Часть 4

Наступает ночь, и дует прохладный ветерок. — Бингер, ты спишь? Дунфан Лин, полулежавший на кровати, закрыл глаза и спросил без тени сонливости на своём красивом лице: Спустя долгое время с деревянной кровати донеслось невнятное бормотание. Она всегда спала чутко и просыпалась от малейшего звука. «Который сейчас час?» — снова спросил Дунфан Лин, проигнорировав её неопределённый ответ. «Уже почти полночь». Бинг-эр проснулась от шума и сонным голосом, сопровождаемым зевотой, произнесла: — Правда? Уже так поздно. Слева от кровати стояла деревянная кровать, отгороженная ширмой с изображением сотни птиц. Я увидел Бинъэр, полулежащую на деревянной кровати, одной рукой она поддерживала лоб, её голова то опускалась, то слегка покачивалась, она выглядела очень сонной. Похоже, она спала. — Бингер, ты устала? Не слышу её голоса, не уснула ли эта девушка снова? Он что, спрашивает ерунду Болезненный стон показал, что её эмоции были на грани срыва. Она хотела спать, но не могла уснуть, как бы хорошо ни были воспитаны люди, это было невыносимо! Подняв налитые кровью глаза и глядя прямо на человека на кровати, она втайне решила, что, если он снова не сможет заснуть, она не против ему помочь. Словно почувствовав её взгляд, тонкие губы растянулись в злорадной улыбке. «Проводите меня к Гу Юйтин и присаживайтесь». Высокий мужчина сел на кровати, нащупывая рядом с ногами ботинки. До него донёсся слабый запах, и он почувствовал, как его движения по надеванию ботинок сдерживает пара мягких сорняков. «Старший молодой господин так поздно, на улице темно, почему бы нам не подождать до завтра?» Бин-эр склонилась перед ним, с болью в лице от желания спать и неспособности уснуть, и жалобно заговорила с ним. Из-за этой ненормальности Дунфан Лин сегодня вечером у неё возникла иллюзия. Хотел ли он исправить её? «Не забывай, я слепой, и темнота мне нипочём». Подразумевалось, что он должен уйти, а она, его личная горничная, должна была последовать за ним. — Всё в порядке. Она обречённо вздохнула, надел ботинки и пальто, не забыв накинуть на плечи плащ. Был конец лета и начало осени, и по ночам было немного прохладно, так что надо быть осторожнее. Теперь она всё больше и больше привыкала к работе личной горничной! Розовые губы приподнялись в самоуничижительной улыбке. Но почему она завязала узел и продолжает его плохо завязывать? Она снова не смог удержаться от зевка, и пара сонных красивых глаз долго смотрела на него, но всё равно не могла разглядеть шнурки на обеих руках. В замешательстве она споткнулась, её раскачивающееся тело рухнуло вперёд, и тут же... Бац! В тишине тёмной ночи со двора Цзысяо донёсся громкий шум, нарушивший ночное спокойствие. — О-о-о! — из горла Бингер вырвался болезненный стон, она резко ударилась затылком о землю, и в голове тут же вспыхнула боль. «Проснась». Тёплое дыхание коснулось её лица, а в ушах зазвучал тихий голос. Ясные и красивые глаза удивлённо расширились, прогоняя сонливость, и Бай Фан резко выпрямилась. В этот момент она была в полном сознании и смотрела на Дунфан Лина, который прижимал её к себе. Он отвернулся, и он увидел, как её руки бессознательно сжимают его рубашку, она так испугалась, что разжала пальцы и положила их между грудей, которые были так близко друг к другу. Под её ладонями была его широкая грудь, и на её щеках появился неконтролируемый румянец. «Старший молодой господин... ты... можешь встать первым». В робком голосе слышалось дрожание. Тесное соприкосновение их тел заставило Дунфан Лин отчётливо почувствовать, что у человека под ним мягкое и нежное тело, а от её тела постоянно исходит лёгкий аромат. Сразу после этого в нижней части его живота разлилось