Черный Ловелас

      Одри учится на психфаке, ее не напугать такими глупостями, как страшилки.       А еще Одри – дочь лидера секты, так что ни одна страшилка с историями из ее детства не сравнится.       Но все же, видимо, не со всеми своими травмами она разобралась, и еще нельзя назвать ее взрослой, пусть и учится уже на целом втором курсе университета, уже не зеленая первокурсница, а кое-что о жизни уже знает.       И все равно, когда дружеские посиделки с ребятами с других факультетов перерастают в рассказы страшных историй, ей хочется закрыть глаза и уши и поскорее отсюда убежать.       – Дверь шкафа тихонько заскрипела, – вкрадчиво повествует Кассиэль, – он обернулся… и увидел шубу из кроличьих шкур!       – Ох! – восклицает Давид, который, на самом деле, совсем не испуган, так и историю он эту слышит далеко не в первый раз.       Одри же наоборот. Ночи страшилок в детском доме проходили без нее, чему она всегда была только рада.        – Я больше не могу слушать! – жмурится она, отодвигаясь от друзей. – С меня хватит!       – Ну во-от, – расстраивается Давид, – а как же история про Че-ерного Ловела-аса?       Одри приподнимает бровь. “Ловелас”, будто бы, слово не очень страшное, даже, можно сказать, почти безобидное. Ну имеет мужчина успех у женщин, ну что здесь такого может быть?        – А она очень страшная? – все равно решает она уточнить.       – После того, как я рассказал эту историю Кассиэлю, – Давид небрежно кивает в сторону друга, – он свет на ночь не вык-лю-ча-ет.       Девушка взглянула на парня и заметила, что на нем действительно будто нет лица. Что, действительно так страшно? Что же там такого натворил этот Черный Ловелас?       Будущий психолог нервно посмеивается, пытаясь как-то разрядить напряженную обстановку. Кажется, что в комнате их не трое, а гораздо больше, но кто эти незваные гости почему-то узнавать не хочется.        – Ну и чье же сердце он так жестоко разбил, что об этом даже слагают сказки? – все же спрашивает она. Тут же одергивает себя – ну вот кто за язык-то тянул?       Давид ухмыляется. Кажется, только этого он и ждал. История будет рассказана.       – Однажды в один город приехал цирк с черным куполом, – начинает он, – там были черные слоны и черные клоуны.       Пока что ничего из ряда вон выходящего. Все такое же черное, как сам Ловелас и, видимо, его душа. А может, Кассиэль не спит в темноте после этой истории, потому что она оскорбила его расовые чувства..? Нет, отвратительная мысль.       Но самым главным там был человек в черной маске. Ее он ни-ког-да не снимал. И звали его - Ловелас.        – А почему он ее никогда не снимал? – задала резонный вопрос Одри.       История с цирком кое-что напоминала. Неужели, ей сейчас расскажут про пожар, про проклятье и всякое такое..?       – Ему запретили, - отвечает Кассиэль.       – Стоило ему снять маску и заиграть на своей черной гитаре, как все женщины забывали про все на свете и сходили с ума-а-а!       – Какой ужас! – восклицает девушка. Сойти с ума из-за какого-то готического гитариста – действительно страшная участь.       – Да, – продолжает Кассиэль, – все знали, что Черный Ловелас похищает у них сердца. Но никто ничего не мог доказать, пока…       – Все! – Одри вскакивает с насиженного места. – Хватит меня пугать!       – Пока не наступило полнолуние, и…       – Все-все-все! На сегодня хватит! Пойду я! Уже поздно! Пока!       Одри вылетает из комнаты парней и быстрым шагом направляется на выход из мужского корпуса общежития. Женское здание относительно недалеко, но все же какое-то расстояние пройти до него надо, так еще и по темноте… сегодня случилась какая-то авария, из-за которой в районе отключили электричество, поэтому ни один фонарь не работает, а с ребятами она сидела вообще при свечах – почти у костра.        Этот путь она может пройти хоть с закрытыми глазами, поэтому практически не переживает. Что вообще может случиться на закрытой территории университетского городка?       – Ты опять выиграл, – немного грустно улыбается Кассиэль. – Твоя история про Ловеласа оказалась самой страшной.       – Главное, чтобы наша Одри не угодила в лапы настоящего Черного Ловеласа, – вздыхает Давид, – но, думаю, нам не стоит сомневаться в ее благоразумности, иначе она обидится еще сильнее, чем если бы закончили ее рассказывать. А страшилку мы с тобой придумали вместе. Так что и победа общая.       – Справедливо, – соглашается Кассиэль.       