Часть 1

      Впервые за долгое время Хоуп по-настоящему не знала, что делать. Ситуация только набирает обороты: Аларик, Лиззи и Джози в тюремном мире. Она должна их вытащить. Но как? Всё кажется зыбким, словно песок утекающим сквозь пальцы. Будто шаг в любом направлении ведёт к провалу. Чёртова Алисса Чанг. Хоуп злилась на неё, даже не за предательство, а за безрассудство. Та сломала асцендент, и теперь Зальцманов не спасти. Без него тюремный мир был недосягаем. Как замок без ключа.              Хоуп снова чувствовала, как всё рушится. Ей казалось, что выхода просто нет.       А ещё это проклятое пророчество. Она не верит в судьбу — никогда не верила — но ощущение надвигающейся потери не давало ей дышать. Что, если всё и правда предрешено? Хоуп всегда была той, кто делает выбор. Кто идёт до конца. Кто ломает стены, если нужно. А сейчас, впервые, не знает, куда идти. Ни одного чёткого варианта. Ни одной двери, в которую можно рвануть с уверенностью. Внутри был только страх.       Хоуп не знала, сколько времени просто сидела, прислонившись лбом к холодному стеклу машины, наблюдая за тем, как капли дождя скользят по лобовому. Было раннее утро — пасмурное, холодное, с серыми размытыми улицами. Дождь не прекращался и, казалось, даже усилился. В воздухе чувствовалась надвигающаяся гроза, будто предвещающая нехорошие новости.       В какой-то момент ей просто захотелось паузы. И кафе поблизости могло ей это обеспечить. Она быстро проскользнула внутрь, когда дождь уже лил как из ведра. Хоуп не любила кофе, но в воздухе витал аромат корицы, и почему-то это показалось ей уютным.              Подойдя к стойке, она некоторое время всматривалась в меняющийся экран с напитками и десертами, не в силах определиться с выбором. В конце концов, Хоуп заказала горячий шоколад с корицей — сама не знала зачем. Возможно, потому что этот запах казался ей знакомым и каким-то неожиданно успокаивающим в этот беспокойный день.       Забирая свой горячий напиток у баристы, девушка села за свободный столик у окна — оттуда открывался хороший обзор на всё происходящее в заведении. А ещё у неё была привычка: смотреть на людей. Особенно на тех, кто кажется чужим или подозрительным.       Хоуп сразу заметила его. Он сидел в углу, словно сливаясь с интерьером: тёмный капюшон, пальцы, сжавшие чашку, и пустой взгляд, устремлённый в окно. Перед ним лежала раскрытая потрёпанная временем книга, но он явно не читал — взгляд то и дело скользил к наручным часам, словно он ждал чего-то важного.       Она почувствовала, как сердце чуть учащённо забилось от, взявшегося из ниоткуда, неожиданного волнения.       Когда он повернул голову, их глаза встретились. На его лице появилась лёгкая улыбка, почти невесомая, но такая искренняя, что у Хоуп пробежал по коже лёгкий холодок. Это было странное ощущение, будто в этой улыбке скрывалось больше, чем она могла понять.       — Ты выглядишь так, будто ищешь кого-то, — сказал он с каким-то интересом в голосе.       — А ты выглядишь, как человек, который прячется, — спокойно ответила Хоуп.       Он хмыкнул и снял капюшон, и на миг Хоуп почувствовала электричество воздухе, словно искра, промелькнувшая между ними на секунду. Она могла поклясться, что видела её. И даже не знала, почему. Может, из-за его пронзительно серо-голубого взгляда, читающего её насквозь, или небрежного поворота головы. А может, дело было в этой едва заметной ухмылке, в которой одновременно читались насмешка и загадка. Тёмно-каштановые волосы. Он выглядел так, будто был частью этого пасмурного утра — чужой, опасный, и почему-то притягательный.       Парень поднялся и подошёл ближе, на секунду помедлив, прежде чем занять место напротив неё за её столиком, словно это было вполне естественно.       — Я Кай, — произнёс он, будто проверяя её реакцию.       Майклсон только кивнула. Никакой вспышки узнавания — и в этом было что-то до обидного приятное. Он был кем-то. Но не для неё.       — Хоуп, — ответила она, откидываясь на спинку стула. — У тебя странное имя.       — А в твоих глазах больше тьмы, чем надежды, — произнёс Кай с усмешкой.       — А ты слишком нахальный для человека, который впервые говорит с незнакомцем, — парировала Хоуп.       Тепло между ними не возникло, но и холода не было. Скорее что-то неопределённое между настороженностью и интересом.       — Зачем ты сел сюда? — спросила она вдруг, сжав чашку пальцами.       — Заметил, что тебе тоже захотелось корицы, — сказал он, откинувшись на спинку. — А ещё мне было любопытно... Ты первая, кто на меня не уставился, как на ненормального.       — Просто ты выглядишь, как человек, который притворяется нормальным, — пожала плечами Хоуп. — Или как человек, который только что сбежал из собственного прошлого.       Кай замолчал. Как же ей удалось прочитать его? Ни заклинаний, ни манипуляций — только взгляд, пронизывающий до самой души. Он не привык, чтобы кто-то так легко подбирался к сути. Она увидела то, что обычно прячется под масками, и это сбивало с толку.       Паркер взглянул на Хоуп чуть иначе, чем минуту назад. Не просто как на незнакомку в кафе, а как на человека, который почему-то чувствует слишком многое. Хоуп говорила о боли так, будто носила её с собой каждый день. В её голосе он слышал не любопытство, а, в какой-то степени, сочувствие. И это раздражало.       — Мне кажется, мы оба пытаемся уйти от чего-то, — проговорила она осторожно.       — Кого ты потеряла? — спросил он негромко, почти не отводя взгляда.       — Почти всех, — выдохнула она. — Отца. Маму. Дядю. А ты?       Кай чуть склонил голову, словно не ожидал, что она спросит. На его лице не отразилось ни удивления, ни боли, только та же непроницаемая тень, что всё это время жила в его взгляде.       — Всех, — ответил он просто. — И себя тоже.       Взгляд его был прикован к непрерывному дождю за окном. Внутри него не было ни сожаления, ни ярости. Только странное спокойствие.       Он и правда потерял всех. Но был ли он этому рад? Кай не знал. Иногда ему казалось, что так и должно было быть. Что иначе он бы никогда не стал собой. Может, это была единственная форма справедливости в жизни, где для него не осталось места?       А в другие дни, в такие, как этот, он чувствовал что-то похожее на пустоту. Не вину, нет. Её давно вытравили годы. Но он часто осознавал, что всё равно оказался один в финале пьесы, где зрители давно ушли, а свет погас. И хуже всего было то, что это одиночество Кай выбрал сам.       Паркер какое-то время молчал, затем, неожиданно для Хоуп, усмехнулся:       — Ты не выглядишь как та, кто любит копаться в чужих шрамах. Или ты так со всеми?       — Нет, — Хоуп качнула головой. — Только с теми, кто делает вид, что шрамов нет.       Её слова остались в воздухе, как пар от кружки. Казалось, они отдались эхом у него в голове. Он кивнул без фальши.       — Тогда, может… мы оба просто на паузе. Встретились в дождь. Обменялись сарказмом. — Кай сделал глоток кофе. — Иногда, знаешь, этого достаточно, чтобы не сорваться.       Хоуп кивнула, но не улыбнулась. И между ними, за столиком у окна, где пахло корицей, горячим шоколадом и кофе, висела тишина. Вовсе не неловкая. Как затишье перед чем-то большим. Или перед катастрофой. Но сейчас она чувствовала, как всё вокруг замерло в ожидании.       Хоуп впервые за долгое время не чувствовала себя одинокой. Но это ощущение было опасным и неправильным. Как будто, позволив себе расслабиться, она подставит кого-то под удар. Лиззи, Джози, Рика. Или Лэндона.       Кай откинулся на спинку стула, направив взгляд куда-то в окно.       — Иногда самые правильные разговоры случаются с теми, кто не должен был появиться в твоей жизни, — он сделал паузу и почти усмехнулся. — Особенно если их туда не звали.       Девушка нахмурилась, а затем прищурилась, вглядываясь в его лицо, словно пытаясь сложить из него пазл. Кай не просто играл в загадочного — за этим стояла своя игра, гораздо глубже.       — Звучит так, будто ты говоришь про себя, — произнесла она осторожно, сжимая ручку чашки.       Кай повернул голову, встретился с ней взглядом. Его серо-голубые глаза были спокойны, даже слишком.       — Возможно, — сказал он. — А возможно, я просто хорошо знаю, как это — быть не тем, кого ждали. Но всё равно оказаться в центре событий.       В ту же секунду Хоуп почувствовала, как под кожей пробежал лёгкий холодок. В нём было что-то неуловимое и заставляло сердце сжаться. Его слова были словно тихое предупреждение, которое она боялась услышать.       Кай не спеша поднялся со стула, словно не желая спешить никуда, но что-то его вынуждало, и плавно накинул капюшон на голову. Его движения были размеренными, почти ленивыми, однако в них ощущалась скрытая решимость. Прежде чем уйти, он тихо произнёс, не скрывая ухмылки:              — Мы ещё встретимся, Хоуп Андреа Майклсон.       Девушка на мгновение застыла, ещё не в силах понять произошедшее. Она не называла свою фамилию. Как он мог знать?       Кай вышел из кафе быстрее, чем Хоуп сумела что-то понять. Он не обернулся и не сказал ни слова. Просто переступил порог и растворился в ливне. Грохот дождя заполнил всё вокруг, заглушая любой звук.       Хоуп так и осталась сидеть у окна, ощущая, как мир внезапно перестал быть безопасным. Горячий шоколад так и остался нетронутым, а аромат корицы казался ей теперь не таким уютным.