странное тепло, и он поспешно отстранился от неё, скрывая смущение за тёмными красивыми глазами. «Забудь об этом! Не ходи к Гу Юйтин, ложись спать первой, я посплю позже». Низкий голос был слегка хриплым, высокое тело потянулось к ней и снова село на край кровати, плотно закрыв глаза. Бингер удивлённо приподняла брови, подняла с земли плащ и некоторое время смотрела на него. Её щёки всё ещё были красными, хотя она и не понимала, почему. Она почувствовала необъяснимое облегчение и подошла, чтобы задуть свечу. В тусклом лунном свете Мэймэй посмотрела сквозь полупрозрачную ширму и увидела, что это высокое тело уже лежит на кровати. В ту ночь, когда они ворочались в своих постелях, каждый погружённый в свои мысли, у них обоих было смутное ощущение, что что-то незаметно меняется. ◆ ◆ ◆ Молчаливое взаимопонимание этих двух людей пугает! После того как Сяоцин отнесла обед во двор Цзысяо, она тихо стояла в стороне, и с тех пор, как Бин-эр стала личной служанкой старшего молодого господина, она ела за одним столом со старшим молодым господином. Со временем она всё больше и больше ощущала, что между ними двумя царит странная атмосфера. Прямо как сейчас, старший молодой господин остановил Бингера, державшую в руке миску и палочки для еды, вытянул правую руку, и Бингер тут же передал ему миску с супом, до которой он мог дотянуться. Если старший молодой господин поднимал палочки для еды и хмурил брови, Бингер пробовал блюда, чтобы понять, не слишком ли они жирные или пресные. Во время трапезы они оба молчали от начала и до конца, но Бин-эр могла точно угадать, о чём думает старший молодой господин, что было достойно восхищения и неизбежно привлекало внимание. После того как они вдвоём закончили ужинать, Сяоцин взялась за уборку, и Бингер тоже помогла. Фан Цицзи, которая не разговаривала с Дунфан Лин, заставила Сяоцин с любопытством взглянуть на Бингер. — Сегодня ты ешь меньше. Он заметил, что сегодня она двигалась довольно медленно и редко подавала еду. Может, у неё плохой аппетит? — Ну, у меня нет аппетита. Бингер ответил легкомысленно, они оба не спали всю ночь, но он всё ещё был в хорошем настроении, а она выглядела измотанной. Едва взбодрилась за утро, а теперь чувствует себя слабой и вялой. Разговор между ними снова заставил Сяоцина оцепенеть, и она круглыми глазами переводила взгляд с одного на другого. Старший молодой господин беспокоится о Бинъэр, но у Бинъэр не только нет уважительного ответа, но и тон у неё очень ленивый. «Спускайся, когда будешь готова». Почувствовав на себе взгляд, Джун слегка нахмурилась, и его низкий голос прозвучал немного неприязненно. "Да". Сяоцин в испуге вскочила и робко взглянула на старшего молодого господина, который был слеп на оба глаза. Она поспешно взяла деревянный поднос и ушла как можно быстрее. — Я плохо спал прошлой ночью, помогите мне вернуться во внутреннюю комнату, чтобы отдохнуть. Взяв костыли со стола, пара маленьких рук в следующий момент подхватила его под другую руку, и они вернулись в комнату. Как только он сел на кровать, он отмахнулся от её руки и легко сказал: «Я хочу вздремнуть. Если ты устала, отдохни. Короче, не мешай мне». Как только он закончил говорить, он сразу же снял тапочки и лёг на кровать, закрыв глаза и не обращая на неё внимания. Бин-эр безучастно смотрела на его действия, он не выглядел уставшим и в замешательстве почесал лоб. Забудь об этом, она просто воспользовалась возможностью хорошенько выспаться. Она развернулась и пошла обратно к деревянной кровати слева. Как только Фан коснулся подушки, её одолела сонливость, и вскоре она погрузился в глубокий сон. Спустя долгое время высокая фигура, сидевшая на кровати, выпрямилась, и