Одри идет по тропинке, по которой она ходила тысячу раз днем и примерно столько же ночью, при свете огней заснувшего городка. Все ей здесь знакомо и бояться нечего, она спокойно доберется до своей комнаты, где сразу же ляжет в свою постель и крепко уснет, а завтра будет новый день, который она посвятит заслуженному отдыху – суббота ведь!       Девушка переоценила свои силы.        Любой шорох, тихий звук или рычание проезжающей вдалеке машины заставляли ее вздрагивать и оборачиваться. Казалось, что вот-вот произойдет что-то нехорошее, а этого так не хочется! Так еще и не уснет после такой бодрящей прогулки, как она на то надеялась…       Она трижды, как условились, стучит в дверь комнаты Фелонии. Студентка знает, что подруга в это время не спит, так что можно отвлечься на небольшой разговор и спросить у нее про снотворное – явно не будет лишним сегодня, чтобы не тратить силу на борьбу с ненужными мыслями.       Девушка открывает дверь. Но, очевидно, она уже спала. Странно. Даже неожиданно для Фелонии.       – Привет, – зевнув, приветствует она, – что-то случилось?       Одри решает не мешать подруге, поэтому быстро спрашивает, есть ли у нее где-то близко снотворное, и получив в ответ “нужно поискать”, отвечает, что не нужно, желает спокойной ночи и убегает обратно вниз – чтобы дойти до своего крыла, ей нужно пройти еще один небольшой участок по улице.        Она замирает и задерживает дыхание, потому что сердце падает куда-то вниз, когда она отчетливо видит мужскую фигуру, вальяжно облокотившуюся на колонну. Одри не пыталась идти как-то особенно тихо и аккуратно, поэтому, если человек не в наушниках или не ушел глубоко в себя, то точно мог услышать, что источник шума в такую особенно темную, черную ночь замер.       Девушка почему-то не может сдвинуться с места. Удерживают ее две абсолютно противоположные вещи: страх и интерес. Страх – потому что ей в любом случае придется пройти мимо этого человека, чтобы попасть в свой корпус, интерес – потому что ей почему-то нужно знать, почему он здесь один в такой поздний час. Ей не приходят в голову самые банальные мысли, вроде того, что он вышел подышать свежим воздухом, потому что четыре стены комнатушки на него давят, наоборот, покурить, или он вообще стоит, в ожидании кого-то. Возможно, дамы.       Возможно, именно ее, Одри, он и ждет?       – Какая прекрасная ночь, мадемуазель, не правда ли? – нарушает он первым тишину ночи.       Одри вздрагивает.       Заметил.       – А вы… кто? Вы – Черный Ловелас? – вырывается у нее раньше, чем она успевает подумать.       Ее собеседник низко красиво смеется.       – Так меня еще никто не называл. Так что, если мадемуазель так угодно…       – Вы пришли за моим сердцем, и я сойду с ума? – Одри явно уже начала этот процесс самостоятельно – она девушка самостоятальная: сама себя вылечит, сама себя доведет до психушки.        – Было бы очень некрасиво с моей стороны сводить с ума столь юную мадемуазель, – усмехается мужчина, – она тогда не сможет делать уроки. А в университете это ничуть не менее важно, чем в школе.       Девушка поджимает губы.        Этот человек явно обладает каким-то магическим магнетизмом, потому что ее невероятно к нему тянет, а ведь он успел сказать лишь пару фраз, да и рассмотреть она его никак не может!        Он отталкивается от колонны и встает в свой полный высокий рост.        – Ну, мне пора. Не буду вас больше задерживать, преграждая путь к вашим апартаментам.       – Откуда вы знаете? – это очевидно, Одри.       – Я все знаю, – отвечает он и направляется в противоположную сторону, действительно давая девушке возможность спокойно пройти в стеклянные двери.       – А куда идете вы?       – О, заниматься самым разными увлекательными вещами, юная леди. Не беспокойтесь, мы с вами еще встретимся.       Мужчина успевает отойти достаточно далеко, пока Одри раздумывает над ответом, поэтому ей приходится достаточно громко крикнуть, надеясь на то, что она этим никого не разбудит:       – Я буду ждать!       Она не видит, как мужчина красиво кривит губы в усмешке, но видит, как он поднимает руку, машей ей. Одри на это улыбается и, наконец-то, идет спать. Уснет она сразу, без снотворного, как того и хотела, и ей даже не будут сниться сны. Почти.       А по университету так и продолжат ходить слухи о видном профессоре судебной психиатрии с даже слишком говорящей фамилией, который только и успевает разбивать хрупкие сердца студенток и даже некоторых преподавательниц, до этого влюблявшихся лишь в науку. Это все было так, игра, которая даже не сильно его интересовала. Наконец-то себя показала действительно интересная фигура, которую он так ждал.        Береги свое сердце, Одри, потому что все только начинается.