Наглец

Ты вышла из аудитории и тяжело выдохнула. Прижавшись к холодной стене, ты надеялась, что она сможет остудить тебя. Но разбушевавшийся огонь в твоем сердце был готов спалить до тла все вокруг. Поправив одежду, ты двинулась дальше по коридору навстречу новому занятию. Но мысленно ты все еще находилась рядом с ним. Лекции других преподавателей теперь ощущались не просто как пауза — как затянутая сцена, где ты ждёшь следующего акта. Пробегаешь глазами расписание, ищешь его фамилию. Слушаешь шаги в коридоре — не идёт ли он мимо? Может, заглянет в аудиторию? Ты злишься на себя — за то, что думаешь о нём, за то, что вспоминаешь, как он смотрел, как говорил. За то, что снова и снова мысленно проигрываешь ту сцену, будто могла бы ответить иначе. Лучше. Увереннее. Иногда ловишь себя на том, что останавливаешься перед кафедрой, где его обычно нет. Или в библиотеке высматриваешь среди других посетителей его силуэт. Неужели ты попалась на его крючок, как и все остальные? Ты шла по коридору, будто не касаясь пола. После пары с профессором Чоном казалось, что мир вокруг звучит тише. Каждое его слово всё ещё отзывалось в голове. Ты была настолько увлечена анализом вашей встречи, что не заметила: кто-то встал у тебя на пути. — По выражению твоего лица видно, что ты думаешь вовсе не о литературе — голос был слегка насмешливым, с тёплой хрипотцой. Ты подняла глаза. Юнги. Он стоял, чуть склонив голову, с тем самым прищуром, от которого у половины потока сбивалось дыхание. Тёмные волосы, чуть небрежно зачесанные назад, в ухе — серебряное кольцо. На нём была кожаная куртка, старая, но идеально сидящая. Рубашка нараспашку, под ней — чёрная футболка. Он будто сам был вызовом системе. — Что? — выдавила ты, не сразу сообразив, что он вообще сказал. — Смотрел на тебя ещё в аудитории. Ты там вся покраснела. Прямо как… — чуть прикрыл глаза, чтобы представить вновь эту картину. — Помидор на грядке. Очень сочный. Он смотрел на меня сверху вниз. Один уголок губ медленно пополз вверх - дерзко, лениво, как у человека, которому всё уже давно понятно. Улыбка, от которой должны подкашиваться колени. Но ты стояла. Непоколебимая. И твоя выдержка зацепила Юнги. — Очень смешно! — пихнув его в бок локтем, ты прошла чуть вперёд. — Я хотя бы не отвлекаю других студенток своими вечными рассказами о том, как отвезу их на мотоцикле прямо к морю и буду петь им серенады до утра. Они хотя бы в курсе, что у тебя нет мотоцикла? Максимум…самокат! — Туше. — Юнги поднял руки и опустил голову. — Надо записать себе в блокнот, что ни в коем случае нельзя тебя задирать, вступать с тобой в спор… — он начал загибать пальцы, перечисляя все “правила” общения с тобой. — Я могу так продолжать до бесконечности, недотрога. Ты повернулась к нему и, слегка нахмурившись, показав оскал, хотела уже одной рукой сжать его лицо, чтобы он наконец замолчал, но не удержалась и рассмеялась. — Пойдём, мы так опоздаем на пару по античной литературе. А тебе ведь нравится миссис Ким-м-м-м. Ты же не хочешь ее разочаровать? Ты обрисовала в воздухе ее фигуру “песочные часы”. Юнги испытывающе на тебя посмотрел, но, признав поражение, отправился со тобой на следующее занятие. В другом конце коридора замерла мужская фигура. Он наблюдал за вами, пока вы не скрылись за дверьми аудитории. “Какие отношения вас связывают?”, — подумал он.