безбожный чёрный зрачок посмотрел налево, уголки его губ слегка приподнялись, и он встал с кровати. Опираясь на костыли, он свободно передвигался по комнате, ориентируясь по памяти, прошёл через внутреннюю комнату, вышел из маленького коридора и оказался за пределами спальни. Налетевший ветер взъерошил его волосы. Когда он смахнул волосы с лица, то услышал шаги впереди. Прежде чем он успел спросить, подошедший человек уже сказал: «Почему ты один, старший брат, где твоя личная горничная?» Когда Дунфан Аофан вернулся с работы, он сразу же пришёл к нему, но, увидев его одного, нахмурился. «Спит, не нужно её будить». Губы Дунфан Линг скривились. Прошлой ночью он не мог уснуть, он думал о Гу Юйтин, сидящей в задумчивости, но неожиданно его поразила нежная нефритовая Вэньсян. Она смутно ощущала её мягкие изгибы в своих объятиях, и когда он подумал о человеке, который всё ещё спал в комнате, уголки её слегка приподнятых губ тронула нежность. Как только эти слова прозвучали, морщинка между бровями Дунфан Ао стала глубже. Похоже, недавние слухи в доме отчасти правдивы. «Брат, я хочу с тобой поговорить». — Тогда отправляйся в павильон Гу Юэтин. Дунфан Линг приподнял брови, опираясь на костыли, чтобы прощупать дорогу впереди, и пошёл первым. Дунфан Ао поспешно последовал за ним, внимательно прислушиваясь к его шагам, но когда он увидел, что тот идёт ровным шагом по знакомой ему гравийной дороге, ведущей к Гу Юйтину, он слегка удивился и не смог сдержать восхищения. В знакомой ему обстановке, даже будучи слепым, он всё равно может идти как обычный человек. Похоже, его прежние опасения были напрасными. Они вдвоём подошли к древнему лунному павильону, Фан И сел, и Дунфан Лин заговорил первым: «Скажи мне, есть ли у тебя ко мне вопросы?» «В последнее время в доме ходят слухи, и я думаю, что нужно спросить старшего брата для подтверждения.» Дунфан Ао смотрел прямо на него, не упуская ни одной мелочи на его лице. «О, я думаю, скажи это прямо». На лице Дунфан Линцзюня не отразилось удивления, его тонкие губы слегка приподнялись, но он хотел услышать, что скажут люди внизу. «Слуги в доме только о тебе и говорят. Ты очень важен для своей личной горничной. Ты не только ешь с ней за одним столом, но и обращаешься с ней иначе, чем с обычной горничной». Дунфан Ао закончил говорить на одном дыхании, лицо Цзюнь И выражало интерес, а в глубине его глаз читалось смутное предвкушение. В павильоне внезапно раздался глубокий смех, и Дунфан Лин пристально посмотрел на него своими бездонными чёрными глазами. «Я вижу, что тебя на самом деле интересует она, почему бы тебе просто не спросить меня, нравлюсь ли я ей?» Как и следовало ожидать от брата, с которым он дружил много лет, Дунфан Лин знал, что его на самом деле интересует, хотел он ему об этом говорить или нет, но это уже другой вопрос. «Это зависит от того, готов ли старший брат удовлетворить мое любопытство». Дунфан Ао, понявший его намерения, не выказал удивления на лице. Он поставил локти на каменный стол и придвинулся ещё ближе к нему, его тон не мог скрыть любопытства. На лице Дунфан Линцзюня появилась непредсказуемая улыбка. Он подошёл к колонне павильона, опираясь на трость, и повернулся к нему лицом. — Как ты и предполагал, она не обычная горничная, иначе ты бы не стали её расспрашивать. Хлоп, хлоп! Аплодисменты сопровождались смехом Дунфана Ао, который покачал головой и вздохнул: «Брат, твой трюк действительно хорош, но ты ещё не ответил на мой вопрос». Ответ Дунфан Ао был косвенным признанием того, что он действительно расследует это дело. «Почему бы тебе сначала не рассказать о результатах твоего расследования?» — спросил он, не ответив. Услышав