой стены, которая не пропускала бы ветер. Теперь кажется, что её стена на самом деле везде герметична. Увидев его подозрительный взгляд, Юнь Цзинь почувствовала себя неуютно и просто рассказала ему всё, включая Сян Шэнь Цзюань. Чэн Чжэн рассмеялся вместо того, чтобы рассердиться: «Когда с тобой случилось это, первым, о ком ты подумал, был не я, а Шэнь Цзюань. Скажи мне, я неудачник?» Юн Джин был совершенно бессильна: «Я даже не знаю, как тебе это объяснить... Ты не понимаешь». Чэн Чжэн резко встал: «Я не понимаю, можешь объяснить? Почему ты обращаешься со мной как с дураком? Может быть, Шэнь Цзюань понимает?» «Да, он поймёт, потому что он, как и я, знает, как ужасна бедность, и знает, что без денег нет достоинства! В отличие от тебя, он знает, что такое бедность. Чэн Чжэн, я не считаю тебя дураком, я говорю о наших отношениях, я могу быть в долгу перед Шэнь Цзюанем, но я не могу быть в долгу перед тобой, это помешает мне быть с тобой!» Юнь Цзинь тоже встала, посмотрел на него и сказала: Чэн Чжэн схватил сумку с документами, лежавшую на диване, и другой рукой взял Юн Цзинь за руку: «Если тебе действительно важны наши отношения, то пойдём со мной». Затем он невольно потянул её за собой к двери. Юн Цзинь села в машину, смутно осознавая, что они едут к Чжан Юэ и Шэнь Цзюань, но, что бы он ни говорил, он не обращал на это внимания. Вскоре он подъехал к жилому району в центре города, окружённому горами и водой, где жил Шэнь Цзюань. Чэн Чжэн позвонил ему и припарковал машину на стоянке, чтобы подождать. Через десять минут на парковке появился Шэнь Цзюань в опрятном костюме. Глядя на Юнь Цзиня и Чэн Чжэна, он, казалось, догадывался, что что-то происходит. Как только он приблизился, прежде чем он успел что-то сказать, Чэн Чжэн вышел из машины, открыл сумку с документами, которую держал в руке, достал несколько стопок банкнот и швырнул их в Шэнь Цзюаня. Стопки банкнот разлетелись в воздухе, и розовые сто юаней полетели ему на голову и лицо. — Чэн Чжэн! — резко крикнул Юнь Цзинь, но времени не было. Шэнь Цзюань столкнулся с такой переменой, но выражение его лица почти не изменилось. Он стоял на том же месте, ничего не понимая, и позволял банкнотам сыпаться из его рук с безразличным выражением лица. Чэн Чжэн всё ещё не отпускал его и сказал, как будто давно затаил обиду: «Я дам тебе все деньги, я знаю, чего ты хочешь, моя кузина вышла за тебя замуж, мне нечего сказать, но ты не можешь быть с Юнь цзинь». Шэнь Цзюань медленно развернул банкноту, упавшую ему на плечи, и непринуждённо сказал: «Думаю, вы неправильно меня поняли». «Недоразумение?» — усмехнулся Чэн Чжэн. «Не думай, что все такие же глупые, как Чжан Юэ. Мы не знаем, чего ты хочешь. Это твои деньги? Ты не должен брать деньги семьи Чжан, чтобы потакать святому, верно?» «Заткнись!» — в унисон произнесли две женщины. В пальто Чжан Юэ, особенно в домашней одежде, которую она не успела переодеть, она поспешила к ним с растрёпанными волосами. Юнь Цзинь с тревогой и раздражением схватила Чэн Чжэна за руку. Шэнь Цзюань наклонился, как будто ничего не случилось, подобрал разбросанные банкноты одну за другой и аккуратно положил их обратно в сумку, которую принёс Чэн Чжэн. Он не посмотрел на Чэн Чжэна, а только тихо спросил Юнь Цзиня: «Ты уверен, что тебе не нужны деньги?» Юнь Цзинь была так смущена, что посмотрела на него и лишь извинилась. Чжан Юэ подошла к Чэн Чжэну и прямо спросил: «Ты всё ещё ребёнок? Ты когда-нибудь что-нибудь делал, думая?» Чэн Чжэн неохотно ответил: «Боюсь, это ты делаешь что-то, не думая, и идёшь внутрь, даже если знаешь, что это уловка». Чжан Юэ так разозлилась, что её бледное лицо покраснело. Она указала на нос Чэн Чжэна и отругала его: «Тебе не нужно беспокоиться о моих делах, уходи прямо сейчас!» Чэн Чэн оттолкнул её руку: «Кто это? Не лезь не в своё дело, занимайся своим мужем». «Чэн Чжэн, пойдём со мной». Юнь Цзинь силой хотела затащить Чэн Чжэна в машину, но не смогла его утащить, поэтому в порыве гнева оттолкнул её: «Ты такой неразумный! Если ты не пойдёшь, то я пойду». Развернулась и пошла к выходу со стоянки. Тогда Чэн Чжэн развернулся и бросился за ней, а в конце сказал: «Чжан Юэ, ты глупа, в будущем тебя ждут страдания». Чжан Юэ стиснула зубы, глядя, как Чэн Чжэн и Юнь Цзинь уходят, и яростно сказал: «Чэн Чжэн, тот, кто будет заботиться о тебе в будущем, будет ублюдком!» Шэнь Цзюань улыбнулся и взял её за руку: «Пойдём, не сердись. Что тебе до него, иди домой». Здесь Чэн Чжэн поехал домой вместе с Юнь Цзинь, и они оба всю дорогу молчали. Только когда он вернулся домой, гнев Чэн Чжэна постепенно рассеялся, и он робко заговорил с Юнь Цзинь, но Юнь Цзинь приняла ванну и легла спать, не сказав ни слова и даже не взглянув на него. Чэн Чжэн лёг рядом с ней и слегка толкнул её плечи, которые были видны из-под тонкого одеяла: «Эй, скажи что-нибудь, ты всё ещё злишься?» Юнь Цзинь молча немного отодвинулся, Чэн Чжэн снова придвинулся к ней. Не убеждённый, он сказал: «Сначала я был прав, так почему ты сейчас злишься?» — Я не ругался на тебя только что. Юнь Цзинь чувствовала, что слишком устала, чтобы говорить, и была беспомощна из-за его споров, поэтому она отвернулась. Она холодно сказала: «Ты прав, это всё моя вина, Чэн Чжэн, я действительно так устала, что нам двоим до этого?» Чэн Чжэн запаниковал и обнял её поверх тонкого одеяла: «Мне всё равно, я просто хочу, чтобы ты была рядом. Да, я признаю, что мне не нравится Шэнь Цзюань, я намеренно смутил его сегодня, но, Юнь Цзинь, ты не можешь принимать это близко к сердцу? Завтра у меня день рождения, ты сказала, что хочешь сделать мне подарок, я хочу, чтобы ты пообещала не бросать меня». Юнь Цзинь закрыла глаза и глубоко вздохнула.