это, Дунфан Ао может только вздохнуть. Кажется, старший брат не хочет этого говорить. Но чем больше он ничего не говорил, тем любопытнее ему становилось! Но это не имеет значения, он верит, что будущее будет долгим. «Я не знаю, настоящее ли — это имя, но, кроме нашей семьи из города Лоян, никто из них не подходит, поэтому я расширил поиск и получил кое-какие новости. Я не знаю, возможно ли это, но в реках и озёрах есть кто-то по фамилии Ло. Знаменитый старший брат». — Кто это? «Вор Куайшоу Ло Сюань. Я слышал, что у него есть дочь, и они вдвоём совершили множество удивительных преступлений. Их много лет разыскивали высокопоставленные чиновники. Брат, ты должен знать, что если она действительно дочь вора Куайшоу, то она не должна оставаться здесь. В этом доме». Он никогда не стал бы сидеть сложа руки, если бы кто-то вторгся в особняк Дунфан. Дунфан Лин заложил руки за спину, повернулся спиной к Дунфан Ао и задумался. Является ли Ло Бин-эр дочерью Ло Сюаня или нет, он уже в какой-то степени догадался. Возможно, недостаточно судить по её бесшумным шагам, но он интуитивно чувствует, что это очень вероятно. Как главе особняка Дунфан, что ему следует делать в общественных и личных делах? Перевести её в правительство или нет? От этих двух действий густые брови плотно сдвинулись, и он, по непонятной причине, не хотел, чтобы ей причинили какой-либо вред. «Не вмешивайся в это дело, я сам разберусь». Из-за его слов Дунфан Ао слегка нахмурился, глядя ему в спину и решив прояснить все сомнения раз и навсегда. «Брат, я помню, ты как-то сказал, что та, кто тебя ослепила, была потрясающей женщиной, верно?» — Верно, — сказал Дунфан Лин, не оглядываясь. «На следующий день после того, как ты потерял зрение, в дом наняли новую горничную, и эта горничная стала твоей личной служанкой, но она не красавица. Я не верю, что слепота на оба глаза так сильно изменит тебя, и личность этой горничной очень подозрительна, поэтому я смею предположить, что эта горничная и есть та самая, кто сделал тебя слепым». Что касается разницы во внешности, я слышал, что в Цзянху есть своего рода маскировка, которая может изменить внешность. Старший брат, как ты думаешь, я угадал? После долгих дней догадок старший брат поначалу не хотел продолжать, но теперь, похоже, если он правильно угадал эту подозрительную служанку, старший брат уже знал, кто она на самом деле, но не хотел этого говорить. И почему он не хотел на это указывать, так это действительно вызывало подозрения, и именно это вызывало у него наибольшее любопытство. «Второй брат, ты знаешь, почему я согласился помочь двум другим братьям сбежать из дома, но оставил тебя одного и не позволил тебе последовать за ними?» Тон Дунфан Лина был безразличным, его высокая фигура не шелохнулась, и он не ответил на вопрос. — Я знаю, потому что ты однажды сказал, что мой интеллект не уступает твоему, всё зависит от того, готов ли я взять на себя ответственность. Дунфан Ао горько улыбнулся. В глубине души он прекрасно понимал, что из всех четырёх братьев только у него и старшего брата были способности к ведению бизнеса и достаточно терпения, чтобы выступать посредником в переговорах с торговцами. Вот почему старший брат пригрозил ему, что если он не останется и не поможет, то ему придётся уйти. В конце концов, он согласился, потому что не мог позволить старшему брату одному владеть всей огромной собственностью. «Ты меня не разочаровал, но теперь я жалею, что позволил тебе остаться». Дунфан Лин слегка вздохнул, и этот вздох заставил Дунфана Ао понять, что его догадка была верной. «Брат, ты хочешь сказать, что я угадал, и это действительно один и тот же человек?» Глаза Дунфан Ао были полны жестокости. Эта женщина была такой дерзкой, что сначала причинила боль его самому уважаемому старшему брату, а затем пробралась в дом и пришла сюда. Что ей нужно? — Верно. Дунфан Линг замолчал, и Дунфан Ао внезапно оказался рядом с ним. Сделав два шага, он громко крикнул: — Остановись, куда ты хочешь пойти? Шаги, которые он сделал, внезапно оборвались, он развернулся и взволнованно сказал: «У этой женщины есть скрытые мотивы, я не могу позволить ей остаться, и прежде чем я прогоню её, я заставлю её отдать противоядие, несмотря ни на что!» Даже если старший брат не хотел ставить её в неловкое положение, он не мог позволить ей остаться. «У неё нет противоядия». Несмотря на его волнение, его низкий голос по-прежнему был безразличным. «Как такое возможно? Она дала яд, как у неё может не быть противоядия?» Дунфан Ао недоверчиво посмотрел на него. Вообще говоря, как у отравителя может не быть противоядия от яда, который он сам себе дал? «Прежде чем переодеться в горничную, она навестила меня. Она сама так сказала. Думаю, этот яд был приготовлен не ею, поэтому у неё нет противоядия». «Брат, и ты веришь ей, даже если знаешь, что это она сделала тебя слепым, ты готов оставить её у себя, почему?» Разве старший брат не боится, что она приближается к нему с какой-то целью? И с чего он взял, что она безобидна? «Я же с самого начала сказал, что она не причинила мне вреда. Наверное, она неправильно меня поняла, поэтому и вошла в Восточный дворец. Она не меньше нашего беспокоится о том, восстановятся ли мои глаза». Он много раз шпионил за ней, и она часто выдавала себя ложью, и она была более взволнованной и нервной, чем он, но он был глубоко впечатлён. Дунфан Ао нахмурился и задумался. Слова старшего брата многое объясняли в поведении женщины, которая ослепила его и пробралась в дом, но после того, как он всё понял, как он мог быть уверен в ней? — Брат, даже если ты веришь, что у неё нет дурных намерений, я всё равно не могу ей доверять. «Второй брат, я же сказал, что сам разберусь с этим, не вмешивайся». Дунфан Лин В безразличном тоне есть сила, предупреждение. «Если я не решу вмешаться, что будет с тобой, старший брат?» Дунфан Ао смотрел прямо ему в спину, его глаза горели интересом, а слова звучали вопросительно. «Второй брат, ты прекрасно знаешь мой характер. Я не люблю повторять одно и то же снова и снова. И убери эту неприятную улыбку с лица, не пытайся выведать у меня какие-то новости, я не дам тебе никакого ответа». Как будто у него за спиной был ещё один глаз, Дунфан Лин легко разгадал тайные мысли своего брата, и его тон был слегка угрюмым. Да? Он не позволит ему узнать какие-либо новости, но после того, что он только что сказал, он знает достаточно. Этого действительно было достаточно, чтобы дать ему понять, что его старший брат по-другому относится к Ло Бинъэр. Спокойный и уравновешенный старший брат Сян даже угрожал собственному брату ради женщины. Об этом действительно больно думать. Похоже, старший брат влюблён в Ло Бинъэр. Но улыбка на его лице постепенно расплылась, и он совсем не выглядел грустным. Поскольку старший брат верил в неё, он мог доверять только видению старшего брата. Он лишь надеялся, что Ло Бинъэр действительно сделала так, как сказал старший брат, и не пробралась в дом со злым умыслом, иначе он бы её не отпустил. В его прищуренных глазах мелькнуло убийственное намерение. Глядя на спину Дунфан Лина, Дунфан Ао непринуждённо сообщил радостную новость: «Брат, я здесь, чтобы найти тебя, и главная причина в том, что я хочу сообщить тебе хорошие новости». «Какие хорошие новости?» «Третий брат вернётся в особняк завтра». Все ожидают, что Дунфантан вот-вот вернётся в Дунфанфу.